Сейчас ей, как никогда, хотелось, чтобы хвала Кхаину вырывалась из уст каждого эльфа. Летруис произносил священные слова и цитировал предания, но он уничтожал истинное наследие Аэнариона каждой тусклой церемонией и пресным ритуалом. Кхаин, который посредством Аэнариона спас эльфов, сгинет, позабытый, оставив народ Хеллеброн слабым и уязвимым.

Когда толпа рассеялась, Хеллеброн и Лириет вернулись в палатку. Некоторое время они молча приводили в порядок оружие к завтрашней битве.

— Да всем плевать! — воскликнула Хеллеброн, больше не в силах сдерживать разочарование. — Про завтрашнее сражение скажут только, что это была очередная битва с племенами зеленокожих варваров.

К охотничьим ястребам относятся с большим уважением, чем к нам!

— Мы все еще служим Кхаину, сестра, — сказала Лириет, проводя точильным бруском по лезвию меча. — Кровь все еще проливается во имя Его.

— Этого мало! — огрызнулась Хеллеброн, в раздражении бросив клинок на покрытый ковром пол. — Ну кто примкнул к нам, сестра моя? Тысяча душ, отправленных к Кхаину на поле битвы и в жертвенных кострах, но ни единого слова в нашу честь!

— Может, певцам не о чем петь? — возразила Лириет.

Она подняла клинок и осмотрела край. Удовлетворенная, убрала меч в ножны, отставила в сторону и вытащила зубчатый кинжал.

— Сказку можно только рассказывать раз за разом, сестра. Если ты ищешь славы, то должна дать публике нечто новое. Сердца изменчивы, поэтому мы должны сделать что-то, что глубоко их потрясет.

— Или, может, нас просто слишком долго не было, и они позабыли наши лица и имена, — сказала Хеллеброн. Она подняла меч, прошептала извинения перед Кхаином за неуважение к оружию и провела по нему точильным камнем так, что клинок взвизгнул.

— Ты будешь разочарована, сестра, — сказала Лириет. — Если ты рассчитывала по возвращении получить столько же обожания, сколько Морати, то ошиблась.

Хеллеброн зарычала.

— Неблагодарные подхалимы все они, — сказала эльфийка. — Что такого есть у Морати, чего нет у нас?

— Статус, — сказала Лириет. — Она была женой Аэнариона, и за это ее всегда будут почитать. Если ты не собираешься выйти замуж за Короля-Феникса, тебе понадобится что-то еще, чтобы привлечь к себе сердца эльфов.

— Князь Малекит никогда не был женат…

— Я шучу, сестра. Если Малекит не женился до сих пор, вряд ли это уже когда-нибудь произойдет; и если он и выберет себе невесту, то есть много других княжон в Нагарите, которые гораздо выше по происхождению, чем ты или я. Какого бы рода славой мы ни хотели бы обладать, ее нужно заслужить. Разве не за этим мы покинули родной город? Если ты хотела, чтобы часть славы мужа падала на тебя, то просто могла выйти замуж.

Хеллеброн проверила остроту меча на ткани — он с легкостью рассек тряпку.

Довольная, она взяла обрезок, чтобы стереть остатки смазки с посеребренного лезвия. Увидев отражение лица в клинке, она на миг залюбовалась собой.

Хеллеброн знала, что красива, но красивых эльфиек много. Она рассматривала свои рубиново-красные губы, темные ритуальные круги вокруг глаз, наслаждалась белизной окрашенных волос и бледностью кожи.

— Страх, — сказала она.

— О чем ты, сестра?

— Эльфы настолько же боятся Морати, насколько уважают ее. Она волшебница, которой нет равных. Ее окружение запугивает народ своими странными обычаями и таинственной мощью. Сама по себе она мало кому нужна, но как глава могущественного культа воплощает в себе нечто гораздо большее. У нас тоже должны быть последователи, сестра.

— Отец однажды сказал, что природа власти двояка, — произнесла Лириет. — С одной стороны, те, у кого есть сила, вознаграждают своих верных слуг. С другой — они наказывают тех, кто служит им плохо. Во-первых, что мы можем предложить в награду?

— Во-вторых, у нас есть вся необходимая сила, — сказала Хеллеброн.

Она подняла клинок, прикоснувшись им к кончику кинжала Лириет.

— Смерть. Возможно, пришло время дать Кхаину нечто большее, чем мясо орков и зверолюдов Хаоса?

— Зачем добавлять в блюдо лишь пару капель нашей крови, если вся трапеза может состоять из нее? — Улыбка Лириет ясно говорила, что она уже поняла замысел сестры.

— Завтра, во время битвы, — сказала Хеллеброн. — Они познают истинные желания Кхаина. Армия принесет жертву, которую не сможет забыть!

Наутро объявили, что битва откладывается. С серого неба сочился дождь, увеличивая общее уныние в лагере. Под ногами чавкало, лишь кое-где твердые скалистые участки чередовались с окнами трясины. Горы к востоку от лагеря скрылись в дымке, пустоши вокруг утонули в тумане, навевавшем еще большую тоску.

Ночью вернулись разведчики. Данные о большом лагере орков подтвердились: на юго-востоке возвышалось множество шатров из грубо выделанных шкур. Однако оценить численность врагов было сложно. Командиры разведчиков сошлись во мнении, что там тысяч десять-пятнадцать, около полудюжины племен, объединенных враждой с эльфами и гномами. Наггароттам, жадным до сражений, противостояла маленькая обездоленная вражеская армия, солдатам которой предстояло расстаться с жизнью в грязи, под меленьким дождем; ни славы, ни чести не снискали бы эльфы в этой битве.

Сквозь дождь затрубили боевые горны, созывая армию на построение. Эльфы повиновались — линии серебряного, черного и фиолетового заполнили раскисший плац. Копейщики сомкнули ряды. С флангов их поддерживали лучники, а также подразделения, вооруженные копиями гномьих арбалетов. Расчеты катапульт перемещали свои машины, ранее защищавшие лагерь, на тыловые позиции за основными порядками. Князь Малриад, главнокомандующий, сел на боевого коня, нагрудник которого блистал серебром, и занял свое место во главе рыцарей Атель Торалиена. Промокшие насквозь вымпелы с гербами рыцарей безвольно свисали с их копий.

Солнце выглянуло украдкой сквозь грязные облака. Отблески заиграли на покрытых каплями кольчугах и наконечниках копий. И тут же все погасло — облака сгустились, а дождь хлынул как из ведра. Пылающие жаровни вокруг лагеря зашипели и погасли, уступив в этой неравной схватке, пологи палаток заколыхались и обвисли, промокнув окончательно; воины Нагарита стояли в мрачной тишине. Отвратительная погода подорвала их боевой дух, и без того не особенно высокий.

Конных разведчиков отправили на юг провести последнюю рекогносцировку. По их возвращении Малриад подал знак, и горнисты сыграли сигнал для построения в колонну. Хеллеброн и Лириет заняли свое место на фланге, прикрывая полковое знамя, длинные щиты в левых руках, копья с листовидным наконечником — в правых, мечи и ножи на бедрах. Сестры обменялись понимающим взглядом через забрала серебряных шлемов.

— Ты не изменила своего решения? — спросила Лириет.

— Нет, — ответила Хеллеброн.

— Что там шепчетесь, вы, двое? — спросил знаменосец Нхалек.

— Жреческие дела, — прошипела Хеллеброн. — А ты займись своим делом.

Полк двинулся с места строевым шагом. Они были третьими в колонне; впереди шли рыцари, позади — арбалетчики. За ними следовали еще четыре тысячи наггароттов, извилистая змея с хребтом из знамен и серебряными точками наконечников копий. Здесь не было дорог, и воины двигались сквозь высокую траву; подолы плащей вскоре намокли, сапоги скользили по грязи.

Хеллеброн не обращала никакого внимания на мокрые полы плаща, хлопавшие ее по ногам. Она крепко сжимала древко копья, чтобы скрыть волнение. Сложно было представить наиболее подходящий день, чем этот, серый и промозглый, для того чтобы напоить кровью пламя истинного служения Кхаину.

В середине утра, такого же серого и безжизненного, каким был сегодняшний рассвет, вернулись разведчики. Орки покидали лагерь и выдвигались на запад, к побережью. Разъезды гоблинов на волках рыскали по пустошам, но они не имели никакого представления о том, как осуществляется разведка на самом деле, и разведчикам удалось уйти незамеченными. Зеленокожие оставались в полном неведении насчет огромной армии, идущей за ними по пятам.