Что-то ворочалось во тьме. Бесформенная масса, суть которой не дано было познать смертным, наливалась тяжестью. Гадриана и Меледир, спасаясь от гнева Тириола, бросились в портал, не произнеся ни единого слова. За ними торопливо последовали Аллутиан и другие ученики. В комнате остались только Иллеанит и Анамедион.

— Сюда! — скомандовала мать, вцепившись в его запястье.

Анамедион сбросил ее руку и посмотрел на деда.

Тириол был сломлен. Анамедион увидел эльфа на закате его дней, хрупкого и усталого, излучающего только боль и горе всеми фибрами своей души. Воли к борьбе в нем не осталось совершенно.

— Я не стыжусь! — крикнул Анамедион. — И не боюсь!

— Надо уходить! — настаивала Иллеанит.

Анамедион повернулся к ней и подтолкнул к теневому порталу.

— Тогда иди! Я скоро пришлю за тобой, — сказал он. — Я тут быстро управлюсь, мама.

Иллеанит заколебалась на мгновение, разрываясь между любовью к сыну и страхом перед отцом. Страх победил, и она вошла в ворота, сотканные из тени. Темный туман поглотил ее.

Анамедион повернулся к Тириолу. Князь уже полностью справился с минутной слабостью и твердо стоял на ногах. На миг в душу Анамедиона закралось сомнение. Возможно, он неправильно оценил ситуацию. Ужас во взгляде Тириола сменился жалостью, и это распалило гнев молодого эльфа. Его минутный страх развеялся, как иллюзия, которой и был.

— Я покажу тебе, каким слабым ты стал, — крикнул Анамедион.

— Сдавайся или пеняй на себя! — прорычал Менреир.

В его глазах плясало голубое пламя.

— Не вмешивайтесь! — потребовал Тириол, жестом приказывая своим магам отойти.

Жалость исчезла с его лица, сменившись привычным выражением холодного спокойствия — гораздо более пугающим, чем гнев.

— Я сам разберусь.

Анамедион знал, что должен нанести удар первым. Он впустил в себя темную магию, всасывая ее из Ветров Магии и отовсюду, где бы она ни скрывалась. Юный маг ощутил, как она сворачивается клубком в его теле, разливается по венам, заставляет сердце биться чаще и очищает разум.

Анамедион выбросил руку вперед и выкрикнул проклятие Эрет Кхиали. Вспышка черной молнии проскочила между его пальцев — и мгновенно развеялась в золотую пыль от ответного заклятия Тириола. Пыль осела на голый каменный пол, не нанеся никакого ущерба.

Только теперь Анамедион заметил руны защитных заклятий, вытканные на балахоне деда. Жестокая улыбка исчезла с лица колдуна. Чары окутывали тело князя почти неразличимым, но многослойным коконом. Темная магия снова запульсировала в Анамедионе, и это вернуло ему уверенность в собственных силах. Защита Тириола ничего не значила; пусть магических щитов много, но они тонкие, и та сила, которой Анамедион теперь обладал, легко разнесет их в клочья.

Четыре мага стояли на обзорной террасе на верхушке башни Алин-Хайт. Отсюда открывался захватывающий дух вид на Ултуан, раскинувшийся вокруг. Фермы на пологих холмах Сафери, протянувшихся к северу и югу, купались в лучах вечернего солнца. На западе, едва заметное у горизонта, сверкало Внутреннее море. На востоке поднимались величественные белые вершины серо-фиолетовых Кольцевых гор. Тириол глянул на тучи, висящие над северными горами. Дыхание темной магии, стекавшейся туда последние десятилетия, ощущалось даже здесь.

— Я собираюсь сказать Каледору, что не открою ему портал в Тор Анрок, — сообщил князь, не глядя на своих спутников.

Это были Менреир, Алетин и Иллеанит — дочь Тириола, его единственный ребенок. Мысли о ней возвращали Тириола к ссоре с Анамедионом. Он усилием воли выкинул их из головы и вернулся к насущным вопросам.

— Друкаи в любой момент могут захватить контроль над вторым выходом из портала. Я не могу пойти на такой риск, — пояснил Тириол.

Дворец Сафетион был не просто летающим замком. Он небрежно плыл по небу, потому что чары, вплетенные в основу, помещали его вне времени и пространства. Со стороны дворец казался красивым и безмятежным. Но внутри он представлял собой лабиринт залов и комнат, коридоров и проходов, которых было намного больше, чем могло поместиться внутри этих стен. Некоторые комнаты находились даже не в Сафетионе, а совсем в других местах: Лотерне, Тор Иврессе, Монтите и прочих.

Самым главным сейчас было то, что один из порталов вел с летающего острова на Тор Анрок, захваченный наггароттской армией.

Узнав, что город перешел в руки друкаев, Тириол немедленно заблокировал этот портал, отключив чары, приводившие его в действие. Теперь Король-Феникс просил Тириола снова открыть ворота, чтобы иметь возможность послать кого-нибудь в Тор Анрок. Например, свою армию.

— У плана Каледора много достоинств, отец, — сказала Иллеанит. — Открытие портала станет чудовищной неожиданностью для друкаев. Маловероятно, что они вообще знают о его существовании. Никто из них никогда не пользовался им.

— И я хочу, чтобы никто из них им и не воспользовался, — сказал Тириол. — Стражи портала справятся, если попадут в сферу влияния обычного друкайского колдуна. Но я бы предпочел не проверять, совладают ли они с магией Морати. Она не должна знать даже, что портал существует. Не сомневаюсь, что тогда колдунья легко изыщет возможность создать свой собственный. Говоря приземленно, я не могу сделать так, чтобы портал работал только в одну сторону. Как только он будет открыт, друкаи смогут использовать его, чтобы попасть в Сафетион, а я не готов подвергнуть всех нас такому риску.

— Король-Феникс будет разочарован таким вашим решением, владыка, — заметил Менреир.

— Король-Феникс будет в ярости, — поправил его Тириол. — Но я отказываю ему не в первый раз.

— Владыка, и я сомневаюсь, что друкаям до сих пор не известно о портале, — сказал Алетин. — В наши дни очень немногие умеют хранить секреты. Уверен, что некоторые из саферийцев, служивших во дворце, уже переметнулись к культистам. Или, по крайней мере, сочувствуют им. В самом Сафетионе мы нашли тексты, заброшенные сюда шпионами друкаев, чтобы сеять смуту и вербовать сторонников.

— И это одна из причин, по которым я должен быть очень осторожен, — сказал Тириол, прислоняясь к парапету. — Тор Анрок укрыт тенью, непроницаемой для наших провидцев и их чар. Возможно, друкаи обнаружили портал и охраняют его. Или даже прямо сейчас ломают голову, пытаясь заставить заработать. В тот момент, когда он откроется, Морати ощутит это как взрыв света в мозгу. Я не могу скрыть настолько мощную магию от ее магического кристалла.

— Простите меня, владыка, но зачем вы нам это все рассказываете? — спросил Менреир. — Если уже приняли решение, просто отправьте посланника обратно к Каледору несолоно хлебавши. Мы не совет магов, чтобы одобрять ваши решения.

Тириола озадачил вопрос Менреира — ответ на него казался очевидным для князя.

— Надеялся, что вы найдете какие-нибудь причины, чтобы я мог изменить свое мнение, — сказал он со вздохом.

Князь перевел взгляд на горы. Когда он снова заговорил, голос его был очень тихим и задумчивым:

— Я прожил очень, очень долго. Познал вершины счастья и погружался в глубины отчаяния. Даже когда демоны заперли нас в стенах Анлека и ночь тянулась бесконечно, надежда поддерживала меня. А теперь? Теперь мне на что надеяться? Война, где эльфы сражаются с эльфами, не может завершиться победой. Я хотел бы, чтобы мы помогли покончить со всем, напав на Тор Анрок или взяв Анлек штурмом. Но это больше так не работает. Не армии и не могучая магия положат конец этой войне. Мы воюем сами с собой, и мир сможет прийти только из нас самих.

— Не делай этого, — предупредил Тириол.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы отдавать мне приказы, — огрызнулся Анамедион.

Меч черного пламени появился в его кулаке. Эльф прыгнул вперед, чтобы нанести удар. Менреир шагнул навстречу, инстинктивно закрыв собой князя. Эфирное лезвие пронзило грудь мага. Тело Менреира осело облаком серой золы.

Анамедион качнулся, снова атакуя Тириола. Серебристый магический щит замерцал в руке князя.