Анеллион посмотрел на Хеллеброн взглядом, полным ненависти. Мягко опустив Маинет на землю, Анеллион встал, дрожа от ярости.

— Кхаин забрал Свое, — сказала Лириет, вставая рядом с сестрой и держа кинжал на изготовку.

Хеллеброн все еще находилась под впечатлением поступка мастерицы. Маинет было поручено напасть на Анеллиона, но по здравому размышлению так оказалось еще лучше. Хеллеброн собралась с мыслями и поняла, как можно выиграть эту схватку с Анеллионом.

— Гнев, который вы чувствуете, ярость, пронизывающая вас, — это дар Кхаина, — сказала Хеллеброн. — Вы не можете обвинить жрецов за деяния богов. Сегодня Кхаин выбрал вас Своей жертвой; вы должны испытывать благодарность за то, что ваша возлюбленная предпочла принести в жертву себя вместо вас.

— Это происки против меня и культа Эрет Кхиали, — сказал Анеллион. — Не думайте, что вам удастся остаться безнаказанными!

— А кто даст вам силы мстить? — спросила Лириет. — Эрет Кхиаль? Анат Раема? Атарта? Нет, вы желаете силы, которую может дать только Кхаин. К Нему вы должны обратиться, когда хотите излить свою ненависть и страх. Кхаин сделал Свой выбор и счел вас недостойным.

Хеллеброн заметила рябь, идущую по толпе; последователи Анеллиона и сочувствующие им эльфы схватились с кхаинитами. Но для прямого противостояния было еще слишком рано.

— Прекратите свою мелкую возню! — закричала она, указывая кинжалом на скандалистов. — Сегодня Кхаин снизошел к нам. Не порочьте священную красоту момента мелкими дрязгами, что волнуют лишь смертных! Маинет вручила свою душу Кхаину, и мы должны отдать Ему ее плоть.

Лириет склонилась над трупом Маинет, занесла кинжал над раной в ее груди.

— Нет! — Анеллион бросился на Лириет.

Невеста Кхаина проворно шагнула в сторону и ударила его кулаком в челюсть. Удар сбил жреца с ног и заставил растянуться на земле.

— Не гневи Кхаина, не лезь в Его дела! — прорычала Хеллеброн, вставая между Анеллионом и телом его возлюбленной. — Он заявил Свои права на одного из нас сегодня. Не заставляй Его око устремиться на тебя!

Слезы текли по лицу Анеллиона, когда Лириет присела над Маинет и вырезала сердце. Жрица почтительно подняла его и показала притихшей покорной толпе — эльфы только теперь осознали, что произошло.

— Слава Кхаину, — тихо сказала Лириет. — Прими эту жертву и не возлагай Свою кровавую руку на наши жизни. Да насытит тебя эта кровь и плоть.

Она бросила сердце в огонь и упала на колени. Хеллеброн повторила ее действия, склонившись перед костром. Стоявшие позади эльфы последовали примеру своих предводительниц, склоняя головы и опускаясь на колени в священном трепете.

— Слава Кхаину.

Это был не победный крик, а испуганный шепот сотен эльфов.

Хеллеброн улыбнулась, глядя в огонь и зная, что никто не видит ее лица.

Самопожертвование Маинет произвело оглушительный эффект во всем Атель Торалиене. На Хеллеброн и Лириет обрушилась лавина эльфов, ищущих защиты от гнева Кхаина. Многие пришли просто чтобы воздать хвалу, но большое количество эльфов заинтересовалось самим путем Кхаина. Эти хотели не только выучить наизусть молитвы и участвовать в ритуалах, но и сражаться за Него.

Лириет и Хеллеброн сердечно привечали новообращенных. Использовав деньги и влияние отца, они заняли одну из вилл, которые выходили на площадь, где Маинет принесла себя в жертву. Были наняты мастера, чтобы перестроить здание в храм. Это заняло не день и не два, но в конце концов у ворот появилась статуя Кхаина из черного гранита, а вдоль стен вознеслись железные жаровни, в которых пылал магический огонь.

Невесты Кхаина собрали самых многообещающих последователей и начали обучать их военному делу, познакомив в том числе с различными сборами трав, которые позволили бы им сражаться, не зная страха и усталости.

Со своей стороны представители остальных культов признали свое временное поражение. Случившееся с Маинет наполнило страхом их сердца, и жрецы и жрицы других богов теперь решались высказываться против культа Кхаина только на собраниях собственных аколитов. Хеллеброн могла бы додавить, но не стала; ее внимание было полностью поглощено тем, чтобы укрепить власть над свежими последователями, которые шли в новое святилище Кхаина нескончаемым потоком.

Многие из этих неофитов были доведенными до отчаяния другими эльфами, их привлекали россказни о том, как Кхаин овладел Маинет и вынудил ее совершить самоубийство. Они регулярно наносили себе порезы, в прямом смысле надеясь отделаться от Владыки Убийства малой кровью. Хеллеброн и Лириет руководили этими ритуальными кровопусканиями, присматривая, чтобы новые адепты не причинили себе слишком серьезный ущерб, и внушая уверенность и объясняя, что жажда Кхаина может быть утолена кровью, предложенной с приличествующим смирением.

Осень стала зимой, а когда зима превратилась в весну, в Атель Торалиене уже полностью установился новый жизненный ритм. Секта Хеллеброн насчитывала несколько тысяч последователей, что превышало численность даже культистов Эрет Кхиали. Укрепив власть в городе, Хеллеброн устремила свои амбиции дальше. Для нее было недостаточно руководить самым крупным культом Атель Торалиена; она хотела, чтобы поклонение Кхаину было ведущим культом среди наггароттов, и для этого требовалось расширять свое влияние и за пределы города.

Самых надежных и способных последователей Невесты Кхаина отправили в другие крупные города колоний. Их задача была проста — увеличивать паству Кхаина за счет эльфов из остальных княжеств, — но довольно рискованна. Хотя нагаротты никогда не сомневались в Кроваворуком, открытое поклонение ему в других княжествах не поощрялось. Посланникам Невест Кхаина предстояло работать тайно, осторожно расширяя сферу влияния, привлекая тех, кто давно был внутренне готов именно к этому.

В течение следующего года возросла вера Хеллеброн не только в Кхаина, но и в саму себя. Пусть они были не единственным, но точно — самым сильным культом в городе, казна храма ломилась от пожертвований. И Хеллеброн написала Хорландиру, верховному жрецу Кхаина в Анлеке.

В этом письме она превозносила достоинства своих кхаинитов и рассказывала Хорландиру, чего им удалось добиться в Атель Торалиене. Княжна надеялась, что рассказы о ее деяниях начнут распространяться в Анлеке, подготавливая почву для ее появления там.

«И очень может быть, — подумала она, — даже Морати услышит обо мне».

Когда еще одна зима стала весной, Хеллеброн получила ответ от Хорландира. Он похвалил ее работу во имя Кхаина и заверил, что такая преданность не останется незамеченной.

В письме также содержалось предупреждение. Рост культа Кхаина в Атель Торалиене был частью большого движения, охватившего всю страну, и в Нагарите представители других сект предпринимали отчаянные усилия, чтобы воспрепятствовать растущей популярности кхаинитов. Хорландир, беспокоясь, как бы соперничающие культы не обрушили свою зависть на оторванных от общей поддержки кхаинитов Атель Торалиена, советовал Хеллеброн не спускать глаз с остальных глав культов в городе.

Хотя Хеллеброн был склонна пренебрегать подобными советами, Лириет быстро излечила ее от чрезмерной самоуверенности. От Лианнин, которая уже зарекомендовала себя восторженным, исключительно полезным членом секты — и даже успела приобрести некоторую собственную известность, сестры узнавали о каждом недовольном шепотке. Почти два года прошло с того момента, как Маинет драматически принесла в жертву саму себя, и многие последователи начали разочаровываться в Невестах Кхаина. Лириет подозревала, что это мутят воду провокаторы из соперничающих сект, но даже Лианнин не могла указать ни одного из главарей тихого бунта.

Прежде чем Хеллеброн смогла взяться за обдумывание, что же им лучше предпринять, от аколитов просочились более тревожные известия. Несколько эльфов исчезли, и всё указывало на то, что это дело рук жрецов Эрет Кхиали. Поговаривали, что культисты богини мертвых прокрались в дома кхаинитов и похитили их, хотя ни один из свидетелей не мог утверждать, что видел это своими глазами.