Для начала нужно понять, есть ли в галактике хоть одна планета, пригодная для жизни человека. А там одних только звёзд столько, что и не сосчитать. Да, мы давно научились вычислять нужный спектр звёздного света, однако это всё ещё лотерея. Затем предстоят долгие расчёты центров масс, чтобы отыскать точку Лагранжа. Иначе врата попросту не сработают. Они обязаны висеть в точке с нейтральной гравитацией, чтобы ничего не могло повлиять на генерируемое ими магнитное поле. Ну и вишенка на торте — монтажные работы в открытом космосе.

Пока мы всё это сделаем, твари захватят половину наших систем. Но как? Как, чёрт побери, они это делают⁈ Переезжают на нас? Но в «Био-Фарм» вряд ли работают идиоты. Если уж мы догадались, что бактерий уничтожает высокая температура, то биологи с академическим статусом наверняка об этом знают. Тогда почему они сами не уничтожили заражённую лабораторию на Полигоне-9?

А ответ прост. И я уверен, что моя гипотеза точна с вероятностью в девяносто процентов. Мы — оружие, которое требовалось испытать. Карина права. Мы всего лишь лабораторные крысы, которых забросили в лабиринт и теперь наблюдают за тем, как быстро мы отыщем выход. Цинично? Не спорю. Но идёт война. И это не просто сражения с себе подобными, где доподлинно известно более тысячи способов убийства. Нет, эти твари — нечто иное. А мы являемся их производной. Значит, должны понять, каким образом с ними сражаться.

— Смотрите, — выдохнула Дашка, указывая на карту.

Мы все уставились на очередные врата в далёкой системе с цифровым названием. И буквально на наших глазах точка, мигающая жёлтым, вдруг покраснела, а возле неё появилась надпись «Карантинная зона».

— Как они это делают? — спросил Мишка, озвучивая мои недавние мысли.

— Ты о чём? — поинтересовалась Карина.

— Смотри, — пустился в объяснения приятель. — Вот заражённая территория, а вот врата, которые мы погасили только что. Между ними как минимум двести световых лет. Как они преодолели это пространство⁈ На чём?

— Возможно, на людях, — предположил Саня.

— Допустим, — не стал спорить Косой. — Тогда почему не эти врата, или вон те? Как они выбирают носителя, чтобы начать захват именно пограничных колоний? Ты много знаешь желающих улететь в неизвестность, чтобы начать новую жизнь с нуля?

— Примерно столько же, сколько и ты, — хмыкнул Саня.

— Вот именно. Тогда как?

— Может, они научились захватывать наши шаттлы? — выдвинула теорию Марта. — Вы ведь видели эту хрень в электрощитовой? Она явно присосалась к нашей энергии и, скорее всего, пытается управлять базой.

— Если бы она управляла, мы бы это поняли, — покачал головой Санёк. — Они бы видели нас на камерах и управляли турелями. Нет, это что-то другое.

— Ладно, информация осталась на визорах, пусть с этим разбираются на Монолите. Наша задача — выбраться отсюда и доставить её. Даш, что с нашими вратами?

— Почти закончила, — отозвалась подруга.

— Кстати, а где мы? — проявил любопытство Мишка.

— Вот здесь, — указала пальцем Марта.

— Единственная точка внутри системы, — хмыкнул Мишка. — Вам это не кажется странным?

— Да здесь, мать его, всё странно настолько, что у меня приличных слов не осталось, — довольно точно выразилась Карина. — Давайте уже поскорее свалим отсюда.

— Готово, — тут же откликнулась Дашка, а наши врата засветились жёлтым цветом.

— Выходим, — скомандовал я.

Дверь ушла в сторону, и я тут же вдавил ладонь в панель, возвращая полотно на место. Створка лязгнула, встала в пазы. Я успел увидеть лишь первые ряды. Белые. Они стояли вплотную к выходу и не двигались.

— Закрыто, — выдохнул я.

— На обед? — спросила Карина.

— Скорее, на завтрак, — буркнул я. — Там белые.

Мишка сжал ствол огнемёта. Дашка отступила вглубь комнаты. Саня замер у стола, глядя на дверь.

— Сколько? — спросил он.

— Двадцать семь, — ответил Каин.

— Значит, знают, что мы здесь, — сказал Лёха.

— Знали с самого начала, — неопределённо добавил Саня, но я, кажется, догадался, что он хотел этим сказать.

Правда, сейчас было не до объяснений. Нужно как-то выбираться из этого дерьма, а детали обсудим позже. Если оно, конечно, настанет, это самое «позже».

Я обвёл комнату взглядом. Стены, панели, стол, экраны. Ничего, что можно использовать как баррикаду. Второго выхода нет. Позади — пятьдесят метров породы. Впереди толпа, которая не устанет и не отступит.

— Есть лаз? — спросил я.

— Нет, — ответил Каин, — помещение герметично. Вентиляция не рассчитана на проход человека.

— Что с дверью?

— Пока на месте. Но если они пойдут на прорыв, мы продержимся недолго, — отрапортовал Саня.

Я повернулся к Мишке.

— Сумеешь выжечь коридор?

— Смогу, — ответил он. — Но тогда дверь откроется уже навсегда. И воздух сгорит.

— Задержим дыхание, насколько возможно. Наниты помогут продержаться пару минут. Ты выжигаешь первый ряд, я, Карина и Саня бьём по остальным. Лёха, Дашка и Марта прикрывают. В бой вступаете только во время перезарядки.

— Что потом? — спросила Карина.

— Прорываемся к лестнице. Дальше — вверх.

Она кивнула. Спорить никто не стал.

— Работаем, — сухо приказал я.

Мишка встал напротив двери, поднял сопло. Я пристроился справа, Саня слева. Лёха Дашка и Марта присели за столом, направив стволы на вход. Карина встала рядом со мной.

— Как только открою, — обратился к Мишке я, — работаешь сразу. Не жди.

Он кивнул. Я глубоко вдохнул и нажал на панель. Дверь поползла в сторону. В проёме мелькнули белые лица, и в ту же секунду Мишка вдавил клапан. Огненная струя рванула в коридор и врезалась в первые ряды. Плоть занялась мгновенно, как сухая бумага, пропитанная маслом. Белые тела вспыхивали одно за другим, огонь прыгал с плеч на головы, стекал по рукам, лизал лица. Кожа трескалась, лопалась, обнажая кости черепа. В воздух поднялся густой сладковатый дым, запах палёного мяса, от которого желудок сжимался в узел.

Твари завопили. От этого вопля резало уши, он пробирался под череп, отдавался в костях, заставляя зубы ныть. Казалось, что кричит не просто горящая плоть, а сама колония внутри них. Вой нарастал, наслаивался, и я уже не понимал, слышу его ушами или всем телом.

Пламя опало так же резко, как появилось. Воздуха не осталось. Вентиляция выла, но кислород выгорал быстрее, чем успевал поступать. Лёгкие сжались, горло перехватило. Я хватал ртом пустоту, перед глазами плыли круги. Рядом хрипели свои. Дашка закашлялась, прижав ладонь ко рту. Каин впрыснул в кровь стимуляторы, но это помогло лишь на пару секунд.

— Огонь! — прохрипел я.

Дробовики ударили залпом. Первая волна тварей, что пережила огонь, рванула вперёд. Мы били по ногам. Картечь рвала колени, выворачивала суставы, отбрасывала тела на пол. Твари падали, но не умирали. Они цеплялись за стены, за обломки, ползли, скребли ногтями по бетону, оставляя глубокие царапины.

Мишка снова попытался активировать огнемёт, но огонь не загорался. Воздуха всё ещё не хватало. Тогда он просто отступил назад, позволяя стрелкам встать плотнее. Мы крушили тварей без остановки. Грохот выстрелов бил по голове, отдавался в висках, как удары молота. Я уже не слышал отдельных залпов, только сплошной рёв, в котором тонули наши крики.

Твари моментально заполнили проход. Первые ряды лежали кучей, но задние переползали через них, как муравьи, продолжая надвигаться. Руки хватали воздух, рты открывались, вой не стихал. Казалось, он шёл отовсюду: из стен, пола… возможно, из наших собственных голов.

— Отходим! — рявкнул я, когда расстояние до ближайшей твари сократилось до пары метров.

Мы попятились вглубь комнаты. Дашка с Мартой прикрывали отход, Карина с Саней били по тем, кто полз быстрее остальных. Мишка схватил меня за плечо и потянул назад. Я в последний раз вдавил спуск, перебил ногу ближайшей твари и отступил.

Дверь мы закрыть уже не могли. В проёме копошились тела. Они лезли, ползли, выгибались. И где-то позади них, в глубине коридора, вой не прекращался. Напротив, он становился только громче, будто им на подмогу шли новые.