Я купила квартиру. Ездили смотреть вместе с Ником, но выбирала я сама. К тому моменту достаточно оклемалась. Втянулась в работу, в рутину — когда времени мало, то и страдать некогда.

Квартира оказалась неплохая, еще и в удачном месте. Просторная кухня-гостиная и отдельно спальня, санузел с окном мне тоже понравился. Из минусов — ремонта нет, голые стены. Хозяева хотели навести красоту, все ободрали, но тут или запал, или финансы кончились. Решили, что проще продать.

Ник осмотрелся и заявил, что ремонт — это не проблема. Я переспросила дважды, что он имеет в виду, у меня денег было впритык.

— Сделаем сами, — пояснил парень. — Стены ровные, обои только поклеить, на полы доски положить, в ванной плитку, — он почесал затылок, с плиткой, кажется, все уже не так просто. И все-таки решил: — Справимся!

И мы начали справляться. Днем оба на работе, каждый на своей. Он занимался техникой, я все глубже погружалась в энергетику (как раз для техники). Вечером делали у меня ремонт. С обоями проблем почти не возникло, с плиткой пришлось повозиться. Сами бы мы с ней не разобрались, но пришел отец Ника.

Был выходной, я готовила яичницу на одноконфорочной плитке, на кухне стояла только она и самодельный стол с двумя такими же самодельными табуретками. Мебель мы пока не покупали — сколотили из ящиков от стройматериалов. В спальне — матрас на полу, одежда свалена в кучу. И две статуэтки, те самые, которые я купила в съемную квартиру и забрала с собой, разумеется. Они стояли возле моего импровизированного спального места, и, засыпая, я смотрела на них, словно немного стирая грань между своим настоящим и прошлым. Гладила по изогнутой спине дельфина, обводила пальцем ветвистые рога оленя. И старалась не плакать.

И вот дверь открылась, зашел Ник, с ним мужчина средних лет, осмотрелся и принялся критиковать плохо подогнанные по рисунку обои и неплотно прибитые к стене плинтусы. Ник кивал и обещал переделать, я стояла с открытым ртом.

— Это мой отец, Маркус Флар, — представил его Ник. — Это моя подруга Эмма.

— Здрасьте, — я растерянно кивнула.

— День добрый, — отозвался господин Флар и не преминул заметить: — Вы бы хоть гвозди в стену вбили для одежды.

Пока же он пристроил кожаную куртку на угол двери в санузел.

— Мы через недельку за мебелью поедем, — заверил его Ник и повел показывать ванную комнату.

Я решила не мешать мужчинам, дожарила яичницу, от которой оба Флара вежливо, но решительно отказались. Маркус показал, как правильно замешивать раствор, как класть плитку, чтобы получилось ровно (или хотя бы не слишком криво), и напоследок, когда Ник уже вовсю нырнул в работу, подошел ко мне и тихо сказал:

— Спасибо, что ты ему помогаешь.

— Я ему помогаю?

Вот это новость!

— Помогаешь, — серьезно подтвердил Маркус. — Мы с матерью боялись, как бы он глупостей не наделал из-за смерти Джессики. На него первые два месяца смотреть было страшно, но с твоим появлением Ник буквально ожил. Ты, наверное, не знаешь, но у них свадьба была назначена на тот день, когда Министерство вывесило списки погибших.

Я пораженно мотнула головой. О своей невесте Ник почти не говорил, как и я о родных. Тему Гайма мы упорно обходили стороной.

— Теперь знаешь. Он свадьбу, кстати, так и не отменил, ниоткуда предоплату не забрал. Надеялся все… — мужчина покачал головой то ли с осуждением, то ли с сочувствием. — Поэтому будет нужно что — обращайся. Плитку как положите, я с подключением сантехники помогу.

— Ага… спасибо, — отозвалась я.

Маркус накинул куртку и ушел, оставив меня в смешанных чувствах. Никогда не думала, что это я помогаю Нику. И никогда не задумывалась о том, как плохо самому Нику. Наверное, мне стоит помогать ему активнее? Хотя бы с плиткой…

Плитку мы кое-как положили, вышло не очень ровно, но она была — это главное. Маркус, когда пришел подключать сантехнику, промолчал, глядя на наше совместное творчество, хотя смотрел очень красноречиво.

Мебель мы с Ником собрали сами. Вообще экономили на всем, на чем могли, при том, что Ник тоже участвовал деньгами. Я это не сразу заметила, все-таки я не техник. Только когда уже почти все собрали и повесили, осознала, что расходники вроде болтов, сверл, резаков в комплекте обычно не шли, но при этом они у нас откуда-то были.

Но от денег мой друг категорически отказывался, еще и обижался, если я о них заикалась. Приходилось расплачиваться «натурой» — вкусными ужинами, которые я научилась готовить. Исключительно для Ника, для себя я бы так не заморачивалась. И дело было не столько в желании отплатить за добро, сколько в желании порадовать. Мне нравилось, когда Ник улыбается. Мы проводили вместе все больше времени, ходили в кино, гуляли и как-то незаметно наша дружба переросла в нечто большее. На годовщину трагедии в Гайме мы пришли к заложенному мемориалу, держась за руки.

Потом тоже трудностей хватало: скромная свадьба, новая квартира получше с новым ремонтом, тоже получше. Рождение детей и бессонные ночи. Но мы с Ником всегда все преодолевали. Все пятнадцать лет.

***

Я вновь почувствовала, что задыхаюсь. Перед глазами опять появилась черная вуаль. Выплеснув остатки чая в мойку, я стремительно вышла на балкон и открыла окно, жадно втягивая прохладный ночной воздух.

Каждый раз после таких приступов я словно заново училась дышать, проталкивая густой вязкий воздух в легкие. Вуаль медленно растворялась, открывая мерцающие огни города. Я видела потоки магии, бегущие от одного здания к другому, пульсацию накопителей, сложные схемы тепловых контуров.

Магия пронизывала все, дарила свет, тепло и жизнь.

Но порой она несла смерть, и я знала, насколько беспощадной может быть эта теплая и яркая сила. Возможно ли ее обуздать до конца?

Смогу ли я?..

Прикрыв окно и покинув балкон, я прошла в гостиную, где в углу над комодом висели магвиды.

По центру композиции — вся наша семья на праздновании семидесятипятилетнего юбилея бабушки Клары. Магвид сделан за три года до катастрофы, и мои близкие на нем практически такие, какими я их запомнила. Родители, старшая сестра, младший брат, семья дяди и тети. И бабуля, конечно, немного ворчливая и слишком серьезная.

Слева магвид — мы с братом на моем выпускном из школы. Мне пятнадцать, Крису одиннадцать, он тощий угловатый мальчишка почти на голову ниже меня.

В последнюю нашу встречу за три месяца до катастрофы он был на полголовы выше. Каким бы он стал сейчас…

Справа — свадебный магвид сестры с мужем. Нора — ослепительно красивая блондинка, мы с ней очень похожи внешне. Макс — обаятельный брюнет, души не чаявший в жене. Они были прекрасной парой.

Ниже по центру — свадебный снимок моих родителей. Я его привозила в общагу показать девчонкам мамино платье и, конечно же, забыла вернуть в семейный альбом. Мама с папой там совсем молодые, намного моложе меня теперешней. И такие счастливые. Они и с годами не растеряли своей любви и нежности, не дали чувствам раствориться в быту. Я всегда надеялась, что мой брак будет похож на их.

А на комоде стоял магвид Джессики. Это я его забрала, когда мы съезжались с Ником. Заметила, как мой тогда еще молодой человек держит снимок в руках, а потом с явным трудом убирает его в стол. Дождалась, когда Ник выйдет из комнаты, и вытащила.

Интересная девушка. Необычная. Яркие зеленые глаза, чуть курносый нос и огненно-рыжая шевелюра, лежащая в форменном, но удивительно шедшем ей беспорядке. Она задорно улыбается, а ее живой характер и кипучая энергия чувствуются даже на глянцевой бумаге.

Тогда я аккуратно положила магвид между вещей Ника, чтобы не помялся, и когда мы приехали в квартиру — вытащила и поставила рядом со своими.

Они все были в тот роковой день в Гайме. И все остались в наших сердцах.

Майкл Браумер дал мне выбор без выбора.

Я не могла отказаться. Вернее — могла, конечно. У меня ведь есть семья, муж, дети. Интересная работа и налаженный быт. Но как потом жить с этим? Жить и знать, что могла попытаться что-то сделать, что-то изменить, спасти не только свою семью — целый город! Почти пятьдесят тысяч человек.