Софья медленно обвела взглядом руины. Проломленные стены, оплавленные рунные контуры, воронки от бледных вспышек. Её хвосты вздыбились, а золото в глазах налилось густотой.

— Они стреляли по дому, где была Диана, — сказала она тихо.

Вот теперь в её голосе прорезалась не медсестра Софья и даже не Людмила Огурцова. Оскалили зубы девятьсот лет чистого хищного стажа.

— Диана цела, — сказал я. — Но да. Стреляли.

— Тогда я в деле. — Хвосты улеглись, но глаза остались тёмными. — Все мои восемь с половиной хвостов.

Из коридора донеслись шаги. Тяжёлые, размеренные, с характерным металлическим позвякиванием. Так ходят либо рыцари, либо очень уверенные в себе женщины с большим количеством снаряжения.

В проломе стены появилась Елена Викторовна Андреева. Моя, прости Бездна, тёща. Не знаю, откуда она тут взялась. Такое ощущение, что она уже ночует в нашем Логове.

Укладка идеальная, несмотря на пыль, дождь и локальный апокалипсис. Поверх строгого белого пальто сидел разгрузочный жилет, набитый ампулами и магазинами. За плечом висела крупнокалиберная винтовка, руны на стволе тлели багровым.

Кажется, теща вспомнила бурную молодость, когда они с дедом Корнеем вместе били тварей Бездны в Выборге.

Взгляд патологоанатома неспешно прошёлся по нашей компании. Архимаг в алом. Кицунэ с хвостами. Зять-полудемон в драном халате и с пустой чашкой.

— Так, — произнесла Елена Викторовна. — Семейные пикники становятся всё интереснее. В следующий раз жду тролля и парочку вампиров, для полного комплекта.

— Елена Викторовна, — сказал я. — А вы разве не эвакуировались со всеми?

— Место медика на передовой или хотя бы рядом, — Она сняла винтовку с плеча и прислонила к обломку колонны. — Твои гости, Ярослав, отходили организованно, тремя векторами, с воздушным прикрытием. Профессионалы. Давно я не видела такой красивой работы. Последний раз на войне, и те ребята потом очень плохо кончили.

— С этими будет также, — я кивнул.

— Софья?.. — Елена Викторовна перевела взгляд на лису, и веко у неё чуть дёрнулось. — Надо же. Уши тебе идут больше, чем тот жуткий чепчик.

— Спасибо, Елена Викторовна, — Софья неловко переступила с ноги на ногу, разом растеряв половину хищного лоска. Старые рефлексы ассистентки умирают медленно.

Тёща тем временем подошла ко мне вплотную и без спроса взяла за запястье. Пальцы легли на пульс профессионально, как наручники.

— Тахикардия. Тремор. Зрачки плавают. — Она отпустила руку и посмотрела мне в глаза. — Что ты сожрал, горе моё демоническое?

— Антимагическую аномалию четвёртого порядка.

— Целиком?

— И ещё дроном с взрывчаткой закусил.

— Идиот, — диагностировала Елена Викторовна и полезла в армейский несессер. — Твой организм сейчас пытается встроить в себя штуку, которая по своей природе отрицает магию. А ты сам, на минуточку, из магии чуть менее чем полностью. Тебя изнутри лихорадит, и в бою ты сложишься в самый неподходящий момент.

— У меня хорошая регенерация.

— Моя фармакология лучше.

Из несессера появились три шприц-тюбика с мутноватой жидкостью, в которой лениво плавали золотистые искры.

— Что это? — спросила Ксения с подозрением сертифицированного бюрократа. — Это зарегистрированный препарат?

— Это экспериментальный военный стимулятор моего производства, — невозмутимо ответила Елена Викторовна. — Армейская химия, вытяжка из проклятых растений вашего сада и ещё пара компонентов, о которых вам, Архимаг, лучше не знать, чтобы не пришлось меня арестовывать посреди боевой операции.

— Из нашего сада? — переспросил я. — Из Игорька, что ли?

— Игорёк дал побег добровольно. Мы с ним договорились.

— Вы договорились. С плотоядным баобабом.

— У нас с ним больше общего, чем кажется. — Тёща сорвала колпачок с первого тюбика. — Рукав закатай. Или что там у тебя вместо рукава осталось.

Спорить с Еленой Викторовной, когда у неё в руках шприц, себе дороже.

Я снял все барьеры. Игла вошла в вену, и по телу растеклась ледяная волна. Ёж внутри Желудка перестал ворочаться, свернулся и уснул. Дрожь в костях стихла, изжога, мучившая меня с момента переваривания аномалии, растворилась без следа.

А потом пришла сила. Ровная, холодная, послушная. Я согнул пальцы, и Призрачные Когти вышли из подушечек мягко, как скальпели из стерильного лотка.

— Ого, — сказал я честно.

— Не благодари. Второй тебе, лисичка. Реакцию ускорит процентов на тридцать. — Елена Викторовна протянула тюбик Софье. — Побочный эффект: часа через четыре захочется спать и сладкого. Потерпишь.

— А третий? — спросила Ксения.

— Третий про запас. Вам, Архимаг, я колоть ничего не буду, у вас организм казённый, вдруг сломаю, а потом отчитывайся перед столицей.

— Разумно, — согласилась Ксения и встала с кресла. — Тогда моя очередь работать.

Она достала кристалл связи КМН и начертила пером в воздухе короткую формулу. Строчки света развернулись над кристаллом в поисковую таблицу.

— Дрон, который Ярослав съел, успел отправить пакет данных перед своей безвременной кончиной в желудке. Пакет шифрованный, но у него есть адрес доставки. А адрес — это координаты. — Перо черкнуло по таблице, вычёркивая лишние строки одну за другой. — Я не могу редактировать их броню. Но их почту я отредактирую с большим удовольствием.

Таблица мигнула и свернулась в карту города. На юго-восточной окраине пульсировала красная точка.

— Промзона, — сказала Ксения. — Старое депо за товарной станцией. Заброшено восемь лет, по бумагам числится за банкротом. Скорей всего это временный перевалочный пункт.

— Знаю это место, — кивнула Елена Викторовна. — Оттуда удобно контролировать три транспортных узла. Грамотный выбор точки. Эти ребята мне всё меньше нравятся и всё больше внушают уважение.

— До их лагеря в лесу, если верить соболю, от промзоны примерно два километра, — добавил я.

— Сколько им туда добираться? — спросила Софья, вгоняя себе стимулятор с гримасой человека, который уколов не боится, но не одобряет.

— Они уже там, — сказал я.

Все посмотрели на меня.

— Изморозь. — Я постучал пальцем по зубам. — Я теперь чую их технику. Слабо, на грани, но чую. Точка живая, там работают машины. И если мы хотим прийти к ним раньше, чем они перевооружатся и вернутся к нам, у нас очень мало времени.

— Три минуты на сборы, мальчики и девочки, — отрезала Елена Викторовна. — Время пошло.

Дальше всё завертелось.

Тёща вскинула винтовку, откинула патронник и принялась загонять туда патроны из жилета. Тяжёлые, тускло-серые, с тёмными сердечниками.

— Обеднённое серебро, — пояснила она, не поднимая глаз. — Пробивает физико-магические щиты смешанного типа. Если их броня жрёт магию, посмотрим, как она отнесётся к двенадцати граммам честного металла со скоростью девятьсот метров в секунду.

— Вы всегда носите с собой боеприпасы против невозможного противника?

— Ярослав, я замужем была. Меня сложно застать врасплох.

Софья тем временем разминалась. Выглядело это так: она встала в центре зала, закрыла глаза, и все её хвосты разом вспыхнули золотым пламенем. Бетон под её ногами зашипел и оплавился аккуратным кругом.

А потом пламя схлопнулось, и Софья исчезла.

Я смотрел прямо на неё, знал, что она там, чуял вишню и медь, но глаза упорно докладывали, что в зале пусто.

— Приборы меня тоже не увидят, — сообщил её голос из пустоты, довольный до неприличия. — Проверяла на охранных системах торгового центра. Уже почти месяц бесплатно хожу в кино.

— Ты ходишь в кино без билета? — не выдержала Ксения. — Это административное…

— Паспорт потерялся, так что пока никак… — напомнила пустота.

Архимаг издала звук глубоко страдающего человека и вычеркнула что-то в своём внутреннем реестре.

Моя очередь. Я сделал глубокий вдох, потянувшись к новому, свежепереваренному куску себя.

Выдох.

С зубов сорвалась серая изморозь и расползлась вокруг меня сферой метра в три. Внутри сферы стало тихо. По-настоящему тихо: фоновая мана города, к которой привыкаешь как к шуму крови в ушах, просто исчезла. Кристалл Ксении погас. Невидимость Софьи пошла рябью на границе купола.