А там, где сражалась пехота, снова пришел в движение лес, но на этот раз среди деревьев возникли новые фигуры — на поляну выходили массивные, узловатые создания, с телами из дерева и кожей из коры. За ними шло войско тварей поменьше, бегущих и подпрыгивающих на сучьях ног. Над ветвями энтов кружили крылатые духи с небольшими луками, пуская друкаям в спины сверкающие дротики.

И с ними шли огромные медведи и стаи черных мохнатых волков, рыча и щелкая зубами.

С верхушек деревьев пикировали ястребы и совы, ведя стаи птиц поменьше. Они окружали друкаев, били врагов в лица клювами, полосовали когтями.

Оглянувшись снова на рыцарей Нагарита, Дориен увидел, что от войска осталось едва ли несколько десятков живых. Эти уцелевшие, многие без коней, прорубались наружу из волшебного терновника.

Он приказал половине своих рыцарей добивать кавалерию противника, а остальным велел следовать за собой, показывая мечом на осажденную наггароттскую пехоту.

И когда Серебряные Шлемы ударили, энты дошли до цепи друкайских солдат. Дубины кулаков крушили кость и сминали броню. Пальцы, подобно вкапывающимся в землю корням, разрывали шлемы и пробивали нагрудники. Мечи и копья друкаев почти не оставляли зарубок на энтах, нечувствительных к ударам, как могучие дубы. Раздавленные, разорванные, зажатые между энтами и воспрянувшими копьеносцами Дориена, друкаи гибли сотнями.

Конница князя налетела для завершающего удара. Медведи крушили тела, волки перехватывали убегающих, а рыцари ударили наггароттам во фланг, рубя врага клинками и втаптывая в землю копытами коней. Конь Дориена ударил копытами в лицо какому-то копьеносцу, а князь зарубил другого.

Друкаи дрались до последнего, зная, что в лесу им убежища не найти. Зажатые между эльфами Дориена и духами Авелорна, они дорого продавали свою жизнь, изрыгая ругательства, клянясь отомстить из подземного мира Мирай. У Дориена ныла рука от усталости, потому что битва затянулась далеко за полдень.

Когда она закончилась, Алтинель подошла к Дориену. Броня предводительницы покраснела от крови, волосы слиплись, копье влажно блестело. Очень свирепой казалась она, и Дориен подивился той силе, что спустила с цепи ярость Авелорна.

Он спешился, коротко поклонился предводительнице и убрал меч в ножны.

— Я не уверен, что мы вообще были нужны Авелорну в этой битве, — сказал он.

Алтинель ответила не сразу. Казалось, что ее лицо засияло светло-зеленым мерцанием, и когда она посмотрела на Дориена, глаза ее казались древними, как окружающий лес.

— Мы благодарны тебе, Дориен Каледорский, — сказала Алтинель. — В одиночку мы не разбили бы этого врага.

— Для меня честь — защищать земли предков нашего народа, — ответил Дориен. Он почувствовал то же мерцание магии земли, что было во время битвы, хотя сейчас оно было значительно слабее. — Без вмешательства Авелорна мы вряд ли победили бы.

— Наггаротты вернутся, — сказала Алтинель.

— Я оставлю сколько смогу войска, но оно очень нужно в другом месте, — ответил Дориен. — Котик под угрозой, и моему брату понадобится помощь, когда он поплывет туда после совета князей.

— Передай твоему брату мой привет, — сказала Алтинель неожиданно для Дориена. Он присмотрелся к ней внимательнее и понял, что с ним говорит не начальница Стражи Дев. — Скажи ему, что я жду нашей свадьбы. И предупреди, что он не должен слишком откладывать свой приезд в Авелорн. Нам оставлено слишком мало драгоценного времени.

Дориен упал на колено и склонил голову.

— Вечная Королева! — воскликнул он. — Прости медлительность моего брата. Он думает очень о многом, и я боюсь, что о твоем благословении далеко не в первую очередь.

Алтинель-Иврейн положила ладонь на руку Дориена и мягко подняла его на ноги. Он смотрел в сторону, боясь снова встретить взгляд этих темно-зеленых глаз.

— Унесите отсюда своих убитых, — сказала Вечная Королева. — Вас отведут в Крейс, а оттуда вы можете идти на восток и встретиться с Каледором в Котике.

— Благодарю, Вечная Королева. — Дориен поклонился. — А что делать с телами друкаев? Нам следует их тоже унести?

Алтинель-Иврейн покачала головой и отвернулась, глянув через плечо.

— С ними разберется Авелорн, — ответила она с чувством, похожим на печаль. — Их останками насытится лес.

Дориен посмотрел туда, куда смотрела она, и увидел, что деревья леса уже окружили мертвых друкаев. Корни прорастали сквозь трупы, уволакивая их под землю.

И будто кровь капала с листьев этих деревьев.

— Теперь идите. — Дориен увидел, что Алтинель снова стала прежней. Дикость ушла из ее глаз, в них выражалась та же усталость, что ощущал он. — Мы оставим вам поляну, где поставить сегодня лагерь. На рассвете мы уйдем на север.

Дориен кивнул и отвернулся. Чем скорее он выберется из легендарного Авелорна, тем спокойнее ему будет.

— Сотню? — резко переспросил Каледор. Король-Феникс вскочил с кресла, медленными шагами пошел к гонцу, и герольд из Ивресса вздрогнул. — Сотня копейщиков — это все, что может выделить нам князь Карвалон?

— Мы — народ мирный, — извиняющимся тоном сказал герольд, сгибаясь в поклоне. — В ополчение идет очень мало добровольцев, из них большинство нужно для гарнизонов наших городов — защищать их от нападений сектантов.

Каледор повернулся к присутствующим в святилище Азуриана, где он сделал себе тронный зал. С ним были Тириол, Финудел и Атиель, Дориен, Тиринор, Корадрель, Титраин Котикский, верховный жрец Миандерин и главный герольд Короля-Феникса Каратриль. Представители Эатана и Ивресса держались вместе, отдельно от князей, настороженно глядя на Короля-Феникса.

— И как мне вести войну без армии? — спросил Каледор. — Шесть лет походов и боев. Друкаев мы сдержали. Настало время нанести ответный удар.

— У нас тоже тяжелые потери, — возразил Тириол. — У наггароттов каждый двести лет обучался и готовился к этой войне, а многие дерутся куда дольше. Нельзя ожидать от наших рекрутов равной битвы с таким противником. Если бы не ваши драконы, Ултуан уже был бы покорен. О контрударе и речи идти не может.

— Так что, мы должны просто ждать следующего нападения? — спросил Дориен. — Мы им даем собрать силы, пока их лакеи-сектанты заставляют нас гоняться за собой из княжества в княжество? Надо идти на Анлек и положить этому конец.

Титраин нервно засмеялся, и все глаза обратились к юному правителю Котика.

— Анлек неприступен, — сказал он. — Мы все слышали рассказы о его укреплениях. Высокие стены окружены огненной рекой, подходы охраняются двадцатью башнями. Даже если мы без потерь пройдем Нагарит, такую крепость нам не взять.

— У нас двенадцать драконов, — возразил Дориен. — Их никакая река не остановит.

— Одиннадцать, — сказал Корадрель приглушенным голосом. — Князь Аэльвиан и Кардрагнир погибли в Крейсе в битве с наггароттами. Мои капитаны принесли мне вчера эту весть. Стрелометы — десятки стрелометов сбили их в полете.

При этих новостях кто-то застонал. Каледор посмотрел каменным взглядом — Корадрель пожал плечами.

— Да и какая разница? — спросил крейсиец. — Чему может послужить захват Анлека? Малекит отвоевал свою столицу, но пользы ему в этом не было. Мир изменился; наггаротты никогда не согласятся прекратить войну.

— Так что ты хочешь сказать? — спросил Тириол.

— Истребление, — ответил Каледор.

Тириол не сводил с Короля-Феникса прищуренного взгляда.

— А сектантов? — спросил он. — Их тоже перебить до последнего?

— Если придется, — ответил Каледор, не отводя взгляда. Он свое заявление сделал безо всякого удовольствия, но если в Ултуане и может снова наступить мир, то лишь при устранении всех угроз. — Мы — расколотый народ. Процветание и обилие возможностей этот раскол замаскировали, но сейчас он стал явным. Друкаев следует перебить или изгнать из Ултуана — как и всякого, кто решит встать на их сторону.