Золотая, божественная, чужая мана. В его венах. В его генетически чистых человеческих венах.

— Ну вот, — голос Заказчицы над кристаллом стал мягким, почти мурлычущим. — Совсем другое дело.

Монолит поднялся с колена. Теперь он габаритами напоминал уже не шкаф, а небольшой БТР. Анигиляторная пушка срослась с его правой рукой намертво, и, судя по всему, здоровяка это устраивало больше, чем всё остальное.

Веста встала последней. Золотые руны покрывали её от запястий до шеи. Она посмотрела на воронку с глазами, и в её голосе прорезалось то, чего Кросс не слышал никогда:

— Ты хоть понимаешь, что ты сделала⁈ Мы люди! Мы были людьми! В этом весь смысл, ты, звёздная шлю…

— Ой, только не надо драм, — глаза в воронке прищурились с ленивым удовольствием. — Я вас улучшила. Скажите спасибо. Между прочим, за такое Благословение архимаги этого мирка продали бы души оптом и в розницу.

— Верни как было, — прохрипел Кросс.

— Верну, — легко согласилась Заказчица. — Обязательно верну. У меня как раз есть чары очистки. Уникальные, единственные во всех мирах. И я применю их к вам ровно в тот момент, когда вы принесёте мне головы Волка и девчонки.

Кросс молчал и вёл протокол.

— Теперь у вас достаточно сил, — продолжали глаза. — Никакой антимагический купол вас больше не остановит, никакой Чёрный Желудок не сожрёт, вы теперь сами кого хочешь сожрёте. Убейте их. Принесите головы. И станете снова своими любимыми, скучными, беспородными людишками. А если откажетесь или проиграете… — пауза была рассчитана идеально, тысячелетия практики. — Останетесь такими навсегда. Красавцы мои золотые.

Воронка схлопнулась. Кристалл погас и рухнул в лужу.

Тишина. Только дождь и шипение испаряющихся капель.

Кросс медленно поднял правую руку и рассмотрел её. Пальцы удлинились и заканчивались когтями из живого металла. По тыльной стороне кисти пульсировала золотая жилка, и в такт этой пульсации где-то в глубине его существа урчала Сила, способная стирать горы.

Хирург смотрел на ведро радиоактивной грязи, которое вылили ему на стерильные руки.

— Командир, — тихо сказала Веста. — Что делаем?

Кросс опустил руку. Внутренний алгоритм, единственное, что осталось в нём неосквернённым, уже пересчитал вероятности. Успех ликвидации целей новым составом: семьдесят один процент. Терпимо.

Он заговорил, и голос его звучал так же ровно, как всегда, только теперь под этой ровностью лежал не профессиональный холод, а ледяная ярость.

— Директива обновлена. Первичное задание: ликвидация целей «Сын» и «Дочь». Цель задания: получение протокола очистки. Сроки: минимальные.

— Принято, — сказала Веста.

Монолит кивнул. Пушка, сросшаяся с его рукой, шевельнула стволом.

— Вторичное задание, — продолжил Кросс.

Он сжал когти в кулак. Пространство вокруг кулака хрустнуло и пошло трещинами, будто воздух был стеклом. Физика, его религия, его единственный бог, сломалась от одного движения его пальцев.

Кросс разжал кулак и дал трещинам затянуться.

— Вторичное задание: сбор данных о Заказчике. Поиск уязвимостей. Разработка протокола выхода на прямой контакт.

— И? — спросила Веста.

— И устранение.

Пару секунд Веста смотрела на командира. Потом золотые руны на её шее вспыхнули чуть ярче, и она с хрустом улыбнулась под тем, что осталось от её шлема.

— С вами приятно работать, коллеги, — сказала она.

Монолит молча передёрнул затвор. В его исполнении это заменяло овацию.

Трое существ, ещё утром бывших людьми, разом повернулись и вышли из ангара под холодный дождь. Капли испарялись над их плечами, поднимаясь тонкими струйками пара.

Ярослав

Пыль после штурма ещё висела в воздухе, оседая на обломки того, что утром было парадной гостиной рода Волковых.

Я стоял посреди руин и прислушивался к себе. Внутри, на четвёртом этаже Чёрного Желудка, ворочалась только что переваренная аномалия. Ощущение было такое, будто я проглотил ежа, а тот внутри решил обустроиться и повесить занавески.

Уши дёрнулись сами собой.

Воздух в гостиной поменялся. Стерильный, мёртвый запах Охотников, от которого до сих пор свербело в носу, начал вытесняться другим. Дикая вишня, озон и разогретая медь.

Знакомый букет.

— Можешь не прятаться, — сказал я в пустоту. — Я тебя унюхал ещё на подлёте.

В углу, где аварийные лампы мигали особенно нервно, тени сгустились и соткались в силуэт. Софья вышла из темноты бесшумно, как и положено девятихвостой. Точнее, восьмиполовинойхвостой, но эту тему при ней лучше не поднимать.

Лисьи уши прижаты, зрачки вертикальные, а в глазах горит золото. Не милое домашнее золото, а то самое, первобытное, при виде которого мелкая дичь начинает писать завещания.

— От тебя пахнет по-новому, — сказала она вместо приветствия.

Подошла почти вплотную и повела носом вдоль моего плеча. Бесцеремонно, как санитарка на осмотре. Старые привычки, помноженные на девятьсот лет чужих инстинктов.

— Изморозью пахнет, — продолжила Софья задумчиво. — Пустотой. И ещё чем-то… железным. У тебя в городе завелась новая дичь, Яр, а ты не позвал. Считай, что я обиделась.

— Дичь сама завелась. Без приглашения.

— Тем более. — Она улыбнулась, продемонстрировав клыки в полном комплекте. — Незваная дичь вкуснее.

Хвосты за её спиной качнулись веером. Пришла она сюда не из вежливости. Её приманил запах. Запах моей эволюции и запах чужой техномагии, от которого у всякого уважающего себя высшего хищника чешутся клыки.

В её городе объявили новую охоту, а её забыли внести в списки. Непорядок.

— Кицунэ, — раздался голос от разбитого камина.

Ксения Тьери сидела на уцелевшем кресле, закинув ногу на ногу. Алое платье запылилось, платиновый пучок растрепался, а в руках она вертела своё перо, глядя на него с выражением человека, у которого только что отобрали веру в мироздание.

Её редактура сегодня впервые не сработала. Заклинания стекали с брони Охотников, как чернила с ламинированной бумаги. Для Мясорубки Уложения это было примерно как для священника узнать, что в раю переучёт.

— Незарегистрированная аномалия S-класса, — продолжила Ксения устало. — Цивилизационный уровень угрозы. По Уложению я обязана открыть на тебя дело, завести карточку, назначить трибунал и ликвидационную комиссию.

— А по факту? — поинтересовалась Софья, наклонив голову.

— А по факту у нас договор о сотрудничестве, у меня закончились бланки, а в город вторглись существа, на которых не действует моя магия. — Архимаг убрала перо. — Так что считай, что твоя карточка потерялась при пересылке. Здравствуй, Софья.

— Здравствуйте, Ксения Тьери. Вы подрались? У вас вид, будто вы проиграли спор с реальностью.

— Реальность сегодня жульничала.

Я хмыкнул и подобрал с пола чашку. Чудом уцелевшую, между прочим. Единственную во всём крыле. Чая в ней, правда, не было, но с чашкой в руке думается лучше.

— Касательно вторженцеа, — сказал я. — Трое. Люди, чистокровные, без единой капли маны. Броня жрёт заклинания на завтрак. Оружие плюётся бледными вспышками, которые разбирают материю на запчасти. Мой Желудок их стрельбу переварить не может, потому что там ноль магических калорий. Чистая физика, диетическое питание.

— Люди? — Софья нахмурилась. — Совсем люди?

— Стерильные. Ни ауры, ни каналов. Для магического зрения они дырки в пейзаже.

— И они пришли за тобой?

— За мной и за Дианой. Искали «Сына и Дочь Безумного Бога», если верить одному полному песцу… пардон, соболю. — Я покрутил чашку в пальцах. — У кого-то там, за гранью, накопились вопросы к нашему папеньке. А спрашивать решили с детей. Классика.

— Мы их отогнали, — добавила Ксения. — Ценой особняка, моего самолюбия и одного дрона, который Ярослав сжевал в процессе. Кстати, забыла спросить, как он на вкус?

— Как фольга с привкусом чужой злобы. Не рекомендую.