Забурившись в лучший бордель Новиграда, Алан трое суток оттуда не выходил. Пил, ел, в общем, плоть радовал всеми известными способами, включая девушек, понятное дело. Даже не тренировался, вообще ни минуты, что для него само по себе — подвиг.

Только после этого загула, ведьмак проспался, и заседлал коня. Большак большой, едь себе и едь, работу ищи. Чем не жизнь?

Меттина, графство Нистен. 1156 год

Устроившись на постой к довольно молодой вдовушке из местных, Алан сходил в баню, где не только снял перевязку, но и смыл черемуховый отвар на корнях с раны. Противоядие и так очистит организм от всей той гадости, что туда занес альгуль своим ударом, но все же, оставлять рану необработанной, просто глупость.

После бани, парень нанес заживляющую мазь, снова сделал перевязку, и сел медитировать. Ускорить заживление, на самом деле, не так сложно, как может показаться. Замедлять сердцебиение ведьмакам нет нужды, их сердца и без того бьются медленно. А вот ускорить метаболизм, и ускорить циркуляцию магии по телу, это да, это нужно. Спокойно вокруг, никто не бегает, не рыщет себе пищи в лице ведьмака, никто не гонится. В общем, самое то для спокойного восстановление после ранения. Особенно, если получено оно по собственной глупости!

И ведь не в первый раз, знает уже, что как только доспех снимает, какая-то херня случится, но нет! Все равно поспорил с махакамскими недрослями в таверне, что сможет кладбище от гулей зачистить, так что пришлось идти. И ведь была мысль вернуться за доспехом, но лень победила, что вылилось в очередной шрам на его шкуре. Кроме гулей, которых он действительно легко и быстро зачистил, там оказался альгуль, старый да хитрый. Он и момент подстерег, и напал точно. Впрочем, все одно, головы лишился.

Следующим утром, отлично выспавшись, и сняв повязку, молодой ведьмак вышел на двор, в сапогах да штанах, подвязанных кожаным ремешком, зато с мечом. Короткий разогрев тела, и меч сам лег в руку. Медленные, затяжные движения, постепенно стали все быстрее и быстрее. Под конец, скорость вышла за пределы человеческих возможностей, и это даже без эликсиров. Все же, за эти годы он неплохо продвинулся в усилении своих мутаций. Не зря время потратил в медитациях, гоняя магию по телу до золотых и зеленых мушек в глазах.

Остановился, обмылся из деревянной бочки с дождевой водой, и уже собрался войти в дом, как почувствовал внимание. Не оборачиваясь прокачал обстановку, усиливая слух с помощью простейшей концентрации. Ребенок, лет десяти, судя по запаху, мальчик. С ним двое, все идут пешком. Двое слишком тяжелы, звук шагов не тот. Доспехи, определенно. Запах прелой кожи и пота. Оба взрослые — мужчины, вооружены. Смотрят не враждебно, но с опасением, уж простейшая эмпатия Алану вполне подвластна, как и вообще любому разумному.

Тридцать метров. Ровно такое расстояние их разделяло в этот момент, и у ведьмака сложилось четкое ощущение грядущих неприятностей. Они, словно туча, сопровождают этих двух вооруженных мужчин, от которых тянет опасностью.

Это был один из немногих моментов, когда он имел выбор. Он реально мог сейчас войти в избу, моментально собраться, и уйти. Коня и из леса можно зазвать, это нетрудно. А там… В лесу его никакая стража никогда не догонит и не найдет. А если найдет, то не обрадуется, потому что из леса выйдет только Алан.

В голове возникло воспоминание. Какой-то поп, причем совершенно точно — воображаемый, говорит: если господь хочет одарить, он заворачивает дар в обертку из неприятностей. Но разве это не значит и обратного? Разве это не значит, что любые неприятности, при должном умении и мозгах, можно превратить в возможность? Осталось найти ответ на простой вопрос: Что тебе сейчас нужно больше всего, ведьмак? Конечно, кроме очередного свидетельства обычной, в общем-то, человеческой тьмы? Деньги? Это само собой. Понимание? Понимание чего? Окружающего? Людей? Себя? Сложные это вопросы, и ответы на них приходят в основном тогда, когда этого вообще не ждешь. Так что, ведьмак решил сосредоточиться на понятном — на деньгах.

Развернулся к подходящим, и внимательно рассмотрел стражников. То, что это именно стражники, сомнений не вызывает. Типовой доспех, мечи, кинжалы на поясах. Даже рост у мужчин практически одинаковый. А то, что лица разбойничьи, так кому какое дело-то?

— Ты ведьмак? — Крикнул хриплым, пропитым насквозь голосом стражник. Небольшой шрам на правой щеке, и недостает куска уха, собственно — мочки, на левом. На левой же руке отсутствует мизинец, точнее, две его фаланги.

— Ведьмак, — спокойно кивнул Алан, нежно укладывая меч на правое плечо, рукоятью к возможным противникам. Выполнить укол из такого положения просто и быстро, а вот блок… С этим много сложнее. Впрочем, ведьмак был уверен, что это не понадобится. Ребята пришли по делу. — У вас для меня заказ?

— Да. Но не у нас. Собирайся, поедешь с нами к графу Нистен. С ним и разговор поведешь.

— Хм. Ждите.

Парень вошел в дом, быстро и сноровисто оделся, отблагодарил вдовушку крепким поцелуем и пятком золотых флоренов, да и заседлал Вихря.

Как только он выехал за ворота, один из стражников свистнул, и из подлеска к ним выехал еще десяток людей с двумя свободными лошадьми. Кобылка ведьмака тут же начала пританцовывать, выгибать шею, ровнять шаг, но получила кулаком по лобастой башке. Вот устроятся на конюшне, тогда пусть и балуются. А теперь, заняты "они". Делом. Ведьмака везут.

Кавалькада проехала через деревню, и наметанный глаз ведьмака привычно выхватил мальчишку лет семи, с фингалом на всю щеку. Взрослый бил, неточно, но тяжело. Запах хмельного из того дома, откуда вылетел кубарем паренек в слезах, рассказал историю его темного детства, пусть и без подробностей.

Разбитная деваха, что подмигивает стражникам, причем совершенно откровенно зазывая — не хочет она всю свою жизнь в этой деревне жить, и торгует, чем может. Амбиции, однако, а может тупо жрать нечего. Впрочем, голодающей она вовсе не выглядит, румяна и пышна в нужных местах.

Здоровенный мужик, два метра десять, если не выше. Грудь, что твоя дверь в ширину, с целым столетним стволом на плече, идет себе, радуется солнечному дню. Жизнь его спокойна и легка, потому что силен. Вон как ноги ставит, перекатывает. Служил, и с мечом дюже ловок, не иначе. Пластика воина чувствуется сразу — все бабы в селе засматриваются. Даже стражники придержали лошадок давая гиганту пройти. Уважают, в том смысле, что откровенно побаиваются. И ведь при мечах все, да только не поможет, если что. Старостин сын силен и удачлив, а жену какую себе нашел, глаз не отвести, как хороша.

Паренек, лет двадцати, хром на правую ногу, с костылем ходит всю жизнь. Родился таким, вот и мучается. Тут чародей нужен, да кто же тратиться-то будет? Он у мамки своей один, и она о нем заботится, не наоборот, хоть и взрослый уже давно. Маркус слышал о нем разговоры по деревне, и все, как один, неприятные.

Девчушка, лет десяти, не от мира сего. Во младенчестве головой ударилась, и окривела, да часть разума утеряла. Глупая, и оттого беззаботная, покуда батюшка ее, кузнец местный, может ее заботой окружить.

За каждой дверью своя история, свое горе и своя радость. Таковы уж люди. Кавалькада продолжила путь, и совсем скоро покинула Три Ручья, отправившись в поместье графа. Ехать оказалось недалеко, всего три часа с небольшим. Стоит сказать, что поместье оказалось красивым. По периметру растут сирень, яблони, вишня, и прочие вкусные культуры. Забора, как такового, нет, да он и не нужен. Поместье стоит на вершине холма, и подняться наверх можно только в двух местах. Там стоят ворота с подъемным мостом, и этого хватит, чтобы задержать здесь небольшую армию.

Холм с поместьем на вершине, огибает река, да не мелкая, вполне себе судоходная, но не по всей длине, а так, местами. Очень красивое место.

Сам замок выглядит почти воздушным, но это из-за странной побелки, которой покрыли строительный серый камень, устраняя сквозняки. Башенки по пяти углам, и главная часть замка в центре, три внутренних двора, один из которых полностью отдан под тренировочную площадку стражников. Видимо, к дисциплине тут относятся весьма и весьма строго.