Он кричал от ринга, на котором спарринговали двое: парень и девчонка. Девчонка явно лидировала. Порхала вокруг парня, как бабочка, и жалила, как… нет, не пчела. Кто-то хуже, гораздо хуже. Болотная змеестрекоза, например. Те еще твари. Могут кусать зубами или жалить хвостом. И попробуй угадай, что пойдет в ход в очередную атаку. Яд у них действует молниеносно. Зато ценится на вес золота.

— Я по объявлению! — крикнул мужчине — судя по всему, тренеру, показывая экран телефона.

— Что⁈ — не расслышал он.

— По объявлению!

Я не решился подойти ближе. Слишком чисто было вокруг, а я в уличной грязной обуви.

— Ямэ! — крикнул тренер, и наступила тишина. Исчез скрип обуви, перестали наносится удары по груше, с лязгом опустилась штанга на стойку. Лица всех обратились ко мне. Человек семь, если не считать тренера.

— Мы уже почти закрываемся, — говорил тренер, вразвалочку подходя ко мне.

Походка у него была вызвана отнюдь не бравадой, а многолетними тренировками.

— Тогда стоило написать часы работы на объявлении. И на двери, — возразил ему, не видя вообще никаких признаков скорого закрытия.

Тренер подошел, поправил круглые очки на носу и оглядел меня снизу доверху. Результат, видимо, нашел не очень удовлетворительным, потому что сказал:

— Приходите завтра к семи — посмотрим, на что вы способны.

Развернулся и пошел обратно к рингу, не обращая на меня внимания.

Нет уж, так просто я уходить не собирался.

— Зачем ждать до завтра? Я ведь уже здесь. И кстати, почему «Пушинка»? Мягко садитесь и жестко бьете? Или какой у вас девиз?

Тренер остановился на месте, размял шею, наклоняя голову из стороны в сторону.

— Тренер! — вдруг крикнули отчего-то знакомым голосом. — Разрешите, я проведу ему тест? Мне как раз не помешает разогреться перед спаррингом с Лизой.

Со стороны спортивных снарядов шел высокий парень в спортивной черной майке и красных шортах.

Ох…

Кажется, узнаю эти серые глаза. И совершенно точно узнаю уже пожелтевшую шишку на лбу. Громила из парка, который преследовал нас с Алисой. Он мрачно улыбался, глядя на меня.

Тренер кивком головы спросил меня, готов ли. В ответ я громко рассмеялся и, широко улыбаясь, радостно ответил:

— Похоже, кого-то сейчас отметелят!

Коршунов Юрий Алексеевич, сын графа Коршунова, попал в самый престижный отдел компании не за заслуги, а по блату. К счастью для его отца, Юрий не был идиотом, хорошо разбирался в химии, фармакологии, микробиологии и прочих, необходимых в его работе дисциплинах. Сам Юрий понимал, каким образом получил это место, но ничего против не имел. Если род дает тебе такие привилегии, нужно ими пользоваться во благо рода. Ну или во благо самого Юрия. Он же тоже часть рода. Так что никакого противоречия он здесь не видел.

Глава отдела исследований, Татищев Никита Сергеевич, на той неделе возложил на Коршунова новую задачу. Выяснить, какой раствор или набор кислот использовал Исаев для выделения вихретоксина.

Сколько Юрий ни бился над царской водкой, о которой писал в своем отчете Исаев, у него ничего не выходило. Он перепробовал кучу составов и смесей, экспериментировал на лучшем оборудовании компании, но не смог добиться хоть сколько-нибудь похожего эффекта. Кислота то уходила в реакцию с благородными металлами, то, наоборот, с органикой. Но никак не вместе. Образец, в котором выпал в осадок вихретоксин, совсем не помогал в этом деле. Его забрали из лаборатории отдела по контролю качества. Повторить этот эффект Коршунову не удавалось.

Тогда он решил, что ему нужен чистый образец. Проанализирует его состав и сделает такой же. Не зря же он работает в лучшем отделе компании! И он оправдает доверие самого Воронова.

Но где же взять чистый образец этой странной царской водки, если не там, где ее сделали? «Во рту». В отделе разработки и тестирования удобрений.

Из-за угла в коридоре Коршунов видел, как ушли Алиса с Исаевым. Затем вышел Бойлеров в ярко-желтом дождевике. Как только по коридору разнесся звук закрытия дверей лифта, Юрий проскользнул к двери лаборатории. Она оказался незаперта, и он ухмыльнулся такой безалаберности Бойлерова. Удача сегодня на стороне Коршунова.

Он прокрался мимо стола Бойлерова, миновал рабочее место этого выскочки Исаева и Селезневой. В кабинете было темно, поэтому он подсвечивал путь телефоном. Искомое Юрий нашел только в другом конце кабинета. За стеклянными дверцами шкафчика, среди других бутылок, склянок и колб, тускло блеснули золотом четыре пробирки в пластиковой стойке.

Коршунов сразу понял, что это оно. Воровато оглянулся, боясь, что кто-то заметит, одернул себя, что никого здесь нет, но все же не смог избавиться от ощущения, что он совершает недостойный дворянина поступок. Крадется как вор, боится как вор, и ворует… тоже как вор. Но на благо себя, то есть своего рода, можно пойти и не на такое.

Юрий дернул дверцу шкафчика. Удача оставила его здесь — дверца оказалась заперта. Ухмыльнувшись, Коршунов сунул руку в карман и нащупал продолговатый предмет, завернутый в ткань. Он был бы идиотом, не предусмотри подобный исход. Вытащил на свет тряпичный сверток и развернул его на столе.

В свете телефона блеснул тусклый от времени металл. На куске ткани лежал темного цвета ключ. Длиной около одной пяди, он был искусно вырезан в виде человеческой фигуры. Головка ключа — обнаженный женский бюст, руки подняты над головой и соединяются ладонями, на голове тюрбан, крохотные глаза закрыты, соски на груди темнеют, а ниже тело превращается в клубок змей. Змеи, обвиваясь вокруг друг друга, составляли основную, «рабочую» часть ключа. Та заканчивалась полудюжиной змеиных голов.

Коршунов протянул руку к головке ключа, и женщина раскрыла рот, наполненный мелкими острыми зубами, в беззвучном крике. Юрий дал ей испить своей крови из пальца, поморщившись от боли. Змеи расплелились, раскинулись шестью щупальцами и ринулись в замочную скважину на стеклянной дверце, когда графский сын поднес ключ к замку.

Щелчок, и дверца шкафа открылась. Коршунов схватил пробирку и быстро закрыл замок.

— Ты что это здесь делаешь? — громыхнул в тишине чужой голос, и зажегся яркий свет.

Сердце в груди Коршунова глухо бумкнуло от неожиданности, он дернулся, и артефакт вылетел из его руки, закатившись под один из столов.

В дверях стоял Бойлеров, в руке у него дымился стакан кофе с изображением двухвостой русалки на картоне.

— Я повторю вопрос для тех, кто обладает таким же острым слухом, как крот — зрением, — настойчиво повторил Бойлеров. — Что ты здесь делаешь, Юрий Коршунов?

В ушах гулко стучала кровь, в горле застрял ком. Юрий с трудом проглотил его и сказал первое, что пришло ему в голову:

— Я искал Алису Селезневу.

— Ну и как? Нашел?

— Н-нет… — заикаясь ответил Коршунов.

Он попытался себя одернуть, мол, он же сын графа и боится какого-то простолюдина? Но взгляд Бойлерова был столь ненавидящим, прожигающим насквозь и проницательным, что Юрию казалось, будто начальник ОРТУ видит его буквально насквозь. Смотрит, как на вещь, которая встала и мешается на его пути. Старый шкаф или ржавая развалюха, намертво вставшая посреди дороги.

Бойлеров, не сводя немигающего взгляда с Коршунова, медленно отпил из чашки горячий кофе и издал короткий выдох «А!», полный удовлетворения.

— Ты у меня под столом посмотри. Вдруг Селезнева там прячется? — предложил он.

— Ч-что? Зачем ей там прятаться?

— Затем же, зачем и ты сидишь под столом своего начальника… — тихо процедил Бойлеров, а затем взорвался, как перекипевший котел: — А ну, пошел отсюда! Это моя лаборатория! Что ты здесь забыл, а? Пошел-пошел-пошел!

Иван Степанович, бешено вращая глазами, пошел на Коршунова. Юрий сорвался с места, оббежал стол с другой стороны и рванулся к двери. Только оказавшись в лифте за закрытыми створками он выдохнул, сунув в карман пробирку с кислотой.

— Больной ублюдок…