— Слава Кхаину, — сказала Хеллеброн, выплескивая остатки из чаши в жаровню.

Пламя захлебнулось, но не потухло совсем. Его языки прибило к горелке, оно стало синим, но снова разгорелось, к нему вернулся обычный цвет.

Летруис удовлетворенно кивнул.

— Вы способная ученица, — сказал жрец. — Внимательны, полностью отдаетесь делу и жадны до знаний.

— Благодарю, — сказала Хеллеброн, взяв ткань, предложенную Летруисом, чтобы вытереть губы.

— Более ста дней назад вы пришли ко мне, чтобы познать путь Кхаина, — сказал жрец. — Если вы хотите стать по-настоящему искушенной в мастерстве Властелина Убийства, мы должны проводить вместе больше времени. Недостаточно ходить сюда через два дня на третий. Если действительно желаете стать ученицей Кхаина, вы должны отказаться от своей жизни и всю ее посвятить служению Ему. Если не готовы сделать этого, нет смысла продолжать.

— Но вы уезжаете из Атель Торалиена, — сказала Хеллеброн. — Хотите, чтобы я последовала за нашими войсками? Покинула город?

Летруис пожал плечами:

— Если не собираетесь полностью отдаться в кровавые объятия Кхаина, я больше не буду учить вас.

— Мой отец этого не одобрит.

— Не всякая жертва приносится ножом и кровью, Хеллеброн, — сказал Летруис. — У вас есть выбор. Не торопитесь принять решение. Приходите ко мне через два дня, в ночь перед отправкой на фронт.

Хеллеброн кивнула и с легким поклоном покинула святилище. Она медленно поднималась по ступенькам из подземного зала, все еще слегка одурманенная мечтокорнем и клинкотравой. Короткая лестница вывела ее в открытый храм. На черных гранитных сводах и колоннах были выгравированы руны Кхаина.

Вокруг нее раскинулись черные и фиолетовые армейские шатры, загоны, склады, арсеналы и кухни — все, что появляется на месте сбора армии. Наггаротты готовились к походу далеко на восток и на юг. Князю Малекиту и Ултуану были нужны новые земли.

Пока Хеллеброн шагала по утоптанной грязи, действие трав прошло, и у нее разболелась голова. Также ей причиняла боль и собственная нерешительность.

Летруис хотел, чтобы она сделала выбор, но тот был не так-то прост. Желала ли она на самом деле отказаться от всего, что принадлежало ей по праву как дочери правителя Атель Торалиена? Отказаться от всех удобств, для наслаждения которыми ее растили, жить в каком-то темном храме и таскаться через весь мир туда и обратно вместе с воюющей армией?

На этом месте Хеллеброн призадумалась. Она вспомнила, что привело ее к Кхаину, кроме ощущения огромной силы и энергии, которые давало жертвоприношение: власть. Верховные жрецы были очень влиятельны, а значение Кхаина для армии Нагарита и связь с Аэнарионом служили мощными инструментами. Но вся эта сила не стоила ничего, если Хеллеброн не могла взять ее с собой, когда наконец отправится на Ултуан.

Она подошла к колодцу, зачерпнула воды и смыла кровь с лица и рук. Красная палатка рядом предназначалась для жреца и служителей. Хеллеброн нырнула внутрь, сняла окровавленный балахон и натянула темно-красное платье, перехватив его широким черным поясом.

В палатке хранилось все для богослужений и жертвоприношений Кхаину: чаши и ножи, кулоны и пилы с ритуальными гравировками. Стальное кольцо, покрытое черной эмалью, лежало на небольшом алтарном камне. Хеллеброн никогда не видела, чтобы Летруис надевал Корону Жертвоприношения, и задумалась, что бы это могло значить. Она знала только, что та так называется, и решила расспросить жреца, когда вернется.

Мимолетная мысль помогла ей принять решение. Если бы Хеллеброн связала свою судьбу с Летруисом, это ни на йоту не помогло бы в осуществлении ее честолюбивых замыслов. И не произвело бы никакого впечатления на Морати: Хеллеброн стала бы просто одной из многих жрецов и жриц Кхаина, служащих в армии Нагарита. А Хеллеброн должна была сделать нечто большее. Так же, как Морати, научила поклоняться Эрет Кхиали, Морай-хег, Анат Раеме и другим богам и богиням, Хеллеброн принесет власть Кхаина народу Атель Торалиена.

Летруис слишком консервативен, но он настоящий жрец. Он полезен как источник знания — на данный момент. Только на данный момент. Когда Хеллеброн узнает у него все, что можно узнать, то пойдет своим путем. Она целыми днями сидела в отцовской библиотеке, копаясь в истории Нагарита, читая все, что могла найти о том, как было основано царство Аэнариона. Ее глубоко впечатлили рассказы о войнах, которые Аэнарион выигрывал с Сеятелем Вдов, мечом Кхаина, в руках. Теперь она знала, как Бог Убийства благословил наггароттов на изгнание демонов, обрушившихся на Ултуан.

Почти никто уже не помнил тех старых сказок. В то время как искатели наслаждений растрачивали себя на оргии и дурманящие травы, а извращенные поэты возносили хвалу Эрет Кхиали, истинная суть Нагарита была вытолкнута на обочину жизни. Хеллеброн теперь стала княжной, дочерью гордого воина и одного из самых могущественных эльфов в новых землях. Ее долгом и было напомнить эльфам об их великой истории и проследить, чтобы земли Нагарита оставались сильными и верными традициям, которые заложил Аэнарион.

Хеллеброн принесет волю Кхаина народу Атель Торалиена и создаст второй Анлек в Элтин Арване. Как пророчица Кхаина она затмит достижения других жрецов — исключительно мирские.

Хеллеброн направилась в город, а в голове ее маршировали армии последователей, присягнувших Кхаину, готовых выполнить любой ее приказ. Она вспоминала эффектное прибытие Морати в Атель Торалиен и мечтала о дне, когда ее тоже будут приветствовать восхищенные толпы, а поэты — воспевать.

Князь Аландриан отнесся к новости спокойнее, чем ожидала Хеллеброн.

— Тебе будет полезно узнать что-то о жизни за этими стенами, о мире, который чуть больше, чем гобелены и подушки, — сказал отец. Он подался вперед в кресле и положил руки на заваленный свитками письменный стол. — И возьми с собой Лириет.

Хеллеброн заколебалась. Разговор шел слишком легко, и она чуяла какой-то подвох.

— Когда вы покинете город, я уже ничем не смогу вам помочь, — сказал Аландриан. — Ни жрецы, ни генералы не будут делать скидок на происхождение. Хорошо, что ты хочешь стать сильнее, но придется полагаться только на себя.

— Я поняла, отец, — сказала Хеллеброн.

Она посмотрела на его открытое лицо и поняла, что это не просто слова, чтобы сбить ее боевой запал; отец хотел сказать именно то, что она услышала. Он не отречется от нее, но и не собирается использовать свое влияние для помощи ей.

— Когда Лириет и я вернемся, мы принесем нашей семье славу и уважение.

— Ты и твоя сестра должны позаботиться друг о друге, — сказал он. — Я знаю, что вы очень близки, но вы будете нуждаться друг в друге больше, чем сейчас можно представить.

— А что, если Лириет не захочет ехать? — спросила Хеллеброн.

— Она захочет, — с нежной улыбкой ответил отец. — Лириет обожает тебя, и если ты попросишь ее пойти с тобой, она пойдет.

Хеллеброн обдумала этот вопрос. Как-то ей не пришло это в голову. Одно дело — связать свою жизнь с культом Кхаина, другое — решить судьбу сестры. Но разве не Лириет познакомила Хеллеброн с кхаинитами? А Лириет будет рада находиться рядом с Маэнредилем и на фронте.

— Я не буду заставлять ее, отец, но если она решит пойти со мной, мы обе станем сильнее.

Аландриан кивнул.

— Еще кое-что, дочь моя, — сказал он. — Если ты познаешь путь Кхаииа, как я и многие другие, то должна будешь научиться не только правильно вести церемонии и приносить жертвы. Ты должна принять все дары Кхаина и научиться воевать. Это самая важная часть наследия, которое Аэнарион оставил наггароттам, — не забудь.

Теперь пришла очередь Хеллеброн понимающе кивнуть.

— Я изучу все пути крови — и в храме, и на поле битвы. Мы покажем Нагариту, что истинный дух наггароттов не покинул Атель Торалиен.

Князь Аландриан обошел вокруг стола и обнял Хеллеброн, провел рукой по ее длинным волосам.

— Не сомневаюсь, что я еще буду очень гордиться вами, — сказал он и на мгновение задержал свою руку в руке дочери. — Весь Атель Торалиен будет гордиться.