Будь это год назад, когда он все еще путешествовал с наставником, то есть, с опытным ведьмаком Мурмом Клыком, то вообще не задумывался бы об опасности такого предприятия. Теперь, когда он на вольных хлебах, но без прикрытия, задумываться приходится о многом. С другой стороны, и награды теперь полностью его, до последнего медяка.

Поднявшись вслед за слугой, ведьмак вошел в апартаменты. Три комнаты: ванная, гостиная и спальня. Весьма неплохо, как ни глянь. Тоже, что ли, бароном стать, мелькнула мысль, но Алан от нее отмахнулся. Спокойная жизнь просто не для него.

Выспавшись на новом месте, ведьмак встал еще до рассвета, и увидев, что пурга закончилась, вытоптал себе место в снегу на дворе замка, где и устроил тренировку. В сапогах, штанах и рубахе, он махал мечом больше двух часов, и только после этого вернулся в обратно в замок. Слуги натаскали ему воды, вернули выстиранную и починенную за ночь одежду, так что он мог приступать к заданию.

Заседлав своего Пепла, он отправился в лес, с сопровождением из тех стражников, кто уже был здесь. Морозное утро подсветило лес, делая его едва ли не сказочно красивым. Скакать пришлось дольше часа, однако на месте бойни все засыпало снегом по щиколотку.

Медленно бродя вокруг, ведьмак наклонялся, и безошибочно стряхивал снег с промерзших тел. Внимательно осматривал их, отмечая волчьи укусы, следы от когтей Вожака, а иногда и зубов. Его медальон дрожал, но совсем легонько, однако и сам он ощущал небольшой след магии. Темной, злой магии проклятья. Развивать навык магической чувствительности он так и не бросил, стараясь пользоваться его зачатками постоянно. Закончив с трупами, он прошел немного вглубь леса с поляны, и остановился около дерева.

— Кто-то из вас даже умудрился подранить Вожака, видимо случайно и совсем не глубоко. — Проговорил ведьмак, проводя пальцем по замерзшей, размазанной крови бестии на каре.

Стражники переглянулись между собой, и передернув плечами от пережитого страха, промолчали, угрюмо глядя на спокойного ведьмака.

Все же, ведьмаки — не люди. Вот что легко читалось на их лицах. А бледнокожий ведьмак продолжал свои исследования, и кажется, что-то находил для себя, но больше не комментировал. Наконец он на минуту замер, о чем-то задумавшись, но будь среди стражников телепат, он бы сильно удивился тому, что увидел. Перед внутренним взором Алана стоял огромный полуволк, стоящий на задних лапах, а ведьмак исподлобья глядел в небольшие красные глаза. Он готовил себя к бою с бестией, проигрывая сотни сценариев конфликта, внутренне привыкая к нему, чтобы при встрече было легче адекватно реагировать, словно бы он уже сотни раз дрался с ним.

Вскоре, вся кавалькада собралась, и уехала из леса, но недалеко от опушки, стражники поскакали дальше, а ведьмак свернул на другую дорогу. Она шла чуть восточнее, но почти параллельно той, по которой они только что ехали.

Алан ехал по ней с полчаса, поглядывая вокруг из-под мехового капюшона, пока не выехал на довольно широкую поляну, которую дорога пересекает из края в край. Там и остановился. Спешился, и шлепнул Пепла по крупу, даже не собираясь привязывать его.

— Вьюга, конечно, была, но это не повод оставлять такие следы. Их при всем желании не заметет, тут лес все же, а не чисто поле, — буркнул ехидно Алан, глядя на сотни волчьих следов. Среди них так же имеются огромные отпечатки волчьих лап, но только задние. Кусками, затоптанные волками, но есть. — "Выпей, может выйдет толк, обретешь свое добро. Был волчонок, станет волк. Ветер, кровь и серебро", — пропел вдруг Алан.

Песни группы "Мельница" ему очень понравились, и потому воспоминания о них он хранит особенно бережно. Есть в них что-то ведьмаческое. После отъезда из Каэр Морхена, он только лишь раз смог приоткрыть ту дверку в глубине сознания, но кроме тысяч песен на разных языках, больше ничего не получил. Ох, как он ругался, когда это осознал, просто не передать, но громко и сочно, это уж точно.

Надеясь получить физику, химию, биологию, в конце концов, он получил это! Расстроился сильно, но только поначалу. Разыскивая среди этой помойки хоть что-то годное, Алан на удивление нашел множество отличных песен, и теперь с удовольствием наслаждался их звучанием в своей голове, а иной раз — после кружечки-другой эля, даже исполнением вслух.

Он направился прямо по следам, и через час набрел на целое лежбище волков. С полсотни тушек разлеглись вокруг бывшей зимней лежки медведя, и как только ведьмак вышел к ним, тут же зарычали, повскакивали, стали окружать. Только Алана это все не трогало. Он сделал шаг вперед, и вдруг изменился. Весь, от макушки до пят, моментально стал другим. Чудовищем, куда страшнее любого оборотня. От него поперло такой яростью, таким желанием растерзать тут всех, почувствовать их кровь на своих клыках, что волки моментально заскулили, и с пробуксовками, рванули кто куда, поджав хвосты.

— То-то же. А то вконец охамели, мохнатые братья. На своего рычат. — Осуждающе покачав головой, Алан дернул носом. Почуял — Он идет. Вожак.

Скинул плащ на снег, и достал из кожаного подсумка на боку небольшую закупоренную склянку. Осушил ее, и аккуратно убрал опустевшую стеклотару обратно. Дефицит, как ни глянь. "Пурга" прошлась по его венам, и мир почти замер. Скорость реакции, и без того высокая в сравнении с любым человеком, позволила буквально рассмотреть падающую снежинку со всех сторон, и даже запомнить ее. С таким допингом грамотный ведьмак вполне в силах показать максимум, на который способно его мутировавшее тело, и при этом не терять контроль над движениями.

Алан достал серебряный меч из ножен, и снял крепление с серебряных ножей. В рукав положил склянку с серебряным порошком, и привел свое тело в полную готовность. Вожак был около выхода из берлоги, когда внутрь влетело что-то круглое и шипящее.

БАХ!

В воздух взлетели клочья земли и снега, а следом, грузно поднялась здоровенная, но слабо раненая туша Вожака. Прямо в полете он получил два серебряных ножа в торс, но ни один не попал в сердце. А как только упал, оборотень услышал тихое:

— Аард, — и прямо в морду прилетело облачком серебряной пыли из разбитой Знаком склянки.

— УУУУАААУУУУУУ! — Завыл оборотень, пытаясь лапами убрать пыль, попавшую в глаза и пасть, и покрывшую большую часть его тела. Однако, эта боль показалась ему ничем, когда через мгновение он лишился правой лапы, а еще через одно, второй, тоже правой, как ни странно. Оборотень был быстр, и отмахнулся левой лапой куда-то назад, где ощущал опасность, но серебряный меч отсек и ее. Пинок перевернул его на живот, и в шею вошел меч, перерубая позвоночник. Вожак еще жил, его мозг все еще мог думать, осмысливать, но вскоре тяжелый клинок опустился на шею, полностью отрубая голову.

— Мозги — вот самое сильное оружие ведьмака. Мозги, и супер реакция. — Алан с удивлением понял, что оборотень даже не собирается превращаться в человека. Видимо, он родился именно таким, мохнатым полуволком, и вероятнее всего, его мать не пережила родов. Отбросив мысли, ведьмак забрал метательные ножи, упаковал голову твари, повесив ее на крюк, и залез в берлогу. точнее, в то, что от нее осталось после взрыва бомбы. — Не оборотень, а сорока какая-то.

Монетки, несколько неплохих, блестящих ножей, ремень, судя по бляхе откуда-то с островов Скеллиге, разбитое зеркальце. Парень забрал монеты, и ушел, остальное его не интересовало. Свистнул погромче, и сопровождавший его на расстоянии Пепел заржал в ответ, через минуту подбежав к хозяину.

— Молодец. Хм, это кровь на копытах? А, волки… Умница, Пепел. Вернемся в замок, ведро моркови твое.

Умный боевой конь, только что отбившийся от пары волков, нервно дернул прокушенной на боку кожей, показывая хозяину, что хорошо бы вот прям сейчас что-нибудь с этим сделать, и ведьмак полез в чересседельную сумку, откуда достал мазь. Тут же нанес ее на рану коня, и полил сверху какой-то прозрачной жижей. Они прореагировали друг с другом прямо на прокушенной коже, и смылись, стекая по боку коня фиолетовым тонким ручейком. Конечно, полностью укус не затянулся, но наживульку прихватился. Теперь не кровоточит, и болит намного меньше, да еще и дезинфекция…