Князья стояли молча, переглядываясь друг с другом и стараясь не смотреть на Короля-Феникса. Имрик ощутил на своих плечах всю тяжесть их ожидания. Он знал, что этот момент наступит, и делал все, что в его силах, чтобы его избежать.

Закрыв глаза, он представил себе своего играющего сына, собираясь с силами ради долга, который вот-вот ляжет ему на плечи. И открыл рот, чтобы ответить.

— Возможно, у одного из князей есть такое желание, — раздался голос, отдавшийся эхом по залу аудиенций.

Глубокий, твердый и властный голос.

Шепот и восклицания пробежали по залу. Имрик открыл глаза.

Пришелец решительно шагал по покрытому лаком паркету, стук его сапог разносился по залу громом военных барабанов. Одет он был в длинную кольчужную юбку, спереди — золотой нагрудник с изображением дракона, подобравшегося перед атакой. С его плеч свисал угольно-черный плащ, прихваченный застежкой в виде золотой розы с черным самоцветом. На согнутой в локте руке он нес высокий военный шлем, увенчанный странным обручем темно-серого металла с выступающими шипами. Златотканая лента придерживала спадающие на плечи заплетенные в косы волосы цвета воронова крыла, перехваченные костяными колечками с вырезанными рунами. Взгляд темных пронзительных глаз заставлял князей и придворных ежиться. Вошедший излучал мощь, энергия и напор окружали его, как окружает фонарь излучаемый им свет.

Князья расступились перед ним, будто волны перед носом корабля, подбирая плащи и наступая друг другу на полы в желании поскорее отойти с его дороги. Некоторые скованно поклонились или кивнули в бессознательном почтении, когда он прошел мимо них и встал перед Королем-Фениксом. Левая рука в черной кожаной перчатке лежала на золотом навершии меча, вложенного в эбеновые ножны на поясе.

Имрик почувствовал, как в нем схватились при виде вошедшего князя облегчение и гнев: облегчение — что бремя вождя желает взять на себя другой. Гнев — что он не сделал этого раньше.

— Князь Малекит, — ровным голосом произнес Бел Шанаар, поглаживая тонким пальцем нижнюю губу. — Знай я раньше о твоем прибытии, я подготовил бы подобающую встречу.

— Нет необходимости в церемониях, ваше величество, — ответил Малекит тепло и приветливо, манеры его были гладки, как бархат. — Я решил, что лучше приехать неожиданно, чтобы наши враги не проведали о моем возвращении.

— «Наши враги»? — переспросил Бел Шанаар, обращая к князю ястребиный взор.

— Даже за океаном, воюя с кровожадными тварями и жестокими орками, я слышал о горестях, что поразили нашу родину, — пояснил Малекит. Помолчав, он повернулся к князьям и их советникам. — Бок о бок с гномами и рядом с их королями мы с моими товарищами сражались за безопасность наших новых земель. У меня были друзья, отдавшие жизнь ради защиты колоний, и я не допущу, чтобы их гибель была напрасной, чтобы наши города и наш остров превратились в развалины, пока мы воздвигаем сверкающие башни и мощные твердыни во всю длину и ширину мира.

— И ты вернулся к нам в час нужды, Малекит? — надменно спросил Имрик и встал перед Малекитом, скрестив на груди руки. Подчеркнуто театральное явление наггароттского князя подвело итог всему, что думал Имрик о сыне Аэнариона.

— Наверное, ты слышал и о том, что больше всего нас тревожит, — негромко заговорил Тириол. Он поднялся, подошел и встал между Малекитом и Имриком. — Мы хотели бы по всему Ултуану объявить войну этому вероломному злу. По всему Ултуану.

— За тем я и вернулся, — ответил Малекит, на проницательный взгляд мага ответивший своим пронзительным взглядом. — Нагарит терзается этим злом не менее других земель, и иногда даже более, как я слышал. Мы — один остров, одно большое королевство, которым правит Король-Феникс, и Нагарит не станет против него бунтовать. Равным образом не будем и мы терпеть черной магии и запретных обрядов.

— Ты наш величайший полководец и самый блестящий стратег, князь Малекит, — сказал Финудел.

Имрику такая резкая смена преданности не слишком понравилась.

— Если все присутствующие согласны, возьмешь ли ты знамя Короля-Феникса и возглавишь ли битву против этой мерзости? — продолжил с робкой надеждой Финудел.

— Из всех князей ты обладатель самой благородной крови! — подобострастным до слезливости голосом выпалил Батинаир.

Имрик с отвращением встряхнул головой, чего никто не заметил — все глаза смотрели на Малекита.

— Ты сражался против тьмы плечом к плечу с отцом, ты снова можешь вернуть свет в Ултуан! — не унимался Батинаир.

— Эатан с тобой! — пообещал Харадрин, прижимая к груди сжатый кулак.

Имрик отступил в сторону, отстраняясь от хора просьб, в котором слились собравшиеся князья и придворные. Но они замолчали, как только Малекит поднял руку. Князь наггароттов повернулся к Бел Шанаару, но ничего не сказал.

Король-Феникс сидел задумчиво, поджав губы, сплетя под подбородком тонкие пальцы. Потом он посмотрел на суровое лицо Имрика и приподнял бровь в знак вопроса.

— Если такова воля Короля-Феникса и его двора, Каледор не будет чинить препятствия князю Малекиту, — медленно произнес Имрик, повернулся и вышел из зала.

Вести о возвращении Малекита Имрик доставил в Тор Калед с тяжелым сердцем. Момент был подгадай так удачно, что Имрик заподозрил: а не приложил ли руку наггароттский князь к возвышению этих сект? Слишком уж, казалось ему, точно вышло, чтобы это было совпадение. Как-то все это попахивало подстроенностью, созданной и осуществленной ради дальнейшего возвеличения Малекита.

Свои соображения он изложил Каледриану, хотя брат и выразил некоторое облегчение, что Малекит восстановит в Нагарите порядок. Правитель Каледора созвал наиболее могущественных дворян своего княжества для обсуждения, как поступать ввиду этих событий.

— Нам нет нужды ввязываться, — заявил совету Имрик. — Малекит взял эту обязанность на себя.

Пусть сам наводит порядок в своем взбунтовавшемся народе.

— А я считаю, что нам не следует давать Малекиту действовать безо всякого надзора, — сказал Тиринор. — С мандатом Бел Шанаара и с благословения других княжеств он может злоупотребить такой властью. Если Каледор выставит свою часть армии — силу, равную малекитовским ветеранам, — равновесие будет сохранено.

— Мысль разумная, но ничего из этого не получится, — ответил Каледриан.

— Почему так? — спросил Тиринор.

— Кто здесь согласен драться вместе с Малекитом? — спросил Каледриан собравшихся князей и дворян.

— Я не стану, — ответил Имрик, и было видно, что все думают так же.

— Я не обнажу клинка под наггароттским знаменем, — сказал Дориен. — Сражаться вместе с северными отбросами — оскорбление памяти Укротителя Драконов.

Каледриан обернулся к Тиринору — он показал, что хотел.

— А ты, кузен? — спросил правитель.

Тиринор посмотрел на других членов совета и покачал головой.

— Значит, вопрос снят. Ни один дом Каледора не вступит в армию Бел Шанаара, и драконы не будут летать в небе Ултуана.

— Это выбор ваш, и только ваш, — сказал до сих пор молчавший Хотек. — Но пусть Каледор все же окажет какую-то поддержку армии Малекита, иначе наше княжество обвинят в забвении долга перед Королем-Фениксом.

— У тебя есть предложение, Хотек? — спросил Каледриан.

— Мы можем помочь оружием, — ответил жрец Ваула. — Как сделал когда-то твой дед для Аэнариона: пусть твоим даром Бел Шанаару будут изделия искусников Наковальни Ваула.

Каледриан обвел глазами совет — все кивали.

— Да будет так, — сказал он. — Так что должен сделать я?

— Тебе ничего не надо делать, — ответил Хотек. — Я от твоего имени прослежу за ковкой и доставкой. Будет неплохо, если ты поедешь со мной в святилище сделать подношение жрецам.

— Конечно, — ответил Каледриан. — Все, что вы пожелаете, — вам.

— Баулу, — поправил его Хотек.

— Да, Баулу, — быстро согласился Каледриан.

Хотя дальше начались беспокойные времена, путь, выбранный князьями Каледора, оказался самым мудрым. Сперва до них дошли тревожные вести с севера: первая попытка Малекита восстановить в Нагарите свое правление потерпела крах.