Послышался громоподобный треск, порыв ветра бросил Каратриля на камни. Заподозрив колдовство, он огляделся в поисках Элтренета, хотя прилива магии не ощутил.

И тут же осадная башня взорвалась тысячами обломков, из нее градом полетели окровавленные тела, сама она опрокинулась. Из тучи этих обломков вырвался дракон в зеленой чешуе, из пасти у него свисали трупы, когти царапнули надвратное укрепление, рассыпая осколки.

Каратриль смотрел, вытаращив глаза, как чудовище резко развернулось и спикировало на остатки башни, плюясь огнем и сжигая все, что там еще осталось живое.

— Да их тут дюжина, — выговорил, заикаясь, лежащий рядом копейщик.

Нервно смеясь от неожиданности, Каратриль кое-как встал на ноги и увидел других драконов, реющих над рядами друкаев. Боевые гидры рычали и плевались огнем, но звери в красной, зеленой, синей и серебристой чешуе прочесывали армию наггароттов, сметая боевые машины, оставляя кровавые борозды в рядах лучников и копьеносцев, схватываясь с подвластными друкаям чудовищами. Бывший герольд узнал штандарт, развевающийся над седлом-троном самого большого, массивного красного дракона: вымпел короля Каледора. Копье самого короля пробивало броню рыцарей десятками, а дракон его прорезал и прогрызал кровавую дорогу в массе верховых наггароттов.

Бросив копье и щит, Каратриль схватил лежащего копьеносца за нагрудник, поднял его на ноги и крепко обнял, чувствуя, как текут по лицу слезы.

— Это Каледор, — всхлипывал он. — Каледор пришел нам на помощь…

Не бывает большего восторга, чем тот, когда ведешь в бой драконов. Дориен смеялся от радости, когда его дракон проносился над армией Короля-Феникса, за ним летели Тиринор, Эаретиен и Финдеир. Его дракон, Немаэринир, рокотал эхом, разделяя тот же восторг.

Армия шла на север, перезимовав в Каледоре. Быстрый заход в Эатан выявил грозную ситуацию при Лотерне, но Королю-Фениксу также передали весть о недавнем друкайском нападении на Эллирион. Всадники драконов полетели к осажденному городу на полной скорости и за день раздавили наггароттские силы, а пехота и кавалерия пошли прямо на Тор Элир.

Пленные, взятые под Лотерном, рассказали, что почти весь Нагарит двинулся в поход, намереваясь ударить одновременно на Лотерн, Эллирион и Крейс. Другие княжества едва успевали собирать войска, чтобы подавлять кровожадных сектантов в своих границах, и Каледору пришлось разделить драконьих князей. Сам он полетел на остров Пламени — собирать новый совет князей восточных стран, оставив Дориена командовать армией.

Дориен понимал всю важность слов Короля-Феникса, с которыми тот отправлял его на север: победа под Лотерном ничего не будет стоить, если дать пасть Эллириону. Дориен считал, что все драконьи князья должны лететь на Эллирион, но Каледор не согласился, заявив, что они будут посланы на облет Ултуана — показать, что не за одно княжество они воюют. Дориену это казалось бессмысленным жестом, но он не стал слишком уж выражать несогласие, опасаясь, что в таком случае его заменят Тиринором или кем-нибудь из других князей.

Под крылом драконов армия шла прямой дорогой, ведущей к Орлиному перевалу, где ожидалась следующая атака друкаев. Об этом пришла весть от Финудела и Атиели вместе с обещанием идти вместе с армией на Эллирион.

Письмо кончалось отчаянной просьбой о помощи, что еще больше усилило у Дориена ощущение срочности.

Эллирион представлял собой страну пологих холмов и пастбищ, изогнувшуюся между Внутренним морем на востоке и Кольцевыми горами на западе. Поля, мимо которых шла армия, были пусты, знаменитые эллирионские табуны собрали в столицу для армии княжества. С воздуха были видны шрамы прошлых битв, сожженные поселки и обугленные поля, где бились с друкаями армии Эллириона и Каледора.

Эльфы шли день и большую часть ночи, только перед рассветом останавливаясь на краткий отдых.

Дориен очень страдал из-за каждой задержки, зная, что, если бы не необходимость приноравливаться к темпу пехоты и рыцарей, наездники со своими драконами могли бы уже давно быть на Орлином перевале. Каждое утро он опасался прибытия гонца от эллирионцев с известием, что помощь запоздала, каждое утро он со страхом смотрел на северо-восток, в сторону Тор Элира, почти ожидая увидеть столбы дыма от разоренного города.

Но дым не показывался, гонец не появлялся, и армия была уже менее чем в дневном переходе от Орлиного перевала. Дориен приказал драконам лететь вперед, обнаружить, если получится, друкайскую армию и уточнить ситуацию Эллириона. Объединенных сил Каледора и Эллириона будет более чем достаточно для стычки с любой армией наггароттов. По крайней мере, так считал Дориен, хотя Тиринор постоянно напоминал ему предостережения Каледора против излишней самоуверенности.

Время шло к полудню, когда Дориен заметил на северном горизонте темную полосу: порыкивающее грозовое облако протянулось через полнеба с востока на запад. Черноту его прорезали танцующие зигзаги молний.

— Не просто гроза, — сказал Немаэринир. — Колдовством сильно воняет.

— И еще как, — согласился Дориен, ощущая магический ветер, веющий с Кольцевых гор. — Дело рук друкаев, не иначе.

Князь жестом попросил других драконьих князей подлететь поближе. Он оглянулся и увидел внизу свою армию, идущую по дороге со всей возможной скоростью.

Первым к нему подлетел Тиринор на Анаэгнир.

— Похоже, мы все-таки опоздали, — сказал он.

— А может, и нет, — возразил Дориен. — Надо лететь туда как можно быстрее и посмотреть, что там делается.

Четыре дракона набрали высоту и полетели рядом, направляясь прямо к буре. Когда утро переходило в день, они приблизились к темной туче. Мрак несколько рассеялся, и можно было увидеть внизу, на лугах, две армии. Темная армия наггароттов как копье направлялась между двумя частями светлого войска Эллириона.

Тяжело бронированные рыцари неслись в атаку на эллирионскую пехоту, стоявшую спиной к извилистой реке, на другом берегу которой раскинулся густой лес.

Дальше к востоку эллирионские рыцари — цепь белых коней и серебристых всадников — снова и снова атаковали друкаев и снова и снова откатывались, как прибой, разбивающийся о камни, как отлив после прилива, и с каждым отходом они все дальше отступали на восток.

— Что это? — крикнул Тиринор, показывая почти прямо вниз.

Дориен не сразу поверил своим глазам. Казалось, будто еще одна армия движется с юга во фланг друкаям: воины в черном и серебристом под наггароттскими знаменами.

— Предатели сражаются между собой! — засмеялся он. — Может, предоставить им друг друга бить?

Ответ Тиринора утонул в басовом реве Немаэринира, сотрясшем все тело дракона и отдавшемся у Дориена в хребте.

— Черный дракон! — прорычал Немаэринир, ложась на крыло и сворачивая к востоку.

И действительно, дрейк с эбеновой чешуей вносил смятение в ряды эллирионской кавалерии, пролетая прямо над головами всадников.

— Тиринор, за мной! — скомандовал Дориен. — Черный дракон наш! Эаретиен, Финдеир, бейте наггароттских рыцарей!

Наездники драконов подняли пики, показывая, что слышали, и драконы, разделившись на пары, полетели на север и на восток.

Противник будто не заметил явления драконов, неразличимых на фоне грозовых облаков. Черный дракон и его всадник резали эллирионцев — каждый их пролет был как взмах, оставляющий за собой прокос убитых и раненых в рядах конницы. Когда Немаэринир нырнул вниз, Дориен увидел цель вражеского полководца: сияющая фигура в белизне и серебре, выстраивающая эльфов против атаки дракона. Приблизившись, князь заметил длинные волнистые локоны золотистых волос и понял, что перед ним Атиель, правящая княжна Эллириона.

Черный дракон налетел на ее телохранителей, ударами лап и клыков пробиваясь к бросающей ему вызов княжне. Рыцари кинулись ему наперерез, но только чтобы быть раздавленными и разорванными.

— Он мой! — взревел Дориен, опуская пику, и Немаэринир свернул к черному дракону.