— Ну даже не знаю, — отвечает Настя и прячет от меня улыбку. — Если только не будете приставать.

— Честное пионерское! — салютую ей и смеюсь. Торможу и выхожу из салона. Невинно целую девочку в щеку и обхожу машину. Открываю правую пассажирскую дверь. — Запрыгивай.

— И что вы задумали? — спрашивает она, когда я снова сажусь за руль и включаю передачу.

— Сюрприз!

— Ну Марат! Вы точно не…

— Успокойся, милая моя. Я ничего плохого не задумал, поверь мне. Просто приятный ужин.

Несколько минут мы едем в тишине. Поглядываю, как девочка перебирает ножками рядом, явно чувствуя себя немного неловко. Только она не знает, насколько это сексуально выглядит, ее слабость, неуверенность и такая… натуральная женственность.

— Ты очень красивая, — с улыбкой говорю и заглядываю в ее зеленые глазки, которые она тут же прячет от меня. — Не нужно стесняться.

— Спасибо… Марат, а можно вопрос?

— Конечно. Что тебя интересует?

— Я… Как бы это сказать… Я не совсем понимаю.

Угадываю ход ее мыслей, но даю возможность все же выразить желаемое, раз уж оно рвется наружу.

— Говори, что думаешь, прямо.

— Ладно. Вы обычно так жестко… А вчера… Что-то изменилось? Вы же могли сделать со мной что угодно. Я в таком состоянии была.

— Обычно? — Улыбаюсь. — Всего один раз же было.

— Это как посмотреть!

— Прости, да. Понимаешь ли, Настенька, ты мне очень понравилась. Как девушка.

— И чем же? — наивно интересуется она.

— Чем? На этот вопрос сложно ответить, если у руля не голова, а душа. Я знаю, ты не такого ответа ждала.

— Это все, что вы можете мне сказать? Так не пойдет. Мне нужно знать, потому что это все… Я не знаю. Попытайтесь подобрать нужные слова. Сколько можно крутить мной как вздумается, не давая мне никаких ответов? Я же не игрушка. И мои чувства тоже.

— Что ты, милая, конечно! Как ты могла так подумать?

— Как? Да вы…

— Прошу тебя, потерпи еще совсем немножко. Сейчас приедем, и я за ужином тебе все расскажу, обещаю. Ты мне веришь?

— Ну да, вы же всегда держите свое слово, помню, как же. И куда это вы меня везете? Или мне и на этот счет нужно вам слепо довериться?

Пропускаю ее сарказм мимо ушей и съезжаю с трассы в частный сектор. Останавливаюсь у дома и жму кнопку на пульте. Ворота перед нами разъезжаются, открывая вид на двухэтажный дом из белого кирпича, с резными стенами, немаленьким декоративным садом и бассейном. Глядя на все эти красоты, девочка теряет дар речи и отвешивает челюсть.

— Я же говорил, сюрприз приготовил.

— Меня таким не купить, — врет она и тут же ошибается: — Это что, все ваше?

— Наше, — говорю с двойным смыслом, которого Настя, видимо, не улавливает. — А теперь пойдем покажу, что внутри.

Выхожу из машины, забираю с заднего сиденья пакеты и открываю Насте дверь, помогая выбраться из высоковатого для ее ножек внедорожника. Предлагаю руку, от чего она не отказывается, и веду ее в дом. Веду через прихожую и показываю ей большую гостиную.

— Присаживайся, а я сейчас все устрою. Ты какое вино предпочитаешь? — Вытягиваю из пакета две бутылки и ловлю задержавшийся взгляд девочки на Речото. — Понял. Я быстро.

Сервирую стол под сопровождение удивленного взгляда Насти, разливаю вино по бокалам и присаживаюсь напротив нее.

— Вот что я имел в виду утром.

— Вам удалось, Марат Артемьевич, — улыбается девочка, разглядывая на свету искрящееся дорогое вино.

— Просто Марат. Давай на ты, хорошо? А то я себя стариком чувствую каждый раз, когда ты мне выкаешь.

Пригубив вино, мы приступили к долгожданному ужину, и аппетит Насти меня даже немного поразил. В хорошем смысле слова. Она оказалась совершенно не переборчивой в еде и с большим удовольствием пробовала всего понемножку, с каждой секундой становясь все более раскрепощенной и общительной.

Даже я слегка потерял бдительность и оказался застигнутым врасплох скрипом входной двери и голосом сына:

— Пап, ты дома? Я кое-что забыл из вещей. Я мигом.

— Костя? — дрожащим голосом спрашивает Настя и белеет. — Что все это значит? Марат, ты…

— Не волнуйся. Я сейчас разберусь.

Поднимаюсь из-за стола и выхожу в прихожую. Прочищаю горло и обращаюсь к сыну:

— Я думал, ты уже не вернешься. Почему не сказал, что прямо сегодня собираешься съезжать?

— Ты же сам меня выгнал, забыл? Впрочем, я надолго не задержусь. Говорю же, забыл кое-что в комнате. О, а ты ужин готовишь? Угостишь сына, в последний раз?

— Если бы я знал, что ты придешь, накрыл бы и на тебя. Но ты проходи, конечно, — приглашаю его, будучи уверенным, что он откажется, съехидничает и сразу пойдет наверх, к себе. Я точно знаю, что взыгравшая в нем обида и гордость не позволит ему теперь сидеть вместе со мной за столом, когда у него на уме крутятся мои последние слова с мыслью о том, что ему в этом доме больше нет места.

Только я не учел, что Настя слышит нашу незамысловатую беседу. И слышит лишь слова, не понимая, на что я надеюсь. И надежда эта тает в следующий миг, потому что девочка громко отодвигает стул и поднимается. Привлекает этим внимание Кости, и тот вытягивает шею, заглядывая в гостиную.

— А, так ты здесь не один? У тебя гости?

— Сын…

— А знаешь, пап, я как раз голоден, так что с удовольствием составлю вам компанию, раз уж ты не против, — ухмыляется он, будто раскусил мой план, и делает несколько шагов вперед.

— А вот я против! — подает голос Настя и выходит к нам. — Марат, я не хочу сидеть с ним за одним столом. И вообще…

Костя выпучивает глаза, будто сошел с ума, и со злостью выплевывает:

— Ты? Здесь? А, я, кажется все понял. Ты выгнал меня из дома, чтобы привести сюда мою… Нет, эту дрянь! Вот как ты все обыграл, дорогой папочка?

— Закрой рот и не смей так говорить, слышишь? — Пытаюсь не выходить из себя, но его слова мигом выводят меня из равновесия.

— А

— Так это я дрянь? После всего, что ты сделал, я теперь дрянь? Да как ты… Нет уж, хватит с меня вас обоих. Знаете что, — кричит Настя, обходит нас за несколько метров и направляется на выход, — разбирайтесь тут сами, а я в этом больше не участвую.

— Нет, останься! — кричим мы с Костей в один голос, заставляя девчонку замереть как соляной столб. А я продолжаю: — Во-первых, не повышай на меня голос, щенок. А во-вторых, ты потерял эту прекрасную девушку, чему я несказанно рад, да. Ты ее недостоин. Тебе под стать такие же, как и ты сам. И отныне не твое дело, чем и с кем она будет заниматься, — киваю на Настю.

— Вот как? Для тебя собственный сын стал дерьмом?

— Нет. Я лишь говорю, что ты еще слишком мал и глуп, чтобы оценить, насколько замечательный человек дарил тебе свою любовь. Ты не способен этого понять.

— Замечательная? Да уж, она прям само великолепие, да, Настюш? Тьху! Мне мерзко находиться рядом с тобой. С вами обоими. Не зря говорят, что все Насти — шлюхи. И ты точно такая же, как все. Самая обыкновенная потаскуха!

— Ах ты ж, мелкий ублюдок! — цежу я сквозь зубы и рвусь к Косте, заношу раскрытую ладонь, чтобы ударить тыльной стороной ему в лицо. Но наглецу и здесь удается выкрутиться, сказав то, с чем трудно не согласиться хотя бы потому, что его слова задевают не только мои чувства.

— Э нет, папуля, даже не думай. — Он выставляет перед собой руки и самодовольно выдает: — Не меня тебе нужно наказывать, ведь это не я сплю с невестой своего сына! До такого я не опускался.

— Я все сказал, Константин! Так что прекрати нести чушь и выставлять себя жертвой. Эта девушка, — бросаю взгляд на Настю, — ничего тебе плохого не сделала и была верна тебе до последнего дня, пока ты, именно ты все не испоганил!

— Да она…

— Я не позволю ее оскорблять! Проваливай из моего дома! И чтобы ноги здесь твоей больше не было, никогда!

— Конечно, папуля, — язвит он, пятится назад и, перед тем как выйти за порог, бросает на меня последний взгляд и смачно плюет на пол. — Счастливо оставаться!