— Тогда я помогу ему, ну или оттащу его за ухо обратно на Землю. Там решу на месте.

Она сняла корону и положила на стол, следом туда отправились серьги. Советник осторожно принял украшения, уже догадавшись, каким способом собирается воспользоваться Императрица.

— Элементальный путь? — переспросил он. — Ваше Величество, вы же сами запрещали применять его внутри дворца. Огненный выброс повредит зал, и ваше платье тоже…

Елизавета посмотрела на дорогую ткань.

Платье шили почти месяц, и стоило оно, пожалуй, столько, сколько небольшая деревня зарабатывает за целый год.

Жаль, конечно.

— Подготовьте новое платье к моему возвращению, и вызовите портного. Пусть в следующий раз придумает что-нибудь огнестойкое, раз уж у Галактионова вошло в привычку ломать мир посреди рабочего дня.

Пламя вспыхнуло на ее пальцах. Елизавета ненавидела элементальные пути, после них тело ломило, во рту оставался привкус золы, а волосы… Как же долго их нужно было отмывать.

Огонь прошел по ее рукам, поднялся к плечам и охватил платье. Ткань вспыхнула сразу. Императрица шагнула вперед, уже превращаясь в пламя.

— Найдите мне ответы до того, как я вернусь! — успела приказать она. — Иначе Галактионов действительно получит ваши кабинеты!

Огненная фигура сжалась в точку и исчезла. На каменный пол упала обугленная застежка.

Советник посмотрел на нее, потом на дрожащую проекцию неба и тяжело вздохнул.

— Вызовите портного, но лучше сразу двух!

Меня всё это достало настолько, что зубы скрипели сами собой.

Стоило мне потянуться к Первой Крепости, как связь обрывалась где-то на половине пути. Дороги к моим женам Многомерная сворачивала обратно, до детей я мог дотянуться лишь через редкие ниточки, да и те приходилось крепко держать зубами. После всего времени, которое ушло на поиск троп, настройку переходов и разговоры с теми, кто любит брать оплату за каждый чих, меня снова заперли на Земле, что было очень удобно для Многомерной.

Плевать! Планета закрытая? Откроем! В границу вбиты запреты? Выбьем! Не получится аккуратно, значит, потом кому-то придется всё чинить, и этим кем-то точно буду не я.

Эрания летела прочь от Земли уже почти час. Пространственная дракониха растянулась во всю длину, крылья цепляли края перехода, а вокруг нас один за другим раскрывались слои, о существовании которых обычный маг и не догадался бы. Я стоял у нее между лопаток, держался ногами за чешую и ждал очередного препятствия.

Оно появилось почти сразу. Впереди свернулось пространство. Получилась прозрачная пленка, натянутая поперек пути. С виду вроде ничего серьезного, такая и муху, пожалуй, не остановит.

Эрания ударила в нее пространственным тараном, но пленка выдержала. По драконьему телу прошла отдача.

Я перехватил ее через связь, пропустил в собственные каналы и едва не выронил Аквилу. Хорошо так приложило меня.

— Дракоша, держи направление. Сейчас добавим, — сказал я, снова напитывая клинок.

— Сандр, ты уже третий раз забираешь мою отдачу. У тебя по рукам идут разрывы, а источник работает рывками. Может, мы остановимся и подумаем? Я люблю думать вдали от вещей, способных разорвать меня на две половины.

— Мы уже подумали, теперь работаем. Разгоняйся!

Эрания тяжело вздохнула, но послушалась. Хорошая дракониха, осторожная до безобразия, зато если согласилась, то дело доведет.

Я дождался, когда барьер выгнется от нового удара, и рубанул по самой напряженной точке. В Аквилу ушло столько силы, что клинок загудел и п пленке побежали складки. На секунду мне показалось, что еще немного, и мы вывалимся наружу.

Многомерная подлила энергии. Складки расправились, барьер стал плотнее, а нас швырнуло назад. Эрания ушла в кувырок, а я прижался к ее спине, удержал доспех и снова принял часть отдачи. Внутри что-то нехорошо хрустнуло. Пустяки, пока двигаюсь, значит, всё на месте.

Умники наверняка назвали бы наши удары бесполезными, но это они считать не умеют. Сила не берется из пустоты и бесследно никуда не уходит. Каждый раз, когда пленка восстанавливалась, Многомерная тратилась. Откуда она брала энергию, мне пока было неизвестно. Пусть продолжает брать дальше.

Мне даже интересно, сколько у нее запасов и в какой момент ей надоест латать одну и ту же дырку из-за упрямого Охотника.

— Еще один заход, — скомандовал я.

— Ты говорил это шесть раз, — напомнила Эрания, выравнивая полет. — После четвертого я начала считать. После пятого решила, что ты делаешь всё осознанно. Сейчас уверенность снова пошатнулась.

— У нас скоро получится.

— Сломать барьер?

— Задолбать Многомерную. Я очень на это надеюсь.

Дракониха повернула ко мне свою длинную голову и несколько секунд смотрела на меня одним глазом. Взгляд вышел тяжелым, такой обычно бывает у женщины, которая уже поняла, с каким идиотом связалась, но высаживать его на ходу было уже поздно.

— У Охотников вся стратегия такая? — спросила она. — Вы сперва раздражаете противника, потом ждете, когда он ошибется?

— Есть еще второй вариант. Мы раздражаем его сильнее.

— Теперь мне спокойнее.

Мы ударили снова. На этот раз я пустил вперед несколько техник одну за другой, а Аквилой прошелся по их следу. Барьер прогнулся глубже. За ним мелькнуло что-то огромное, словно сама Многомерная повернулась посмотреть, кто там такой скребется. Потом пленка хлопнула обратно, и нас отбросило еще дальше.

Что бесило меня сильнее самой преграды, так это методы работы этой разумной Вселенной.

Стоило попросить нормальную защиту от Скульптора, как сразу вспоминали про Баланс. С темными богами та же песня, у каждого имеется право сунуться куда угодно и устроить бойню, пока не превысит какую-то там меру. Зато одного Охотника можно запереть на планете и тратить на это прорву энергии. Здесь правила не возмущаются, а Баланс сидит тихо и делает вид, что всё в порядке. Мудро придумано, мать ее. Ничего, я тоже умею принимать решения, после которых всем вокруг становится интересно жить.

Следующие удары слились в одну длинную работу. Эрания разгонялась, врезалась в границу, я ловил момент и бил. Иногда пленка становилась стеной. Один раз перед нами возник целый пространственный лабиринт, который должен был завернуть дракониху обратно к Земле. Мы прошли через него напролом, оставив позади несколько лопнувших слоев и значительную часть моих сил.

Под конец Аквила стала весить как хороший мост. Руки мои дрожали, каналы горели, а тело уже не успевало чинить мелкие разрывы. Эрания тоже почти выбилась из сил. На правом крыле от пространственной отдачи потемнела чешуя, и я держал повреждение своей энергией, чтобы трещина не поползла к плечу.

А барьер стоял, сука!

— Всё, — сказала Эрания, зависнув перед очередным слоем. — Я полечу дальше, если прикажешь, только хочу, чтобы ты знал, еще два таких удара, и мне понадобится новое крыло. Старое тоже можно починить, но я заранее выбираю новое, и желательно красивое.

— Я принимаю отдачу за нас двоих.

— Именно поэтому у тебя сейчас кровь идет из носа, ушей и еще откуда-то под воротником. Ты точно в порядке?

Я провел ладонью по лицу. Крови, и правда, было многовато.

— В полном! Продолжаем, — я не собирался останавливаться.

— Ты уже сказал, что всё, — решила она попытаться еще раз вразумить меня.

— Это ты сказала, — возразил ей.

— А-а-а… Тогда продолжаем. Какая же замечательная разница.

Она приготовилась к новому разгону, но я поднял руку. Сначала стоило попробовать по-хорошему. Вдруг Многомерная ждет вежливой просьбы, официального заявления и печати в трех экземплярах.

Я посмотрел в серое пространство над барьером.

— Слушай сюда. Я даю тебе последний шанс. Открывай проход, прекращай ломать мне связь и хватит делать вид, что ты тут самая умная. Я хочу попасть к Ордену, увидеть своих жен и детей. Никаких миров по дороге разрушать не собираюсь. Пока… Так что открывай давай!