На следующий после церемонии день Малекит вызвал Аландриана. Князь поручил ему некое секретное задание. Лейтенант выслушал приказ без возражений и вышел в поисках Аэрнуиса. Эатанского князя он обнаружил на одной из верхних галерей.

— Нам следует обсудить кое-что очень важное, — заговорщицким тоном произнес Аландриан. — Пойдемте со мной.

Аэрнуис последовал за ним без дальнейших расспросов. Наггаротт вывел его из оплота через одни из малых ворот, и они зашагали по обдуваемому ветром горному склону.

— Куда мы идем? — наконец спросил Аэрнуис, когда Аландриан начал подниматься по винтовой лестнице, что вела к обрыву.

— Нас не должен никто подслушать или увидеть, — ответил Аландриан.

Без лишних слов они поднялись по ступенькам и остановились у самого обрыва. В глубоком ущелье у них под ногами бурлила быстрая речка, срываясь с уступа. В воздухе висели мириады брызг, а шум водопада заглушал все остальные звуки.

— Так что ты хотел мне сказать? — спросил Аэрнуис.

— Мне поручено передать тебе послание от князя Малекита.

— Какое?

Быстрее нападающей змеи Аландриан шагнул за спину эатанского князя, выхватил из-за пояса кривой нож и вонзил ему в спину. Аэрнуис дернулся и упал на колени, рука Аландриана заглушила его крик.

— Ты больше не нужен ему, — прошипел на ухо жертвы Аландриан. — Малекит заслужил полное доверие Верховного короля, но твоих оскорблений он не забыл. Он никогда не славился отходчивостью.

Аэрнуис извивался и плакал, но хватка Аландриана не ослабевала.

— Мой князь не может оставить тебя в живых, — объяснил наггаротт. — Он позволил бы свету своего величия озарять твою жизнь, но делить с тобой власть не желает. Ты ничтожество, и твои жалкие амбиции могут поставить под угрозу все, что он пытается создать.

Аландриан легко избавился от цепляющихся за него пальцев. Без тени удовольствия или сожаления на лице полоснул ножом по горлу Аэрнуиса и столкнул с обрыва. Затем сделал шаг к краю и проследил, как тело, кувыркаясь, упало в воду, тут же смывшую кровавые следы. Аландриан бросил нож следом за телом и повернулся к ступеням. Теперь его занимало, где найти Сутерая.

Через пятнадцать дней приемный зал короля Снорри заполнила толпа гномов и эльфов. Несмотря на то что оба народа начали общаться и узнавать друг друга ближе, лишь несколько храбрецов осмеливались завести разговор с представителями другой делегации. Верховный король сидел на троне и с усмешкой наблюдал за происходящим. Малекит стоял по его правую руку.

— Жаль, что двое твоих соплеменников не видят завершения своих трудов, — заметил Снорри.

— Очень жаль, — без запинки согласился Малекит. — Не могу понять, что им взбрело в голову, чтобы отправиться за пределы города без охраны.

— Я тоже.

Малекит не почувствовал в его тоне обвинения, хотя, быть может, далекое от совершенства знание языка гномов помешало ему уловить какие-то нюансы.

— Я рад, что их исчезновение не повредило переговорам, — гладко продолжил князь. — Хорошо, что их внезапный отъезд не посеял между нами безосновательных подозрений. Такое происшествие могло уничтожить несколько месяцев тщательной подготовки.

— А ты думаешь, что есть повод для подозрений? — Снорри вопросительно посмотрел на князя.

— Нет, но я могу предположить, что не все разделяют мое мнение. Не думаю, что тут таится какой-то заговор. Просто князь Аэрнуис провел так много времени в изоляции, что, возможно, нервы его расшатались.

— Как бы там ни было, но, скорее всего, он уже стал пищей троллей. — Снорри повернулся к толпе под помостом. — Или хуже.

— Печальный конец для ултуанского князя, — вздохнул Малекит.

Оба немного помолчали, вслушиваясь в шум зала.

Вскоре князь решил нарушить молчание.

— Пожалуй, нам стоит присоединиться к нашим делегациям и познакомить их, — предложил он.

— Да, нечего тянуть пони за хвост, — согласился Снорри и поднялся с трона.

Переговоры между эльфами и гномами тянулись больше года, было подписано много соглашений и принесено много клятв.

У Малекита тем временем зажили полученные в битве со зверолюдами раны. Теперь князь проводил время в разъездах между Атель Торалиеном и Караз-а-Караком и подарил эльфам немало побед над порождениями Хаоса. В качестве признания его заслуг Бел Шанаар прислал князю богатый подарок — белого дракона с гор Каледора. Подобно отцу, Малекит возглавлял теперь свою армию, сидя на спине могучего зверя, и ни один враг не мог устоять против него. Много раз за последующие столетия князь Нагарита выходил на войну бок о бок с Верховным королем, и их дружба стала символом единства между гномами и эльфами.

Союз с гномами принес эльфам начало золотого века: их колонии возникали по всему миру, а богатства стекались в их сокровищницы. Их корабли плавали везде, куда хотели попасть эльфы, а города поднимались в самых отдаленных уголках земли.

Из Ултуана эльфы разъехались по всем уголкам мира, от влажных джунглей Люстрии и диких лесов, лежащих за Великим океаном, до вулканических островов на востоке. Вместе с колониями росли и города Ултуана, так что теперь даже самый захудалый князь обитал в роскошном замке. Владения эльфов простирались до гор, а в горах властвовали гномы — их империя тоже процветала благодаря союзу с эльфами.

И только далеко на востоке оставались земли, свободные от эльфийского влияния. Это были выжженные Пустоши Хаоса. Никто из эльфов не хотел двигаться дальше на восток, потому что богатства хватало на оба народа, да и гномы предупреждали, что там нечего искать, кроме смерти и страданий.

Высокие горы эльфы назвали Сараэлуи — Горы на краю земли, ибо они покоряли все земли, что им удавалось разведать. Их армии выступали вперед под командованием князей, вытесняя на север племена орков, гоблинов, злобные банды зверолюдов и прочих существ Хаоса, не имевших названия. И только эту землю, самую крышу мира, эльфы не стремились покорить.

Именно там царство Хаоса соприкасалось с этим миром; там сбилась с привычного русла магическая энергия, извращая и портя землю. Пострадав в прошлом от рук демонов, эльфы не желали воевать против Пустошей Хаоса, лежащих на пороге их государства в чуждом мире, достаточно было не подпускать кошмарных мутантов и чудовищ, живущих в тусклом льду, к городам на юге. Вскоре Малекит понял, что дух его не сокрушен этими битвами, ибо враги его не представляют особой угрозы, это лишь жалкие остатки великих племен и армий, которые когда-то населяли здешние леса.

Дракон князя погиб от руки великана, когда наггаротты сражались с ордой орков, осаждавших земли эльфов, и, сам не желая того, князь понял, что век подошел к концу. Элтин Арван был полностью завоеван Малекитом. Поэтому князь решил заняться северными землями и первым вступил в холодное царство Пустошей Хаоса.

Надеясь подогреть былые страсти, Малекит возобновил дружбу с гномами Карак Кадрина и бок о бок с ними воевал против чудовищ и мутантов, пришедших на юг из Пустошей Хаоса.

Иногда Верховный король также присоединялся к ним в битве, и вместе они ковали победу в горах и тундре, чтобы нести свет цивилизации в ледяные пустоши.

Какое-то время Малекит был доволен, жар битв и неучастие в политических играх прочих эльфийских князей успокаивали смятение в его душе. С мечом в руке он сам был хозяином своей судьбы, и легенды о его подвигах распространялись повсюду, так что даже самые великие и могущественные эльфы в колониях и Ултуане произносили его имя с трепетом и восхищением. Именно там, в горьком холоде северных земель, Малекит впервые встретился с людьми. Некоторые из их племен оказались совсем дикими, а другие убегали при первом взгляде на армию эльфов и гномов либо выходили из пещер и примитивных хижин, чтобы вступить в безнадежную битву с эльфами. Поначалу Малекит принимал их за варваров, ничем не лучше орков или зверолюдов.