Облачко концентрированной «Лисьей мяты», версия 3.0, усиленная формула, разрабатывалась как успокоительное для Софьи после тяжёлых смен в спа-салоне.

Эффект наступил мгновенно.

Тело Кицунэ споткнулось на полном ходу. Занесённые когти замерли. Чёрные космические глаза распахнулись, моргнули, и звёзды в них поплыли, как в тумане.

— ЧТО… — начала Алайя.

Договорить не вышло. Восемь с половиной хвостов взметнулись и распушились до состояния праздничного салюта. Лисьи уши встали торчком, мелко подрагивая. По телу прокатилась тёплая, предательская, совершенно неуправляемая волна блаженства.

— ЧТО ПРОИСХОДИТ С ЭТИМ ТЕЛОМ⁈ — двойной голос дал петуха на верхней ноте.

А тело уже не слушало. Тело развернулось, сделало два семенящих шага и с утробным мурчанием потёрлось щекой о Лерины колени.

— НЕТ, — в ужасе приказала Алайя. — ПРЕКРАТИ. Я ПОВЕЛЕВАЮ. Я БОГИНЯ ВЕЧНОЙ ГАЛЕРЕИ, Я…

Тело боднуло Леру лбом и требовательно подставило ухо. Мол, чеши. Ну чеши же.

— Мр-р-р, — сказала Богиня Вечной Галереи.

Где-то на дне сознания Софья, ещё секунду назад рыдавшая от бессилия, начала хихикать. Сначала тихо, потом в голос.

«Это мята, — сообщила она злорадно. — Лерина фирменная. Мы, лисы, от неё немножко… того. Добро пожаловать в мою биологию, ваше космическое величество».

«ЗАСТАВЬ ЭТО ПРЕКРАТИТЬСЯ!»

«Не могу. И, честно говоря, не хочу. Мр-р?»

«ТРЕТЬЯ ЗАПИСЬ В ЖАЛОБНОЙ КНИГЕ! ШТРАФ! ШТРА-А… ах, вот тут, да, чуть левее…»

Последняя мысль вырвалась у Алайи против воли, потому что Лера, действуя чисто рефлекторно, действительно почесала подставленное ухо.

Внутри украденного тела богиня билась в истерике. Беспомощность накрывала её липкой волной, и волна эта тащила за собой воспоминание, старое, тщательно похороненное, запечатанное семью печатями стыда. Другое время, другое место, и она, точно так же лишённая контроля, обездвиженная, а над ней стоит ОН, Безумный Бог, с этой своей невыносимой ухмылкой, и говорит: «Ну что, звёздочка, а теперь посмотрим, где у богинь…»

Алайя мысленно взвизгнула и захлопнула воспоминание. Если бы у чистой воли был румянец, она бы сейчас светилась, как стоп-сигнал.

НИКОГДА. Никогда больше. Она поклялась.

И вот, пожалуйста: связанная биологией низшего существа, она мурчит на коленях у смертной девчонки-алхимика.

Мурчит. На коленях. У смертной.

— Верёвки, — деловито распорядилась Диана, уже вытряхивая из шкафа моток. — Лер, держи ей уши в тонусе. Пока чешешь, она никого не убивает, я заметила закономерность.

Лера чесала как не в себя, словно от этого зависела её жизнь. Впрочем, так оно и было.

— У меня рука отваливается!

— Меняй руку. Ты алхимик или где?

Вдвоём они сработали быстро. Верёвка легла поверх хвостов и локтей, узлы Диана вязала по-волчьи, с запасом и злым старанием. Сверху девушки обвешали пленницу подавляющими рунами из семейного арсенала, все, какие нашлись: от чар, от одержимости, от сглаза и одна, кажется, от моли.

Мята постепенно отпускала. Мурчание стихло, космические звёзды в глазах снова застыли колючим инеем. Связанная Кицунэ сидела посреди комнаты, выпрямив спину настолько царственно, насколько позволяли верёвки и руна от моли на лбу.

— Лера, вторая доза есть?

— Ага, наготове!

— Так, — Диана присела перед ней на корточки. — Давай разбираться. Ты кто и что сделала с нашей Соней? Её прокляли? Заклинание разума? Паразит? Отвечай, а то у Леры ещё два флакона.

Левое ухо пленницы предательски дёрнулось от остаточного действия мяты. Само по себе. Дважды.

Алайя, богиня Вечной Галереи, гроза мультивселенной и работодательница лучших ликвидаторов мироздания, сидела связанная в подростковой спальне, пахла кошачьей… лисьей травой и мучительно, отчаянно соображала.

Как выпутаться из этого кошмара, сохранив хотя бы жалкие остатки божественного достоинства, она пока не представляла.

А Чатик меж тем кайфовал. Из его тени высунулись десяток теневых щупалец с плашками текста:

[НАБЛЮДЕНИЕ ИЗ БЕЗДНЫ: ПРОТОКОЛ ДОПРОСА ВЫСШИХ СУЩНОСТЕЙ]

[Идея № 1: Включить сборник Инстасамки и русского рэпа на 120 децибел. Ждать вытекания божественных мозгов из ушей.]

[Идея № 2: Для особо упорных — включить Бузову и Джигурду. ПРИМЕЧАНИЕ: Предварительно эвакуировать женщин, детей, стариков и беременных во избежание сопутствующего урона.]

[Идея № 3: Отдать рыжую тушку Медведевой на опыты. Пусть хоть какую-то пользу приносит, не всё же ей морковку в спа-салоне чистить!]

Алайя и Софья

Спальня Дианы пахла хвоей, влажной землей и распустившимися к ночи цветами. В углу тихо тлел зеленоватым светом увядший кокон, из которого Мелкая вылупилась пару часов назад, обновленная, золотистая и слегка беременная.

Посреди этого уюта, на тяжелом дубовом стуле, сидела привязанная одержимая лиса.

Пеньковые веревки врезались в тело Софьи, руны на них горели зеленым. Алайя держала спину идеально прямо, будто на приеме у императора, а не на допросе у двух девиц и кляксы с глазами.

Портил картину только крайний левый лисий хвост. Он мелко дрожал и время от времени пытался обвиться вокруг ножки стула, ища, к чему бы поластиться. Остатки «Лисьей мяты» еще гуляли по крови.

— Не дергайся, образец, — ласково сказала Лера, перебирая склянки на столе. — Веревки затягиваются от сопротивления. Моя разработка. Горжусь.

— Вы все умрете медленно, — процедила Алайя чужими губами. — Я лично прослежу, чтобы…

Договорить она не успела.

Зрачки в золотистых глазах внезапно сузились до игольного ушка. Богиня замерла на стуле, как мышь под взглядом совы.

Пространственные струны над Северогорском дрогнули. Едва заметно, на самой границе восприятия, но Алайя эту вибрацию узнала бы из миллиона. Так дрожит мироздание, когда по нему идет Он.

Безумный Бог был близко. Он искал ее след. Перебирал окрестные миры один за другим.

Внутри у Алайи все сжалось в ледяной ком. Она могла разорвать эти жалкие веревки одной мыслью. Могла сбросить лисью оболочку, развернуться в истинной форме и стереть обеих девчонок вместе с их избушкой.

Но истинная форма означала божественную сигнатуру. Яркую, как маяк в ночи.

И тогда Он придет. Найдет. И повторит то, что уже делал с ней однажды, в том кошмаре, который она выжигала из памяти…

Богиня осталась сидеть. Связанная, униженная, в теле глупой лисы, которая мурчала от чесания за ушком. Впервые за эпохи веревки казались ей не оскорблением, а укрытием.

Чатик в углу распушился и глухо зарычал. Сотня желтых глазок неотрывно следила за пленницей, и в их глубине складывался узор: ?️?️?️.

— Лер, — Диана придержала живот и нахмурилась. — Она затихла. Мне это не нравится. Когда враг молчит, он либо умер, либо думает. Второе хуже.

— Согласна. — Лера отложила пипетку и хрустнула пальцами. — Применяем тяжелую артиллерию.

Из-под стола она извлекла два предмета. Первым была склянка с густой, подозрительно булькающей микстурой цвета болотной тины. Вторым оказался медный рунический граммофон, старый, пузатый, с трубой размером с волчью пасть. Что-то из наследия предков.

— Это что? — с искренним научным любопытством спросила Диана.

— Микстура «Джигурда-экстракт», партия третья, улучшенная. — Лера любовно протерла склянку рукавом. — Вызывает мышечные спазмы, хаотический зуд и полную рассинхронизацию нервных узлов. А это, — она погладила граммофон, — звуковой излучатель. Заряжен единственной пластинкой, которую я нашла на барахолке у дяди Бори.

— И что на пластинке?

— Космос, Ди. Чистый космос.

Лера решительно подошла к пленнице, профессиональным движением разжала ей челюсть и влила микстуру. Алайя дернулась, попыталась выплюнуть, но алхимик зажала ей нос с хваткой опытной медсестры.