— Так-так-так, — Арбитр в сопровождении висящей Ксении подплыл поближе. В прорезях маски светилось неприкрытое любопытство. — Дайте угадаю. Консервы сверлят, собака затыкает дырку. Ну надо же, а у вас действительно есть яйца. У всех четверых. Статистически маловероятно.
— Засеки время, клерк, — сказал я, выдыхая первую пробную струйку серой измороси. — Мы выйдем отсюда раньше, чем запищит твой будильник. И Ксению я тоже вытащу. Из Разлома, из твоего реестра, откуда потребуется.
— Ставлю недельную премию, что нет.
— Принято. Проиграешь, отдашь мне душу… — я прикинул, — нет, души мне твоей не надо, она казённая. Отдашь кусок торта.
Мраморная маска замерла. Весы качнулись и застыли.
— Торт не трожь, — очень серьёзно сказал Величайший Мастер, как он себя сам величал. — Это святое.
— Тогда сверли, Монолит, — оскалился я. — Время пошло.
Три ствола взревели одновременно.
Алайя
Никакого удовольствия от прогулок по вражеской территории Алайя не испытывала.
Богини её уровня вообще не должны ходить пешком. Они сидят на тронах из спрессованных миров и отдают распоряжения, а грязную работу выполняют наёмники.
Наёмники, правда, в последнее время подводили. Все. Поголовно.
Поэтому Алайя, скрипя божественными зубами, лично кралась через ночной сад Логова Волковых в украденном лисьем теле, и её самолюбие страдало на каждом шагу.
Хотя, стоило признать, тело попалось удобное. Лапы… ноги ступали по мокрой траве беззвучно, врождённая маскировка Кицунэ окутывала её плотнее любого заклинания. Ни один волосок ауры не выбивался наружу. Даже собственное отражение в тёмных окнах особняка отсутствовало, лиса не отражалась, если не хотела.
Полезная зверушка. Жаль будет выбрасывать.
У ворот возвышался Кровавый Баобаб. Огромный, узловатый, с пастью, замаскированной под дупло. По украденной памяти он значился как «Игорёк», и от одного этого имени Алайю передёргивало. Кто вообще даёт хтоническим мутантам уменьшительно-ласкательные клички? Дикари.
Баобаб приоткрыл дупло, повёл ветвями и… опустил одну из них к земле. Услужливо, как трап. Он узнал походку, запах и восемь с половиной хвостов. Он узнал подругу.
«Игорёк, нет! — заскреблась Софья в глубине сознания. — Это не я! Понюхай лучше! Ну пожалуйста, ты же умный, ты же баобаб!»
Тщетно. Тело пахло Софьей, двигалось как Софья и махнуло хвостом в точности как Софья. Дерево довольно скрипнуло и задремало обратно.
«ТВОИ ДРУЗЬЯ ОЧАРОВАТЕЛЬНО ДОВЕРЧИВЫ», — заметила Алайя, проходя по ветке над рунным контуром, точно через слепое пятно за теплицей.
«Когда я выберусь, я тебе этот контур в глотку затолкаю».
«ЗАПИСАЛА. У ТЕБЯ УЖЕ ДВЕ ЗАПИСИ В ЖАЛОБНОЙ КНИГЕ. НА ТРЕТЬЕЙ Я НАЧНУ ШТРАФОВАТЬ».
Внутри особняка пахло чаем, выпечкой и покоем. Алайя скользнула по тёмному коридору мимо кухни, где эльфийка Иллириэль в четвёртый раз перебирала кристаллы связи и вполголоса ругалась на молчащего Альфу. Мимо гостиной. Вверх по лестнице, через ступеньку, которая скрипела, о чём украденная память любезно предупредила заранее.
Цель находилась за третьей дверью слева.
Дочь Безумного Бога. Уязвимая, недоэволюционировавшая, с чужим плодом в Ядре и без старшего брата под боком. Охотники провалили всё, что можно, но у любого провала есть светлая сторона: теперь никто не помешает решить вопрос лично, тихо и элегантно.
Одно движение когтей. Всего одно.
Алайя беззвучно приоткрыла дверь.
— Да не так ты складываешь пальцы, — говорила Лера. — Смотри, вот тут должен быть угол.
— Тут и есть угол! — фыркнула Диана.
— Это не угол, это загогулина. Четвёртый уровень требует точности.
В комнате горел ночник. Растительный кокон эволюции стоял в углу, пустой и раскрывшийся, похожий на гигантский артишок, который наконец доели. Сама Диана сидела на кровати, скрестив ноги, и с крайне сосредоточенным лицом складывала из пальцев фигуру, которая упорно не желала работать.
Волкодевочка успешно выбралась из кокона и на данный момент изучала свои новые возможности.
— Папенька говорил, у меня всё получится само, — пожаловалась она. — Инстинктивно.
— У тебя инстинктивно получается только есть и язвить.
— Это два лучших навыка в мире, попрошу заметить. — Диана снова свела пальцы, и между ними проскочила жалкая чёрная искорка. Пшикнула и погасла. — Да что ж такое! Внутри столько силы, что аж рёбра чешутся, а наружу выходит вот этот стыд.
— Может, ты не выспалась?
— Я дрыхла в коконе, Лер. Я выспалась на год вперёд.
Ни одна из них не заметила, как дверь приоткрылась на ладонь. Не колыхнулся воздух, не скрипнула половица. Невидимая смерть вошла в тёплую комнату, обогнула кресло и мягко, по дуге, зашла Диане за спину.
В глубине несуществующих зрачков горело холодное космическое пламя. Рука с выпущенными когтями поднялась над затылком девочки.
«НЕ СМЕЙ! — Софья билась о стенки собственного черепа. — НЕ СМЕЙ, НЕ СМЕЙ, НЕ…»
Когти пошли вниз.
И в этот самый момент из-под кровати вылетела молния.
Маленькая, пушистая, отчаянная молния с боевым писком, переходящим в неожиданно солидный рык. Чатик, персональный зверёк Дианы, спавший в тапке, среагировал на то, чего не видели ни глаза, ни руны: на запах. Знакомое тело пахло Софьей, но поверх этого запаха лежал другой, чужой, ледяной, как сквозняк из открытого космоса.
— О-о-о-о-о, последняя глава сделала мой день!!! — с этим воплем Зверёк вцепился в невидимую лодыжку всеми зубами сразу. Мёртвой хваткой, до кости. — Автора надо наказать!!!
— А-АЙ! — взвизгнула пустота посреди комнаты голосом, которого от пустоты никто не ждал.
Маскировка лопнула, как мыльный пузырь.
Посреди спальни, с занесённой для удара рукой и Чатиком на ноге, проявилась Софья.
Секунду все молчали. Даже Чатик, не разжимая, впрочем, челюстей.
— Сонь? — неуверенно спросила Диана. — Ты чего это?..
Договорить она не успела, потому что разглядела глаза. Чёрные до самого дна, без зрачков и радужки, с холодными статичными звёздами в глубине. И взгляд. Софья так не смотрела никогда, ни на кого, даже на Яра в худшие времена. Так смотрят на насекомых перед тем, как опустить подошву.
— Это не Соня, — тихо сказала Лера, сползая с кровати. Между ее пальцами вспыхнуло пламя.
— Вижу, — Диана уже стояла на ногах. — Эй, ты, звёздная. Вылезай из моей лисы. Она мне дорога как память, сувенир и вообще.
— ДОЧЬ БЕЗУМЦА, — двойной голос заполнил комнату, как холодная вода. — ТЫ ДАЖЕ НЕ ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, НАСКОЛЬКО ВОВРЕМЯ ТЫ ВЫЛЕЗЛА ИЗ КОКОНА. УБИВАТЬ СПЯЩИХ СКУЧНО.
— А, так ты убивать пришла, — Диана хрустнула шеей. — Ну попробуй. Нет зверя, страшнее беременяхи, и ты сейчас это прочувствуешь.
Ударили они одновременно, не сговариваясь. Диана выбросила вперёд ладонь с роем чёрных лиан, Лера швырнула плетение ледяных цепей, выученное у Иллириэль до автоматизма.
Розы и цепи долетели до цели. Коснулись её.
И осыпались.
Просто осыпались, как конфетти, не оставив на теле Кицунэ ни царапины. Божественная воля Алайи стряхивала смертную магию, даже не замечая её, как пальто стряхивает снежинки.
— МИЛО, — сказала Алайя и шагнула вперёд, волоча на ноге рычащего Чатика. Он дрался как тигриный лев (или даже львиный тигр), но его сил было недостаточно. — МОЯ ОЧЕРЕДЬ.
Она рванулась через комнату. Быстро, слишком быстро для человеческого глаза, с явным намерением обойтись без всякой магии и разорвать обеих девчонок голыми когтями, надёжно, физически, по старинке.
Диана успела сместиться на полшага. А Лера… успела кое-что получше. В отличие от богинь космического порядка, она неплохо шарила в алхимии и медицине. А алхимики, как известно, не расстаются со своими изобретениями даже в пижаме.
Её рука нырнула в карман, выхватила пузатый флакончик с распылителем и прыснула Алайе точно в лицо.
