Таким образом, Хеллеброн страдала втайне, стойко снося завуалированные оскорбления и отвечая улыбкой на двусмысленные комплименты, а по ночам рыдала в подушку и не могла заснуть от душевных мук.

Появление великой Морати изменило Атель Торалиен. Вместе с королевой из Нагарита прибыло множество священников и жриц. Хотя у князя Малекита никогда не хватало времени, чтобы тратить его на причуды богов и богинь, и он встретил священнослужителей более чем прохладно, после его отъезда в пустыни Севера различные религиозные течения расцвели пышным цветом.

Группки последователей различных богов вплелись в пестрый ковер жизни города. Хеллеброн принимала в этом участие наравне с другими благородными эльфами. Боги вошли в моду, сменяя друг друга в причудливом танце, как различные виды бижутерии или наиболее распространенный в этом сезоне стихотворный размер. Осенью вся городская элита встречалась на мрачном празднике мертвых у жрецов Эрет Кхиали; следующие полгода прошли под знаком фривольных танцев и эротических представлений в храме Атарты; летом дворяне развлекались выездами на долгую охоту, посвящая смерть всех добытых на ней зверей Анат Раеме.

Религиозные обряды стали привычной частью общественного календаря. Хеллеброн делала все возможное, чтобы посетить самые значимые из них, где щедро одаривала своим вниманием священнослужителей, занимавших наиболее важные места в церковной иерархии. Несмотря на все старания, ей не удалось войти в этот круг. Ей ни разу не предложили произнести речь на жертвоприношении; никто не упомянул ее как щедрого дарителя; несмотря на неподдельный энтузиазм эльфийки и готовность учиться, никто не предлагал поделиться секретами культа.

Пять лет провела Хеллеброн за плетением интриг и меценатством, но ни сдвинулась ни на йоту. Она осознала, что вряд ли сможет удовлетворить свои амбиции и в религии, и снова была близка к отчаянию. Во главе культов стояли узколобые жрецы и жрицы, занятые исключительно соперничеством друг с другом за души паствы.

Даже если бы ей удалось полностью подчинить одну из сект своему влиянию, ни одна из этих крохотных группок из глубинки не обладала могуществом, достаточным, чтобы впечатлить Морати.

Одним жарким летним вечером Хеллеброн сидела у окна, глядя на бесконечные просторы Великого океана и мечтая об Ултуане, что скрывался далеко на западе, и о величественных башнях Анлека. К мечтам ее примешивалась нотка горечи.

Когда солнце опустилось в золотые волны, она ощутила, что, несмотря на все попытки достичь Нагарита, он с тем же успехом мог бы находиться в какой-нибудь другой реальности. Отец без раздумий нанял бы корабль, если бы она пожелала отправиться в Анлек, но Хеллеброн не собиралась ехать туда с пустыми руками. Богатство ее отца превосходило богатство многих древних княжеских семей, но ступить на причалы Галтира без длинного шлейфа славы, тянущегося за ней, означало уравнять себя с дочерью простого фермера или торговца луком. Стук в дверь оторвал Хеллеброн от горьких мыслей. Она отбросила несколько непокорных локонов, приняла позу, показывающую, что незваный гость отвлек ее от важных размышлений, и разрешила посетителю войти.

Это оказалась Лириет. Хеллеброн не сразу заметила ее — сестру практически затмевал высокий капитан в ярких доспехах. Нагрудник его был усыпан сапфирами.

— Доброго вечера, сестричка, — сказала Лириет.

— И тебе, сестра, — сказал Хеллеброн, вставая. Она вежливо кивнула офицеру: — Вы, должно быть, Маэнредиль.

— Это высокая честь для меня, княжна, быть представленным вам, — ответил тот.

Волосы у него были цвета черного янтаря, и он перевязывал их сзади золотой лентой. Он окинул Хеллеброн быстрым оценивающим взглядом, прежде чем столь же быстро и внимательно осмотреть ее покои.

— Вы так же красивы, как и ваша сестра.

Хеллеброн все еще ощущала дрожь удовольствия, когда ее называли княжной, и она видела заинтересованность в глазах капитана. Сестра очень удачно подобрала себе пару. Хеллеброн же поклялась, что никогда не выйдет замуж меньше чем за князя.

— Я хочу тебе кое-что показать, — сказала Лириет. — Маэнредиль предлагает взять нас с собой в одно место. Такого ты точно раньше не видела.

— Весьма расплывчато, сестричка.

Хеллеброн перевела взгляд на Маэнредиля.

— Если это новая разновидность оргии у Атарты, я должна отказаться. Конечно, существует много видов плотских удовольствий, из которых можно извлечь массу наслаждения, но я не считаю возможным предаваться им в одной компании с родной сестрой.

К его чести, Маэнредиль смутился и отвел взгляд. Лириет, казалось, даже не заметила этого.

— Нет, ничего подобного, сестра. Это воинская церемония.

— У меня нет никакого желания смотреть, как солдаты маршируют туда-сюда, — ответила Хеллеброн.

— О, это совсем другое, — хихикнула Лириет. — Я не хочу испортить тебе первое впечатление. Пусть это будет сюрприз. Пожалуйста, пойдем с нами. Ну чем ты собиралась заняться вечером? Сидеть тут, завидовать красоте звезд и слушать песни волн?

Хеллеброн посмотрела на них двоих, стоявших под ручку у дверей. Взгляд Маэнредиля снова стал игривым.

— Полагаю, если пойдете с нами, это вас развлечет и вы узнаете нечто новое, — сказал капитан. — На этом собрании разрешается присутствовать очень немногим дамам, но те, кто там был, обычно остаются очень довольны.

— Ну допустим, — сказала Хеллеброн, изображая слабый интерес.

Но она и в самом деле была заинтригована. Она не видела, чтобы ее сестра так сильно влюблялась в другого эльфа, с детства, и, если уж больше нечем заняться, было бы мудро уделить некоторое время Маэнредилю, чтобы разобраться, что представляет собой, возможно, будущий зять.

Когда Хеллеброн поинтересовалась, какая одежда потребуется для этого события, ей сказали, что они едут за город. С помощью Лианнин она быстро выбрала костюм для верховой езды, туго стянула волосы и надела пару высоких сапог. Они уже ехали по восточной дороге, когда солнце наконец скрылось за Атель Торалиеном. Маэнредиль взял с собой походный фонарь, который очень пригодился, когда всадники свернули с главной дороги на юг, к лесам.

Они ехали, и только фонарь Маэнредиля и россыпь звезд в вышине освещали их путь. Когда нырнули под своды леса, Хеллеброн заметила впереди оранжевое мерцание факела. Вскоре они нагнали других эльфов, верховых и пеших. Те тоже двигались в сторону юга. Большинство попутчиков носили доспехи; судя по нарядам некоторых других, это были придворные.

Они выехали на широкую поляну. Ее освещал один, но очень большой костер, языки огня достигали ветвей окружавших поляну деревьев. В его красноватом свете Хеллеброн увидела сотни эльфов. Дым плыл между деревьями и запутывался в ветвях деревьев, как красный туман. Пахло не только горящим деревом; Хеллеброн ощутила острый и сладкий аромат, который не смогла распознать.

— Жертвоприношение Анат Раеме? — вздохнула Хеллеброн. — Я посетила больше охотничьих жертвоприношений, чем могу вспомнить. Ты правда разочаровала меня, сестричка.

В ответ Лириет улыбнулась и кивнула в сторону костра. Маэнредиль помог Лириет спешиться, так же как и Хеллеброн. Он взял обеих сестер за руки и отвел на край поляны. Приблизившись к костру, Хеллеброн подумала, что распознала удививший ее запах: это был жарящийся кабан. Она поискала глазами тушу в пламени, но ничего не обнаружила. Прищурившись, разобрала только несколько костей среди горящих бревен. Теперь, присмотревшись, княжна заметила, что поляна покрыта темной утоптанной золой от многих предыдущих церемоний.

Они ожидали в молчании, пока Хеллеброн не заскучала окончательно. Разглядывание остальных участников не сильно-то развлекло ее: в основном это были военные в самых разных званиях. Отблески пламени играли на их доспехах и мечах, которые они прижимали к бедру. Эльфы терпеливо ждали чего-то, не произнося ни слова.

— Тут произойдет хоть что-нибудь? — прошептала Хеллеброн. — Я всю ночь должна дышать вонючим дымом?