Ручку дергать перестал. Подойдя к двери, прислушался, но ничего не услышал. Открыл дверь, выглянул. В коридоре пусто, только доносился быстрый удаляющийся топот ботинок.

Кто бы это ни был, он уже ушел.

Хозяин артефакта обнаружил свою пропажу. Жаль, я не успел его заметить. С другой стороны, хорошо, что он не вошел. На рабочем столе была развалена целая куча моих тайн в виде всякой алхимии.

Вернувшись в кабинет, собрал мусор и сложил в несессер, чтобы выкинуть его по дороге. К девяти вечера стабилизация артефакта завершилась. Для проверки взял его в руку, на языке сразу появился приторный вкус яичного латте.

Отлично! Завтра будет весело… Только куда спрятать артефакт, чтобы Бойлеров его не нашел? Все три часа я размышлял на эту тему и остановился на варианте, что вшиваю его под воротник рабочего халата начальника. В столе Исаева нашелся набор ниток и иголок. А шкафчик Бойлерова оказался не заперт. В нем висел халат и сменный комплект одежды на всякий случай. Вшил маленькую подкладку под воротник, снабдив таким узлом, который распустит нить, если потянуть за кончик. Чтобы быстро вытащить артефакт, когда понадобится.

Закончив, отправился домой. По пути сделал крюк и заглянул в отделение банка, чтобы снять со счета наличность. Само отделение уже не работало, но в закутке неярко светился экран банкомата. Снял необходимую сумму и продолжил путь.

Дома разогрел вчерашнее рагу на ужин.

— Макс? — высунулся из комнаты Роман, когда я мыл посуду. Наверху снова кашляла вдова Баранова. — Не слышал, как ты пришел. Тут тебе посылка, видел?

— Нет, — нахмурился в ответ, осматривая кухню.

— Глянь под столом. Это от Листницкого, — сказал сосед и вернулся в свою комнату.

Под кухонным столом и правда нашелся небольшой деревянный ящик, заколоченный гвоздями. К нему предусмотрительно прилагался маленький лом, которым я вскрыл крышку.

— А вы шустро, барон, — присвистнул, оценив содержимое.

Внутри, расфасованные по пакетам, лежали пучки трав и кореньев из того списка, который я недавно отправил Листницкому. Взял в узкой нише в стене напротив туалета моток веревки. Ниша играла роль небольшой кладовой. Там было довольно пусто, но кое-что имелось.

Веревку протянул несколько раз в своей комнате над кроватью и развесил сушиться травы. Оценил проделанную работу со стороны, встав в дверях, и недовольно покачал головой.

Этак я свою спальню превращу в лабораторию алхимика. Надо бы заняться поиском другой квартиры или отдельного помещения для складирования ингредиентов. Уже было некуда складывать, а послезавтра, в четверг, еще хочу съездить до пещеры, где лежит мертвый гриборог. Тело надо препарировать и собрать все ценное. Еще бы найти куда сбыть, но об этом потом подумаю.

Часы показывали ровно пол-одиннадцатого. Лечь бы спать, но сверху снова зашлась кашлем вдова Баранова. Тяжело было это слушать. Не потому, что громко или мешает, просто человек явно сам страдает больше, чем его окружение.

Не мог и дальше оставаться в стороне. К тому же наконец появилась возможность помочь.

Сорвал с веревок корень солодки, вербену, ромашку и Susurrus Aerius. Точнее, что-то на нее похожее. Но память Исаева подсказывала, что это травка с узкими, светлыми посередине листьями, будто припорошенными серебристой пылью, хорошо укрепляла организм и облегчала кашель. В моем мире такая трава называлась у простолюдинов шептунья-ветрянка. Росла почти везде, и пили ее каждые осень и весну, в сезон простуд. В этом мире трава звалась сребропыльник.

Поставил готовиться на кухне отвар из этих трав. Простой и действенный. Пока закипала вода, нашел старый желтый конверт, сунул в него двадцать тысяч, заклеил и подписал:

Господину Копылову от барона Листницкого. В благодарность за спасение дочери.

Положил на кухонный стол. Попозже отдам.

Вскоре в небольшой кастрюле закипела вода. Закинул травы, убавил огонь и накрыл крышкой.

Что еще нужно было сделать? Ах да, я хотел почитать дневники Исаева. Думаю, это ускорит восстановление его памяти.

Первой взял самую старую тетрадь в переплете из задубевшей от времени кожи. Положил на кухонный стол перед собой и погрузился в чтение. Ветхие желтые листы были заполнены почти выцветшими чернилами: прочитать можно было не все, но многое.

Если раздобуду radix sulphatis atramenti, смогу проявить чернила. Но пока не знаю, где достать подобное растение. Оно и в моем-то мире встречалось редко.

Судя по датам, записи вели еще до начала той войны, о которой рассказывал Роман. За полвека до нее, то есть двести пятьдесят лет назад. Этот предок-Исаев был главным в роду Исаевых. К сожалению, из записей было не разобрать — граф или барон, или кто еще. Но род точно был не из последних. Похоже, земли Исаевых располагались в краю, который звался в этом мире Сибирью. Нашел множество указаний на места с редкими ингредиентами, но как их сейчас найти… За двести пятьдесят лет названия запросто могли смениться, а сами ингредиенты — уже исчезнуть. Однако, если занесет в те края, проверить стоит.

Жаль, но, похоже, все, что осталось от рода Исаевых, хранилось в шкафу их последнего представителя.

Выставленный на телефоне таймер завибрировал и запищал. Пора процедить отвар.

— Что делаешь? — на кухню вошел Роман. — Химичишь?

— Вроде того, — не стал отпираться я. — Алхимичу, если точнее.

— Чем помочь?

Я нахмурился, вставая из-за стола, закрыл собой плиту с готовым отваром.

— Тебе лучше уйти, чтобы не влезать лишний раз в противозаконные дела, Ром.

— А можно я сам разберусь, куда мне влезать, а куда — нет, ладно? — резко ответил друг, подступив ко мне на пару шагов. Через миг смягчился и пояснил: — Вчера утром я своими глазами видел, как твоя алхимия вернула к жизни маленькую девочку. Я хочу помочь…

Сверху вдруг снова послышался тяжелый надсадный кашель, хотя на часах была уже почти полночь. Вдова Баранова и заснуть не могла. Мы с Романом одновременно посмотрели на потолок. Когда приступ утих, он спросил:

— Это для нее, верно?

— Да.

— Говори, что делать.

Я кивнул, отошел в сторону и наклонился, взяв небольшое, белое с голубыми снежинками полотенце, висевшее на дверце старой духовки. Через него ухватил ручки кастрюли.

— Найди ситечко и еще одну емкость. Надо процедить отвар, — скомандовал Роману.

— Будет сделано! — с энтузиазмом отозвался он и полез в кухонный шкаф, обойдя меня.

Загремел посудой и достал литровый термос, воронку и тонкое сито. Я слил светло-зеленый, приятно пахнущий травами отвар в блестящую емкость, а Роман плотно закрутил пробку и крышку.

— А она откроет? — усомнился я.

— Виноват! — тут же исправился Роман, ослабив крышки.

Через пять минут, одевшись, вышли на лестницу и поднялись этажом выше. Вот только мы были уже не первые.

Под светом тусклой лампочки в дверь квартиры над нами ломились двое. Оба среднего роста, с расплывшимися от запоев чертами лица, в замызганных штанах и футболках. От обоих разило дешевым алкоголем.

— Достала харчеть, карга старая! — орал в замочную скважину один, с длинным горбатым носом. Второй в это время неистово долбил кулаком в дверь. — Прекращай, или сами тебя утихомирим! Слышала, нет?

Я шел по лестнице первым, поэтому и среагировал раньше Романа.

— Да вас весь дом уже слышал, — сказал, преодолевая последние ступеньки. — Лучше сами утихомирьтесь для начала.

— Э, тише будь! — хрипло и с угрозой заявил второй, чуть покрепче первого, прекратив молотить в дверь.

— А то что? Будете и с моей дверью воевать? Очень страшно…

— Ты бы поосторожнее… — начал говорить за спиной Роман.

А эти двое его, кажется, еще не заметили. Хотя и неудивительно: они еле на ногах стояли.

— Вася, а он дерзкий! Вали его! — показал на меня пальцем первый и, видимо, более трусливый.

Крупный Вася попер на меня, замахиваясь. Ударил, метя увесистым кулаком в челюсть, но я легко поднырнул под его руку и толкнул пьяницу на Романа. Тело уже лучше реагировало на опасность.