Пока бегал, успел заметить, что Мишка с Лёхой что-то конструировали из кусков обшивки и проволоки. Дашка, Карина и Марта развернули огромную карту лабораторного комплекса и о чём-то спорили, тыкая в разные участки. Саня стоял на вышке, прижимая бинокль к глазам, и медленно обводил горизонт. Жизнь в лагере кипела. Ну, почти… Каждый занимался делом, и от этого внутри стало спокойнее.

Я закончил пробежку, перешёл на растяжку. Разогрелся, потянул суставы, сделал несколько резких ударов по воздуху и когда уже заканчивал серию, ко мне подошла Карина.

— Спарринг? — предложила она. — Как в старые добрые времена.

— А давай, — улыбнулся я.

Вокруг сразу же собрались остальные. Мишка присел на капот вездехода, Лёха облокотился на ящик. Дашка с Мартой подошли ближе. Саня остался на вышке, откуда у него и так открывался лучший обзор.

Мы с Кариной встали напротив. Она скинула куртку, размяла шею, приняла боевую стойку. Я сделал то же самое.

Первые секунды мы просто кружили, оценивая друг друга.

Она атаковала первой. Её кулак метнулся так быстро, что я едва успел сместиться. Удар скользнул по рёбрам, обжёг бок. Я ответил сразу, но она лихо выскользнула из-под удара. Мы закружили по площадке, и мир сузился до её движений. Каин ускорил реакцию, вывел сетку координат, и звуки отдалились. Только дыхание, удары и шорох подошв по камням.

Карина работала жёстко. Она не давала передышки, била сериями, рвала дистанцию и тут же резко сближалась. Один удар прилетел в бедро, другой в плечо. Я не успевал уходить от всех. Но и мои попадания доставали её. Она пошатнулась после прямого в корпус, в глазах мелькнула злость, и мы одновременно ускорились. Руки исчезли из поля зрения, настолько быстрыми стали удары. В какой-то момент мы столкнулись, захватили друг друга и рухнули на землю. Карина попыталась взять меня на удушение, но я выскользнул, перевернулся и зашёл ей за спину. Зафиксировал её руку, прижал коленом и вытянул её на болевой приём локтевого сустава. Карина рванулась, но я держал крепко.

— Сдаёшься? — выдохнул я.

Она замерла, а через секунду расслабилась и постучала меня по бедру.

— Сдаюсь.

Я отпустил её и поднялся. Она встала, отряхнула штаны, посмотрела на меня с уважением.

— А ты стал быстрее.

— Ты тоже.

Карина усмехнулась и протянула руку. Я пожал. Вокруг зашумели. Мишка хлопнул в ладоши, Лёха одобрительно кивнул. Дашка улыбалась. Сверху, с вышки, Саня махнул рукой.

— Ладно, — сказал я. — Завтрак, и за дело.

Народ потянулся к вагончику. Мышцы гудели, дыхание постепенно выравнивалось.

Однако завтраку не суждено было состояться. Едва мы подошли к двери, как Санёк выкрикнул: «Прорыв»! Он замахал руками, указывая направление, и припал к прицелу. Все, кто ещё секунду назад двигался расслабленно, рванули к оружию. Расхватали автоматы, подхватили дробовик и распределили сектора. Это произошло быстрее, чем я успел отдать приказ.

Карина, Лёха и Марта рассредоточились вдоль центральной улицы, взяли её на прицел. Саня остался на вышке. А мы с Дашкой и Мишкой рванули к месту прорыва, куда указывал Санёк.

Я бежал первым, пригибаясь, с «Шквалом» наперевес. Дашка следом, Мишка замыкал.

Мы выскочили к внешнему периметру и замерли. Секция забора лежала на земле. Металлические опоры погнулись, ржавая сетка смялась в гармошку. Я знал, что ограда старая, но не настолько, чтобы рухнуть сама. Её определённо кто-то повалил.

Вот только врага я пока не видел. Только ветер шуршал сухой колючкой. Я вел стволом слева направо, вглядываясь в камни. Каин сканировал пространство, и вдруг перед глазами загорелась метка. Небольшой валун метрах в двадцати. От него шло тепло. И только я собирался потянуть спуск, как Дашка крикнула:

— Осторожно!

Она толкнула меня в плечо. Я ушёл в сторону, а в то место, где только что стоял, ударил плевок. Густая, жёлтая слизь шлёпнулась на поваленную сетку. Металл зашипел, запузырился и начал растворяться, как сахар в кипятке. Кислота, мать её! Попади такое на лицо, живым бы не ушёл.

— Сзади! На крыше! — крикнула Дашка.

Но я уже смотрел на валун. Он шевельнулся, приподнялся и развернулся. Передо мной стояла двуногая ящерица ростом по пояс. Серая, бугристая кожа, длинный хвост, маленькие глаза с вертикальным зрачком. Она снова раздула горло, готовясь плюнуть.

Я сместил корпус влево. Струя кислоты прошла мимо, просвистев у самого уха. Я вскинул «Шквал», поймал голову ящера в прицел и вдавил крючок. Очередь вспорола плоть, словно масло. Тварь дёрнулась, откинулась назад и рухнула, как тряпичная кукла. Из ран хлестала тёмная кровь, заливая камни.

Сбоку уже грохотала Дашка. Она била короткими очередями по крыше вагончика, где ошивался второй ящер. Тварь перекатывалась, пряталась за вентиляционными коробами, пытаясь повторить атаку, но Дашка не давала ей высунуться.

Мишка тоже не стоял. На его секторе мелькнула серая тень, и он сразу ударил из «Кувалды». Грохнуло так, что в ушах зазвенело. Заряд картечи разнёс ящера в клочья. Во все стороны полетели ошмётки, кровь забрызгала камни.

И тут за поваленной изгородью ожила пустошь. Ящеры полезли со всех сторон. Они выскакивали из-за валунов, из-под кустов, с крыш. Раздували горла, шипели и плевались. Кислота летела отовсюду, и только чудом нам удалось избежать попадания.

— Отходим! — крикнул я.

Мы попятились. Саня с вышки открыл огонь, прикрывая отступление. Его выстрелы звучали сухо и точно. Едва какой-нибудь ящер поднимал голову для плевка, как пуля сносила её начисто. Тварь падала, заливая землю кровью, а приятель уже брал на прицел следующую.

Мы отступали короткими перебежками. Я бил по ближайшим, Дашка прикрывала Мишку, Мишка разворачивался и палил из дробовика, расчищая дорогу. Позади уже заняли позиции Карина, Лёха и Марта. Они прикрыли нас огнём, не давая тварям прорваться в посёлок.

Мы добежали до вагончиков, развернулись и встали в оборону. Ящеры лезли, но теперь мы били их организованно. Сектора перекрывались, и каждая тварь, высунувшаяся из-за изгороди, получала своё.

Я ловил их в прицел, выцеливал головы, стараясь экономить патроны. Дашка рядом работала короткими очередями. Мишка перезарядил дробовик и снова вдарил. Лёха с Мартой держали фланги. Карина прикрывала центр.

— Уходят! — крикнул Мишка и рванулся вперёд, перехватывая «Кувалду» поудобнее.

Я оказался быстрее и, схватив его за рукав, дёрнул обратно.

— Куда, дебил! — рявкнул я. — А если выманивают?

Мишка замер, огляделся, будто только сейчас понял, что мог влететь в засаду. Смутился.

— Да я это, чё… — начал он, но выдохнул и уселся рядом.

Через минуту всё стихло. Ящеры отступили, растворившись среди камней. Мы прошлись по периметру, добили подранков.

Мишка остановился возле одной из туш, почесал макушку и спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Интересно, а их жрать можно?

— Можно, — отозвалась Карина, — мы уже охотились на таких. Мясо у них ничего, правда, жёсткое.

— А крабы?

— Крабы нежнее. Но воняют так, что подойти страшно.

Мишка хмыкнул и пнул ботинком тушу. Та даже не шелохнулась.

Я осмотрел поле боя. Кровь на камнях, распотрошённые тела, запах кислятины, который уже начинал подниматься над землёй.

— Туши нужно убрать, — сказал я. — На такой жаре мы скоро задохнёмся от вони.

— А мы с Лёхой как раз старый прицепчик подлатали. Вон тот, у дальнего вагончика, — оживился Косой.

— Молодец, — кивнул я и хлопнул приятеля по плечу.

Мишка просиял и убежал к прицепу. Лёха уже ждал его там. Вдвоём они подкатили его к вездеходу и закрепили на сцепку. Мишка прыгнул за руль, довольно ухмыляясь. Он поехал вдоль периметра, а мы шли следом и закидывали трупы в кузов. Работа спорилась. Санёк подтаскивал мелких, Карина с Лёхой ворочали крупных. Один ящер развалился прямо в руках Дашки и Марты. Кишки вывалились наружу, обдав ботинки вонючей слизью. Дашка отшатнулась и выругалась.