– Мам, я в письме все объяснила! Ты хоть какие-то действия предприняла? – пытаюсь достучаться до нее я.

В трубке виснет тягостное молчание, а потом слышится громкий вздох.

– Мы поговорили с Кайлом, он пообещал, что этого больше не повторится. Он взрослый парень, не так тебя понял. Ему показалось, что ты заигрывала с ним. Ты ведь постоянно ходишь по дому в коротких шортах и виляешь задницей перед Кайлом с Оливером!

Как я и думала – жаловаться бесполезно.

– Мама, но у меня ведь даже нет коротких шорт! – пробую защититься я.

– Я не хочу ничего слышать! Чтобы завтра же вернулась домой, иначе можешь забыть, что у тебя есть семья! – кричит мама и бросает трубку.

Можешь забыть, что у тебя есть семья! Можешь навсегда забыть, что у тебя есть семья! Забыть… Забыть…

Ее слова ранят сильнее ножа, режут по живому. Мне так больно и обидно, что я не могу сдержать слез.

Оставив письмо, я понадеялась, что мама хоть что-то поймет, встанет на мою сторону, защитит. Но нет, она не изменила себе. Все бесполезно.

Я обнимаю себя за плечи, желая согреться, хотя в квартире очень тепло. Сейчас стужа у меня внутри, тело покрывается колючими мурашками. Да, я жалею себя, но кто если не я?

Чтобы немного успокоиться, я решаю прогуляться. Умыв лицо в ледяной водя, беру ключ-карту от двери и выхожу из квартиры, но вместо того, чтобы любоваться городом, я еще глубже погружаюсь в водоворот мыслей.

Если бы папа не умер… Возможно, я смогла бы получить высшее образование, не пришлось бы сбегать из дома, как преступнице.

Очень давно, до моего рождения, папа оказал какую-то неоценимую услугу Томасу Грэму. Мама не раз отчитывала отца за то, что он отказывался от денег, которые ему предлагал Томас Грэм.

– Синтия, Киллиан Фэй никогда не возьмет деньги за помощь человеку! – отвечал папа на мамины возмущения. – Какое же это добро, если будет оплачено?

Папа был самым лучшим человеком на свете, добрым и отзывчивым, а еще он очень сильно любил маму. Это выражалось не только в словах, но и в действиях: он заботился о ней, как о принцессе, никогда не позволял себе грубости, устраивал сюрпризы, брал на себя большую часть забот, чтобы мама больше отдыхала, и смотрел так, словно она самая красивая женщина во всем мире. Образ идеального будущего мужа сформировался у меня с детства, и он очень далек от ублюдка Кайла.

Внезапно, я понимаю, что слишком далеко ушла от дома Бренды. Обернувшись назад, я убеждаюсь в этом. Вот черт! Я ведь даже телефон с собой не взяла. Стараясь не поддаваться панике, я делаю глубокий вдох и поворачиваю назад. На первый взгляд кажется, что ничего сложного, просто нужно идти вперед, а на деле все иначе. В ночной темноте высотки выглядят одинаково, свет в окнах придает им сходство с гигантскими муравейниками, в которых живут светлячки. Мне, как деревенскому жителю, привыкшему к маленьким частным домам, сложно сориентироваться. Да, тут даже в поздний час полно людей и машин, но это не мешает мне потеряться

Внезапно моего слуха касается жалобное пение скрипки.

Точно! Я проходила мимо уличного скрипача, окруженного кольцом зрителей.

Я тороплюсь на звук, пока мелодия еще звучит. Но как только стихает последний аккорд, я растерянно осматриваюсь вокруг.

– Красотка, не меня ли ты ищешь? – Раздается голос за спиной.

– О, если только скрипка пела именно под твоими пальцами, – вздыхаю я, рассматривая худощавого блондина с кудрями, как у херувима, и глазами цвета весеннего неба.

– На скрипке играл я, – с улыбкой отвечает он и вытягивает перед собой черный футляр. – Меня зовут Шон, а как тебя, прелестная мисс?

– Мери, – смущенно представляюсь я и замечаю дом Бренды недалеко от нас. – Шон, ты мой компас! Твоя скрипка помогла мне найти дорогу домой!

Вроде бы мелочь, но меня порадовало то, что я смогла сориентироваться, пусть и с помощью Шона.

– А, так ты заблудилась… – понимающе отзывается Шон, засунув свободную руку в карман.

Судя по его улыбке и заинтересованному взгляду, уходить он никуда не собирается и ждет от меня пояснений.

– Да, заблудилась. Только сегодня приехала из Флешертона и остановилась у подруги, – произношу я и смущенно пожимаю плечами.

– Захотела просто развеяться в Торонто или намерена поступать?

– Увы, нет. Я здесь для того, чтобы заработать на учебу.

– Так мы с тобой друзья по жизненным обстоятельствам! – радостно восклицает Шон и добавляет: —Я приехал из Аллистона. Думал, покорю тут всех своими талантами, но немного переоценил себя. Вот так я и стал бродячим музыкантом.

У меня непроизвольно округляются глаза. Он же не намекает на то, чтобы я приютила его?

Шон расценивает мою реакцию по-своему и тут же поясняет, качая головой:

– Нет, ты все не так поняла! У меня есть работа и жилье, а скрипка – обычная подработка. Просто тут так принято – держаться вместе. Торонто – многонациональный город, почти половина его жителей – иммигранты, поэтому мы поддерживаем друг друга. Если хочешь, запиши мой номер, понадобится помощь – позвонишь, – предлагает Шон.

Обрадовавшись его предложению, я сую руку в карман шорт и вспоминаю:

– Не получится, я забыла телефон дома. – Я развожу руками в стороны.

– Не беда, диктуй свой – я запишу.

– Спасибо, вообще-то я ищу работу. Любую, главное, чтобы платили, – улыбаюсь я.

Шон записывает мой номер и провожает до дома Бренды. Он определенно поднял мне настроение. Удивительно: человек, который сам нуждается в деньгах, без раздумий предлагает помощь просто так, а тот, у кого на счетах целое состояние, отнесся ко мне, как к назойливой мухе. Нет, Дэймон Грэм даже не мистер Дарси – он в тысячу раз хуже.

Вернувшись в квартиру, я понимаю, что Бренды все еще нет. После душа, я застилаю диван белоснежным бельем, которое пахнет цветочным кондиционером и, перед тем как уплыть в царство Морфея, получаю короткое сообщение с неизвестного номера: «Это Шон. Проверка связи».

Мери: «Слышу тебя отлично *эмодзи улыбка*»

Мне снится странный сон, где я брожу в густом тумане, серые языки марева лижут ноги и дарят ощущение легкости. Приятную негу нарушают громкие стоны и стуки. Подскочив от испуга, до меня не сразу доходит, что звуки вполне реальны и рождаются они за дверью Бренды.

Боже… Она же там тем самым занимается?!

От стыда меня бросает в жар. Мне очень неудобно перед Брендой: я вторглась в ее жизнь, а сейчас стала свидетелем…

Накрыв голову подушкой, я стараюсь заснуть, но удается мне только по окончании всего… действа.

***

Тишину утра разрывает урчание кофемашины. Потянувшись, я открываю глаза, ожидая увидеть Бренду. Да, Бренду, но никак не голого мужчину. Он стоит, прислонившись ягодицами к столешнице, и пьет воду так жадно, что капли стекают по подбородку, скользят по груди и ниже…

От неожиданности я вскрикиваю и мгновенно ныряю под одеяло, как будто это я стою посреди комнаты во всей своей… откровенности. Горячая волна стыда накрывает меня с головой, щеки пылают, а сердце колотится так громко, что, кажется, он его слышит.

– И тебе доброго утра, – насмешливо говорит гость, словно ни капли не смущается своей наготы.

В ванной стихает шум воды, открывается дверь, и тут же раздается веселый голос Бренды:

– Ой, Эрик, я совсем забыла про Мери! Мери, прости, неудобно вышло. Эрик, надень хотя бы боксеры! – смеется она.

Но мне не смешно. Я впервые вижу мужской половой орган. Не в интернете, а вживую! Готова поспорить, что встреча с гуманоидом меня шокировала бы меньше.