Служащие поставили зверолюда на ноги, и кровь брызнула из ран, орошая темную землю.

— Это первая из многих жертв, что уготована Тебе, когда придет Твое время! — крикнул жрец. — Слава Кхаину!

Он вонзил кинжал в живот существа.

— Слава Кхаину! — взвыла толпа.

Тварь яростно зарычала и попыталась лягнуть жреца, но ее бросили на землю.

Четверо служек вскочили на зверолюда, длинными гвоздями прибивая запястья и лодыжки к земле так, чтобы он не мог пошевелиться. Остальные прислужники накинулись на него со своими лезвиями и крюками, срезая кожу, жир и мышцы, обнажая кости и внутренности.

Кусок шкуры за куском мяса, зверолюда вскрыли, и он лежал теперь на всеобщем обозрении.

Хеллеброн была очарована. Ее восхитила сложность проделанной служками работы. Каждый удар кинжала приходился точно в цель, каждый жест завораживал смертоносной ласковостью. Вид крови гипнотизировал. Сама жизнь вытекала из тела, в котором была заперта так долго. Обнажились склизко поблескивающие сосуды и органы странного цвета. Служка легкими движениями отсоединял ребра от грудины, позволяя им раскрываться по одному, и вот уже стали видны легкие и сердце существа.

Жрец в это время наполнял кубок густым и алым.

— Слава Кхаину! — закричал жрец.

— Слава Кхаину! — взревела толпа.

Жрец завершил свое дело и передал кубок с кровью служке, чтобы вырезать бешено бьющееся сердце жертвы. Оно все еще продолжало сокращаться в его руках, перекачивая кровь через более не существующее тело.

— Слава Кхаину! — эхом откликнулся в лесу вопль сотни глоток.

Хеллеброн вдруг поняла, что кричит вместе со всеми. Жрец бросил истекающее кровью сердце в костер, вскинул голову, обратив взор в небо. Хеллеброн тоже посмотрела вверх, и ей показалось, что звезды пылают алым. Княжна почувствовала силу, наполняющую поляну; она была в воздухе, в земле, в эльфах вокруг.

Это была истинная сила. Сила, которой Хеллеброн могла коснуться, которую могла контролировать, придавать ей форму.

Кубок крови стали передавать по кругу среди собравшихся. Каждый прикладывался к кубку, отпивал по глотку и пускал его дальше. Хеллеброн дрожала от нетерпения, ожидая своей очереди причаститься к силе зверя, боясь, что именно ей благословение Кхаина и не достанется.

Лириет выпила первой. Она лишь смочила губы, по ее лицу скользнуло отвращение. Маэнредиль с видимым удовольствием сделал большой глоток. Он широко ухмыльнулся, передавая кубок Хеллеброн, — стали видны его окровавленные зубы и алые десны. Хеллеброн едва не вырвала кубок из рук Маэнредиля. Она была последней на поляне, кто еще не приложился к нему. Хеллеброн выпила то, что в нем оставалось, одним глотком. У крови был вкус стали, леса и голода. Густая жидкость прокатилась по ее горлу, наполняя теплом — не теплом крови, но чем-то другим. Она провела пальцами по краю кубка и слизала с них последние липкие пятна.

Хеллеброн внезапно осознала, что все собравшиеся смотрят на нее. Легкий беспокойный шепоток витал над толпой. Она вопросительно посмотрела на Маэнредиля.

— Последний глоток — для Кхаина, этой кровью надо было напоить пламя, — тихо сказал офицер.

Не помня себя от ужаса, Хеллеброн повернулась к жрецу.

— Я не хотела испортить ритуал! — крикнула она. — Я не знала.

Первосвященник ничего не сказал. Один из служителей отобрал кубок у Хеллеброн.

— Подожди! — прорычала Хеллеброн. Она вырвала кубок у служки и оттолкнула возмущенного эльфа. Прошла через поляну и остановилась прямо перед жрецом, сунув кубок прямо ему в руки.

— Возьми, — сказала она.

Жрец Кхаина принял кубок, но Хеллеброн не отпускала его, прижав к своему животу. Она ухватила жреца за запястье той руки, в которой он все еще держал жертвенный кинжал, и потянула ее к себе.

— Я предлагаю могучему Кхаину свою кровь в качестве извинения.

Хеллеброн, не выпуская руки жреца, полоснула жертвенным кинжалом по своей груди. Кровь хлынула из раны, стекая в кубок.

Это было ошеломительное чувство. В ее сердце вспыхнуло белое пламя.

— Слава Кхаину! — вскрикнула она, оттесняя жреца.

Тот растерянно смотрел на нее. Взбешенная его тупостью, она взяла кубок и подошла к костру. Перевернув чашу, эльфийка выплеснула собственную кровь в огонь.

— Прими это приношение, Владыка Смерти, Князь Убийства! — Хеллеброн подняла кубок над головой и обратилась к остальным: — Благослови меня Твоим божественным гневом. Подари мне ярость вечную.

Она рухнула на колени, слезы радости текли по ее лицу. На мгновение потрясенные эльфы застыли. Первым «Слава Кхаину!» выкрикнул Маэнредиль, и остальные подхватили. Хеллеброн упала на землю, извиваясь от удовольствия, выкрикивая хвалу Властелину Убийств.

Она не знала, как долго это продолжалось. В конце концов красная дымка, застилавшая ей глаза, рассеялась. Эльфы понемногу покидали поляну; Лириет и Маэнредиль стояли рядом, ожидая Хеллеброн. Она ощутила пронзительную боль в груди. Кровь запеклась на рубахе. В голове Хеллеброн промелькнула умирающая тварь, языки огня, собственная кровь на жертвенном кинжале. Она не могла поверить, что все уже закончилось.

Хеллеброн поднялась на ноги, стряхнула пепел с одежды и повернулась к жрецу.

— Прошу вас, пророк Кхаина, научите меня большему, — сказала она. Она снова схватила его за руку с кинжалом и приставила лезвие к своей груди. — Позвольте мне посвятить Кхаину мою жизнь, иначе я должна подарить Ему свою смерть.

Кхаинит улыбнулся и коснулся щеки Хеллеброн окровавленной рукой. Хеллеброн смотрела на него в упор. На мгновение показалось, что он сейчас вонзит кинжал в ее грудь. Смерть исчезла из глаз жреца. Он отвел руку с кинжалом.

— Кхаин коснулся тебя, дитя, и это большая редкость, — сказал жрец. — Я приду к вам завтра. Посмотрим, захочешь ли ты оставаться верной этому пути.

— Я не меняю своих решений, — сказала Хеллеброн. — Я полностью посвящу себя служению Кхаину.

— Завтра, — сказал жрец. — Когда солнце встанет, а зов плоти притупится, посмотрим, будешь ли ты все еще чувствовать то же самое. Это мое окончательное решение.

Хеллеброн отступила и кивнула. Легким шагом она пересекла поляну, направляясь к Маэнредилю и Лириет. Ее глаза открылись. Она чувствовала присутствие Кхаина в своей душе. Он всегда был там, но пробудился только сейчас. Она знала, что должна делать.

Хеллеброн нашла цель, которую искала. Она прибудет в Анлек как жрица Кхаина, окруженная всем тем почетом и трепетом, который ей полагается.

Никто, за исключением лишь самого Аэнариона, не будет бо́льшим слугой Кхаина, чем она.

Хеллеброн и не знала толком, какой именно из скользких хрящеватых органов является сердцем. Она ковырялась в грудной клетке гоблина, разыскивая что-нибудь похожее на главную артерию. Ее нож тыкался там и тут, пока фонтан едкой крови не ударил ей в лицо.

— Нашла! — радостно сообщила эльфийка, вырезая орган.

Летруис, первосвященник, терпеливо улыбнулся. Хеллеброн сцедила последние капли темной крови в чашу и бросила сердце на жаровню, где оно зашипело, брызгая во все стороны. Тени танцевали на каменных стенах и потолке маленькой каморки. Она с сомнением посмотрела на гущу в чаше.

— Я должна это выпить? — спросила Хеллеброн.

— Что подумает Кхаин? Что вы слишком хороши, чтобы производить жертвоприношение по всем правилам? — осведомился Летруис.

Хеллеброн признала его правоту тяжелым вздохом и подняла чашу к дрожащим губам. Она остановилась и наклонилась, чтобы вдохнуть дурманящего дыма, поднимающегося с жаровни.

Горящий мечтокорень наполнил ее легкие, и девушка расслабилась.

— Это может помочь, — сказал Летруис. Он добавил в кровь гоблина щепотку землистого вещества. — Клинкотрава делает кровь слаще и усиливает воздействие мечтокорня.

Полагая, что лучше всего разделаться с этим поскорее, Хеллеброн отхлебнула и быстро проглотила, чтобы не иметь возможности распробовать сущность гоблина на вкус. Она была отвратительна и не имела ничего общего с жизненной сутью зверочеловека, которую Хеллеброн пила на первой церемонии.