— В укрытие! — рявкнул я и выдернул из подсумка две зажигательные гранаты.

— Грех, ты охренел⁈ — заорал Мишка. — Тут и так воздуха нет! Они сожрут остатки! Или вообще, могут даже не сработать!

Я не ответил. Сорвал кольца, вбил кнопки и одну за другой отправил снаряды в толпу. Тела продолжали лезть в проём, и гранаты упали прямо в эту белую массу.

Все рванули врассыпную. Марта нырнула в узкий шкаф у стены, только ноги мелькнули. Мы с Мишкой и Кариной перевернули стол и упали, скрываясь за столешницей. Дашка закатилась под прикрытие терминала управления вратами, свернулась там, прижав автомат к груди. Лёха опрокинул тяжёлый диван и спрятался за ним, втянув голову в плечи.

Раздался хлопок, и следом — ещё один. А через секунду сработали детонаторы. Распылённая смесь вспыхнула, и на долю мгновения коридор осветился, как солнечная вспышка. Пламя пролетело над нашими головами, и на секунду мне показалось, будто я нахожусь в каноничном аду. Воздух в зоне взрыва сгорел мгновенно. Волна разряжения ударила снаружи внутрь. Всё, что не было закреплено, сорвало с мест. Стол подняло и швырнуло к двери, как картонку. Меня прижало к стене, перед глазами поплыло. В ушах звенело так, что я не слышал собственных мыслей.

Огня почти не осталось. Только дым. Густой, едкий, он заполнил комнату и коридор. Твари корчились, выгибались, загребали руками, но двигаться так же резво, как раньше, уже не могли. Им хорошенько досталось.

Дышать оказалось нечем. Вентиляция гудела, но жалкие крохи кислорода терялись в дыму. Наниты старались, обогащали кровь, впрыскивали что-то в лёгкие, но горло сводило судорогой. Хотелось вдохнуть, а не получалось. Каждый вдох давался с такой болью, будто в грудь вгоняли раскалённый штырь. Я хватал ртом пустоту и понимал, что ещё немного, и мы просто отключимся.

— Валим! — прохрипел я и первым сорвался с места.

Остальные побежали за мной. Их шатало. Да я и сам едва держался на ногах, цеплялся за стены, чтобы не упасть. Дашка споткнулась, ушла вбок, Мишка подхватил её под руку, рывком поставил на ноги. Она что-то кричала, но я не слышал. Всё тонуло в гуле и вое.

Карина пронеслась мимо и с разбега нырнула в дверной проём. Перепрыгнула кучу опалённых тел, ушла в кувырок, вскочила и сразу открыла огонь по ближайшим тварям, не давая им подняться.

Я вывалился следом. В коридоре оказалось не лучше. Со стороны лестницы подтягивались новые твари. Я вскинул оружие в попытке их сдержать. Картечь рвала колени, отбрасывала тела назад. Одна особь попыталась встать, но я снёс ей половину бедра, и она рухнула на спину, заскребла руками по бетону.

Позади нас остальные продирались через кучу тел. Саня завяз, и одна из тварей вцепилась ему в ногу. Он не стал тратить время, просто приставил дробовик к её запястью и выстрелил. Кисть оторвало, и она осталась на его ботинке, пальцы всё ещё сжимались. Саня наконец выскользнул и помог выбраться Марте, которая едва не свалилась в эту кучу.

Лёха застрял. Баллон за спиной не давал влезть между телами. Дашка тянула его за руку, Мишка подхватил подругу сзади. Вдвоём они выволокли его, как пробку из бутылки. Лёха тут же развернулся, поднял сопло и поджёг остатки смеси. Огненная струя ударила в толпу, залила опалённые тела. Вой снова резанул по ушам. Кислород, который едва успела нагнать вентиляция, опять сошёл на нет.

Я уже не понимал, откуда берутся силы. Просто бежал, стрелял, тащил кого-то за собой.

Мы выскочили к лестнице, и я сразу увидел, что здесь нас уже ждут. Твари стояли на ступенях, перекрывая проход, белые, как извёстка, и такие же тихие. Но эта тишина давила сильнее любого крика. Их собралось около десятка, и они не двигались, будто давали нам время понять, что путь перекрыт.

Я вскинул дробовик. Первый выстрел ударил ближайшую тварь в грудь, развернул её, отбросил на перила. Вторым выстрелом я разнёс колено следующей, и она осела, заскребла руками по ступеням. Я надавил ещё раз, но услышал лишь сухой щелчок. Кончились патроны.

Рука сама метнулась к патронташу. Пальцы нащупали донышки, и я пробежался по ним, подсчитывая остатки. Семь. Всего семь патронов на всё, что ждёт впереди. Я выдёргивал их один за другим, загонял в магазин, а твари уже пришли в движение. Они текли вниз, неумолимо, как оползень.

— Перезарядка! — крикнул я.

Карина встала впереди, заняла моё место без лишних слов. Её дробовик рявкнул несколько раз, прежде чем замолчать. Я слышал, как она выругалась, передёргивая затвор.

— Пусто! — выдохнула она.

— Посторонись! — заорал Мишка.

Он вырвался вперёд, вскинул сопло, вдавил гашетку, и пламя рвануло в толпу. Белые тела вспыхнули, как сухая древесина. Огонь пожирал их, лизал стены, поднимался к потолку. Вой снова ударил по ушам, заставил сжаться. Воздух мгновенно стал горячим. Кислород исчез за считаные секунды, заставляя лёгкие сжаться в спазме.

Мы рванули вверх, не дожидаясь, пока враги догорят. Я бежал, перепрыгивая через тела, что ещё дёргались на ступенях. Позади слышалось дыхание своих, топот и редкие выстрелы. Перед глазами всё плыло, но я упрямо лез наверх.

На первом же пролёте на меня кинулась тварь. Я не стал стрелять. Ушёл вниз, нырнул ей под руку, подхватил за пояс и перевалил через перила. Она мелькнула вниз и грохнулась на пол пролётом ниже. Высота здесь плёвая, даже человек без проблем пережил бы такое падение. Но своего я добился: путь наверх теперь стал открытым.

— Экономьте патроны! — крикнул я и рванул выше.

На следующем пролёте замерла очередная тварь. Я сблизился, поймал её за одежду, крутанулся на пятках и отправил следом за первой. Тело перевалилось через перила и рухнуло вниз.

Позади грохнули выстрелы. Саня с Лёхой прикрывали тыл, не давая тем, кто горел, подняться. Дашка с Мартой держались в центре, помогая друг другу. Карина шла рядом, перезаряжая дробовик. Мы пробивались вверх, ступень за ступенью, и с каждым пролётом тварей становилось больше. Я понимал, что скоро патроны закончатся у всех. И тогда останется только одно: рвать вперёд, пока хватает сил.

Лестница казалась бесконечной. Твари пёрли одна за другой. Они лезли сверху, появлялись из-за поворотов и тянули руки. Воздух с хрипом вырывался изо рта, пот заливал глаза, щипал, мешал смотреть, хотя вокруг стояла минусовая температура. Но я уже не думал. Тело работало само, подчиняясь рефлексам. Каин вывел перед глазами сетку координат, подсветил траектории, и я двигался по ним, как по рельсам.

Удар. Уход. Захват. Бросок. И так раз за разом.

Очередная тварь перевалилась через перила и полетела вниз. Я не смотрел, как она падает. Не до неё. Впереди уже маячит следующая. Снова захват и бросок… Я работал, как грузчик, который таскает тяжёлые мешки из бесконечного вагона. Только эти мешки извивались и тянули ко мне белые пальцы.

Отряд уже не стрелял. Мы перестроились. Саня с Кариной держали тыл и поочерёдно сбрасывали тварей, что поднимались снизу. Они периодически менялись, давая друг другу возможность немного отдохнуть. Дашка с Мартой страховали, помогали, когда очередная тварь цеплялась за одежду. Мишка с Лёхой шли в центре, берегли огонь.

Наконец мы вывалились в главный вестибюль. Я вскинул голову, осмотрел зал и закатил глаза. Твари стояли везде: у стен, за колоннами, у входа. Но в отличие от подземного уровня, здесь имелся кислород, и это меняло дело.

— Назад! — крикнул я.

Отряд втянулся обратно на лестницу. Я выудил из подсумка две гранаты, активировал, швырнул в вестибюль и захлопнул дверь. За спиной Саня с Кариной продолжали сбрасывать вниз тварей, что поднимались несмотря ни на что. Их становилось больше, но друзья пока справлялись.

За дверью ухнуло. Полыхнуло так, что щель между створками осветилась. Снова поднялся вой, низкий, вибрирующий, от которого заныли зубы. Гранаты сделали своё дело.

Я рванул дверь на себя. На пороге меня уже дожидалась тварь, которая потянула ко мне руки. Не думая, я выбросил ногу вперёд. Прямой удар в грудь отбросил её обратно в зал. Она врезалась в кучу горящих тел, поскользнулась, упала. Я шагнул в вестибюль и поднял дробовик.