— Я знаю, — ответил я. — И именно поэтому не хочу уподобляться тем, кто сделал это с тобой. Понимаешь? Если мы изменим ребят без их ведома, мы ничем не лучше «Био-Фарм».

Каин молчал.

— Я предлагаю поговорить с ними, — продолжил я. — И честно всё объяснить. Пусть сами решают. Так будет правильно.

— Наверное, ты прав, — наконец произнёс он. — Спасибо.

Я смотрел на пустую равнину и понимал: эта благодарность уходит далеко за рамки разговора о колониях. Каин благодарил не за себя. Он благодарил за то, что я остался человеком. Хотя бы в этом вопросе. И от этого стало одновременно легче и тяжелее.

Карина вышла из вагончика и, прикрыв глаза от солнца, окликнула меня:

— Грех, спускайся, нужно поесть!

Я спустился с каланчи. Ноги гудели, в голове стоял туман. Внутри вагончика пахло разогретой едой. Друзья сидели за общим столом, каждый со своим контейнером. Саня поднял голову, и я увидел, как у него ввалились глаза, а вокруг них залегли тёмные круги. Дашка клевала носом над недоеденным рационом. Мишка жевал медленно, будто каждое движение давалось с трудом. Марта с Лёхой сидели рядом, молчаливые, вымотанные. Карина придвинула мне контейнер.

— Ешь, — коротко сказала она.

Я сел, вскрыл саморазогрев, подождал, пока сработает химия. Вскоре горячий пар вырвался наружу и обжёг пальцы. Я закинул пару ложек в рот, почти не чувствуя вкуса, и отодвинул контейнер. Откладывать разговор не имело смысла.

— Есть тема, — начал я. — Каин может попробовать оживить колонии нанитов в каждом из вас.

В вагончике стало тихо. Дашка перестала жевать и медленно опустила ложку.

— Что значит — оживить? — переспросила она.

— Вы знаете, что у меня всё пошло не так с самого начала. Наниты не просто работают. Они живые. Каин — не программа, а разум. И он может попробовать сделать наниты в ваших телах такими же.

— Зачем? — спросил Лёха.

— Вы сможете управлять телом лучше. Каин не просто помощник, он часть меня. С ним я быстрее, точнее, выносливее. И это не предел. Возможно, у вас откроются те же способности.

— А если не откроются? — тихо спросила Дашка. — Если этот разум решит, что тело нужно ему больше, чем тебе?

— Вы же видите, мы с Каином отлично уживаемся.

— Это пока. Никто не знает, как он поведёт себя дальше.

— Я не собираюсь никого подчинять, — раздался голос Каина.

Он звучал сразу у всех в головах, через слуховые импланты визора. Дашка вздрогнула, Саня покосился на меня. Мишка усмехнулся.

— А он нравится мне всё больше, — сказал Косой. — Я согласен.

— Миш, не спеши, — одёрнула его Дашка.

— А чего тут думать? Мы и так по уши в дерьме. А такой интерфейс явно станет дополнительным плюсом к выживанию. Я «за».

Карина откинулась на спинку стула.

— Я тоже согласна. У нас мало шансов. Если Каин может их увеличить, пусть делает.

Дашка покачала головой.

— Вы не понимаете, о чём говорите. А если после изменений ты перестанешь быть собой? Об этом ты подумала?

— Я и так уже не та, кем была до Полигона-9, — спокойно ответила Карина. — Так что терять мне особо нечего.

Марта, сидевшая рядом с Дашкой, поджала губы.

— Я на её стороне и не хочу ничего в себе менять.

Лёха вздохнул.

— Мне нужно время подумать. Хочу посмотреть, как это сработает у других.

Саня долго молчал, глядя в стол. Потом перевёл взгляд на меня.

— Я тоже не готов отвечать вот так, сразу. Мы ведь и правда не знаем, как это отразится на нас.

Я обвёл всех взглядом.

— Никто не настаивает. Каждый решает сам. Каин уважает любой выбор.

— Подтверждаю, — снова прозвучал голос Каина. — Я не буду ничего делать без согласия.

Карина улыбнулась.

— А голос у него приятный. Мне нравится.

Мишка хмыкнул, но промолчал. В вагончике снова стало тихо. Я ещё раз обвёл всех взглядом. Лица усталые, но собранные. Каждый услышал главное, и теперь всем требовалось время, чтобы это переварить. Я кивнул.

— Всё, отбой. Ложитесь спать. Завтра будет тяжёлый день.

Никто не стал спорить. Народ начал разбредаться по вагончику, раскладывать спальники. Мишка зевнул так, что челюсть хрустнула, и рухнул на ближайшую лавку. Дашка ещё какое-то время сидела, глядя в стену, потом медленно вытянулась. Саня кивнул мне и ушёл в дальний угол, к окну. Карина задержалась у выхода, посмотрела на меня.

— А ты?

— Я на пост.

— Сил хватит?

— Выдержу.

Она не стала отговаривать. Только дотронулась до моего плеча и полезла на верхний лежак. Я постоял ещё немного, глядя, как вагончик погружается в сон, и отправился к каланче.

Подъём дался тяжелее, чем в первый раз. Ноги налились свинцом, в висках стучало. Каин почти ничего не говорил, только сухо отметил, что ресурсы организма на исходе, и посоветовал найти способ отдохнуть. Я и сам это понимал, но пока ничего не мог с этим поделать.

Наверху ветер трепал одежду, солнце уже клонилось к закату. Я устроился на площадке, положил «Шквал» на колени и осмотрел горизонт. Посёлок внизу затихал. Где-то хлопнула дверь вагончика, а потом всё окончательно стихло. Вокруг простиралась пустошь, серая и бесконечная.

Начало холодать. Сначала ветер просто забирался под костюм, выдувая остатки тепла, а потом воздух начал становиться колючим. Он щипал щёки и открытые участки кожи. Пальцы занемели, и я поспешил натянуть перчатки. Спать хотелось невыносимо. Несколько раз я бил себя по щекам, чтобы не вырубиться прямо на посту. Каин время от времени заставлял надпочечники вбрасывать в кровь адреналин, и тогда на несколько минут становилось легче. Но следом наваливалась такая усталость, что я едва удерживал голову.

Прошло около трёх часов, когда внизу скрипнула дверь вагончика. Я вскинул бинокль и усмехнулся. Карина. Она уверенно шла к каланче, накидывая ремень автомата на шею. Через минуту снизу донёсся гул железной лестницы. Я подождал, пока она поднимется, и подал руку. Карина выбралась на площадку, огляделась.

— Иди отдохни, — сказала она. — Я подежурю. Через пару часов меня сменит Марта.

Я благодарно кивнул и уже хотел спускаться, но она придержала меня за руку. Я обернулся. Карина смотрела мне в глаза.

— Я скучала по тебе, — тихо произнесла она.

— Я тоже скучал, — ответил я и почему-то смутился.

Она фыркнула и ехидно ухмыльнулась.

— Знаю я, как ты скучал. Твои друзья мне всё рассказали. Но я не злюсь и всё понимаю.

— А я и не оправдываюсь, — пожал плечами я.

— Какой же ты… — начала она, но не договорила.

Вместо этого обвила мою шею руками и впилась в губы. Меня накрыло волной. Вкус её губ, тепло её тела и холодный ветер вокруг. Всё смешалось в один тугой узел, от которого перехватило дыхание. Я обнял её, притянул к себе и на мгновение забыл обо всём: о тварях, нанитах, войне и смерти. Существовали только она и я…

Карина отстранилась так же резко, как и поцеловала. Кивнула на лаз в полу.

— Всё, иди отсюда.

Я хмыкнул, но спорить не стал. Сил попросту не осталось. Спустился по лестнице, дошёл до вагончика, отыскал свободный лежак и рухнул на него. Закрыл глаза и мгновенно провалился в темноту. Последнее, что я почувствовал, — лёгкий запах её волос на моей куртке.

Проснулся я резко, будто кто-то щёлкнул выключателем. Глаза распахнулись сами, и я сел на лежаке, озираясь. Вагончик пустовал, а с улицы доносились отголоски жизни.

— Каин, сколько я проспал?

— Девять часов, двадцать одна минута и семь секунд.

— Спасибо, — усмехнулся излишней точности я.

— Пожалуйста. Состояние организма: восемьдесят два процента от нормы. Рекомендую разминку и приём пищи.

Я спрыгнул с лежака, потянулся до хруста в спине и вышел на улицу. Солнце уже жарило вовсю, камни накалились, а воздух дрожал. Но это меня не остановило, и я начал воплощать первый совет Каина. Сначала пробежался трусцой вдоль вагончиков и заодно осмотрел периметр. Движения разгоняли кровь, мышцы постепенно оживали.