– Что?! – вспыхиваю я.

– Мери, не дуй губы, ты пообещала не обижаться! – одергивает меня Бренда, видя мою реакцию. Она берет меня за запястья и подносит ладони прямо к моим глазам. – Глянь на эти ногти! Это же грязные неухоженные обрубки! Не только мужчины обращают внимание на внешний вид. Если ты выглядишь как замарашка, то и отношение будет соответствующим! А волосы, Мери: мышиный хвост, посеченные кончики, никакого блеска. Я молчу про твои несуразные бесформенные вещи! Прости, Мери, но при взгляде на них, кажется, что раньше их носил твой отец.

Боже… Мне хочется спрятаться, убежать или исчезнуть. Неужели я на самом деле так ужасно выгляжу со стороны?

– Ты очень симпатичная, – продолжает Бренда. – Подружка, я и сама раньше была такой. Знаешь, сколько проведено работы над этим телом? – Она оглаживает себя ладонями. – Прокачка мышц, контроль питания, массажи, маски. Но это кайф! Самый настоящий! Разве ты не заслуживаешь стать красивой? Даже чертова Золушка отправилась на бал охмурять принца при полном марафете! Она не в грязном фартуке заявилась во дворец, а в платье, хрустальных туфельках и с прической.

Во время пламенной речи Бренды, я пережила все пять стадий принятия неизбежного: сначала отрицала, после злилась. С дрожащими от обиды губами, попыталась объяснить, что не во внешнем виде счастье, но услышав про ее работу над телом, ощутила себя в глубоком колодце без шанса на спасение.

– У меня нет средств на вещи и маникюр, Бренда! Думаешь, я не вижу себя в зеркале? Я больше чем на тысячу процентов уверена, что Дэймон Грэм не взял меня на работу, потому что я не вписывалась в его идеальный офис! – не менее эмоционально жалуюсь я.

На губах Бренды появляется хищная улыбка, словно она именно этих слов добивалась от меня.

– Тогда я стану твоей феей-крестной! – воинственно заключает Бренда, встряхнув копной темных волос.

Она поднимает подбородок выше и щурит глаза, словно продумывает коварный план по захвату мира. Так и наступает для меня пятая стадия принятия, а судя по настрою Бренды у меня просто не было другого выхода, кроме как согласиться.

***

Высокая, тонированная дверь с бронзовым оттенком и коричневыми ручками становится моим проводником в мир красоты. Переступив порог салона с говорящим названием «La Belle», я начинаю чувствовать себя неуютно, настоящей замарашкой в дорогом интерьере.

Бренда показывает рукой на серый диванчик.

– Подожди меня тут, я пока позову мою волшебницу Лидию! – с улыбкой просит подруга и уходит вглубь помещения.

По пути она обменивается поцелуями в щеку с девушками в элегантных черных фартуках – отличительном знаке местных фей красоты, чьи умелые руки творят чудеса.

Вжимаясь в диван, я мечтаю стать частью обивки и ощущаю себя при этом неуклюжим подростком, который не знает, как себя вести: то я поправляю футболку, то приглаживаю волосы, то выпрямляю спину, то снова сутулюсь. Я никак не могу определиться между желанием спрятаться и наоборот – чтобы меня заметили, хотя никому до меня нет никакого дела. Вокруг порхают уверенные женщины с безупречным маникюром и укладками. Они щебечут с мастерами, ловя свое отражение в зеркалах с таким видом, будто оно единственное, что имеет значение. Я для них муха, случайно залетевшая в окно. До зуда в ладонях хочется сбежать отсюда, но я не успеваю – Бренда возвращается и не одна, а вместе с той самой Лидией и еще тремя девушками.

Меня усаживают в удобное черное кресло с откидывающейся спинкой и приступают к настоящему колдовству. Дженни делает мне педикюр, Сара – маникюр, Венди удаляет волосы с ног, а Лидия занимается лицом: сначала экзекуции подвергаются брови, а потом кожа, волосы в носу и над губой.

Через два часа мои пятки становятся гладкими, а ногти на руках и ногах – идеально обработанными и покрытыми лаком. Я уже дрожу от нетерпения увидеть свое лицо, но Бренда грозит пальцем и поясняет:

– Рано, Мери. Еще с волосами не закончили.

– А что будет с волосами? – испуганно уточняю я.

Я боюсь короткой стрижки и кардинальной смены цвета.

– Не волнуйся, налысо не побреют, – шутит она.

Бренда сидит в кресле напротив меня. Ей завивают волосы в кудри-пружинки, добавляя ее образу немного озорства.

Моими волосами занимается Лидия. Пока окрашивающие составы делают свое дело, она не только следит за процессом, но и поднимает мне настроение:

– Мери, нельзя прятать свою красоту. Ты словно ценная ваза в дешевой потертой упаковке. У тебя красивые голубые глаза, распахнутый взгляд, аккуратный ровный нос, пухлые губы без филлеров. О таких губах мечтают многие девушки. А фигурка какая! Как куколка! Зачем ты носишь скафандры, будто специально пытаешься спрятаться?

Я слушаю Лидию, не дыша, и впитываю каждое ее слово. Никогда не считала себя дурнушкой, но понимала, что до красавицы мне далеко. И все же… Лидия работает в салоне красоты и, скорее всего, говорит приятные вещи каждой клиентке просто потому, что так принято. Так я думаю до того момента, пока со мной не заканчивают и не разворачивают к зеркалу.

Увидев в отражении незнакомую девушку, я растеряно скольжу взглядом, ища себя, но все время наталкиваюсь на Лидию, Бренду и других мастериц – мой мозг стопорится и не распознает в зеркале свою хозяйку. Я делаю шаг, и еще, прикасаюсь пальцами гладкой холодной поверхности, чтобы проверить: неужели это на самом деле я?!

На меня смотрит красивая девушка, словно модель со страниц глянцевых журналов, но с большими испуганными глазами. Зрачки настолько увеличиваются от удивления, что почти полностью перекрывают радужку. Теперь мои волосы не до поясницы, а едва закрывают лопатки, но кажутся гуще. Их новый оттенок чуть светлее прежнего – мягкий и переливчатый. Кожа лица светится изнутри, а идеальные брови придают взгляду выразительности.

Невероятно! Мне просто не верится, что я вижу себя. Внешние изменения поражают до глубины души настолько, что сразу же влияют и на внутреннее восприятие себя – хочется расправить плечи и показать себя всему миру, а особенно маме.

– Вижу, что тебе нравится, – не без удовольствия подмечает Лидия.

Она лучезарно улыбается, а теплые карие глаза сияют так же ярко, как и мои. Да, Лидия получает настоящее удовольствие от своего дела, и это отражается на ее клиентах.

– Спасибо большое! – благодарю я всех, еле сдерживая слезы от переполняющих меня эмоций.

Вскоре мастер и с Брендой заканчивает. Подруга вихрем подлетает ко мне и принимается крутить меня, чтобы внимательнее всю рассмотреть.

– Мери, это просто потрясающе! Я так и знала, что девчонки сделают из тебя красотку!

– А тебе очень идут эти пружинки! – не остаюсь в долгу я, а потом обнимаю ее и говорю: – Спасибо большое, Бренда! Я даже не знаю, как тебя благодарить!

– Перестань! Мне до тошноты надоело смотреть на деревенскую версию тебя, – отмахивается она.

По возвращении в квартиру я кручусь у зеркала до самой ночи, рассматривая себя со всех ракурсов, невольно думая о том, как бы отреагировал Дэймон Грэм увидь он меня такой. Что если мой внешний вид на самом деле повлиял на его решение в найме?

Мери, какая разница? Ваши пути больше никогда в жизни не пересекутся.

На следующее утро я подъезжаю по адресу, полученному вчера от Шона. Мне неуютно в дорогих темно-вишневых брюках и белом топе Бренды, хотя вещи на мне сидят идеально, словно сшиты по моим меркам.

Подруга подарила мне кое-что из одежды – то, что ей стало мало в груди и бедрах, зато мне наряды в самый раз. Дорогие вещи отличает приятная на ощупь ткань, качественная фурнитура и отсутствие торчащих ниток, но названия их брендов для меня пустой звук.