Шкура выплыл из забытья медленно. Он вдохнул, и моментально на него обрушились сотни и тысячи незнакомых запахов. Запахи зелий вдруг словно разошлись палитрой цветовых вибраций, разделяясь на десятки разных запахов. Перед его внутренним взором будто радуга появилась! Он буквально увидел запах! Его перестроенный мутациями мозг заставил его "увидеть запахи", чтобы снизить нагрузку на аналитический центр. Синестезия в самом удобном варианте, однако его ждет много часов запоминаний запахов, чтобы научиться понимать, что именно он видит. А пока, он открыл глаза…

Казалось, что голова вот-вот взорвется. Мир оказался совсем не такой, как раньше. Цвета, как оказалось, имеют куда большую палитру, а темнота совершенно не мешает восприятию окружения. Его глаза изменились, но мозгу требуется время, чтобы приспособиться к изменениям нервной системы. Мысли мальчика были в хаосе.

Вдруг в разум словно постучались сразу несколько человек. Тук-тук. Тук-тук-тук… Уши юного ведьмака расслышали сердцебиения. Не только свое, но и людей в соседних комнатах! Шорохи чьих-то длинных одеяний, скреб ногтей по короткой щетине, глоток… Он слышал так много, что не мог понять, что именно он слышат.

— НАКОНЕЦ-ТО ТЫ ОЧНУЛСЯ!!! — Ворвался в уши жуткий, громкий голос, смывая концентрацию, а вместе с ней, и пик восприятия. Вдруг, как-то разом, все вернулось почти к тому же уровню, как и раньше, до Испытания Травами и мутации! Шкура медленно выдохнул, наслаждаясь отсутствием головной боли, и чуть довернул голову, свободную от широкого ремня. — Как себя чувствуешь?

— Тошнит. Голова болит. Жрать хочу. — Мальчик не лукавил. Его действительно мучили и тошнота и голод, причем одновременно.

— Отлично. — Великий маг щелкнул пальцем, и Шкура вдруг снова уснул. Он не знал, но проспал он более десятка дней. Не знал он и того, что ему прямо в спину, под кожу, вшили те самые пластинки, которые он видел ранее. Не знал он и того, что Великий Альзур решил продолжить эксперимент, причем не ждать полного восстановления тела юного ведьмака, а воспользоваться тем, что эффект дестабилизации еще не полностью сошел на нет. Второй уровень мутации, запущенный Альзуром, убил мальчика.

Более того, маги снова и снова возвращали его к жизни, когда он умирал, восстанавливали ему внутренние органы, которые по очереди отказывали, и продолжали реанимацию. Только через пять дней Шкура перестал умирать каждые семь-восемь часов. Его кожа, во время мутации ставшая больше похожей на стиральную доску, расправилась, став на вид вполне обычной, выпали все волосы, а глаза, изрядно потускневшие, словно загорелись изнутри, светясь теперь еще более ярко. Полностью лишенный подкожного жира, почти без мышц, более похожий на скелет, чем на живого человека, Шкура все же выжил, пусть ему и предстоит долгая реабилитация.

— Еле выдержал. Мутаген слишком силен и слишком токсичен, — покачал головой Альзур, и покинул лабораторию, оставив остальное на учеников. Те стали восстанавливать мышечный каркас мальчика, и приводить его внутренние органы в хоть сколько-то потребное состояние.

— Он словно чумой переболел, раз десять подряд, — покачал головой Имал, принимаясь за дело.

— Да, я просто не понимаю, как он выжил, — передернула плечами Альма.

— Жить хотел, вот и выжил, — проговорил алхимик из угла лаборатории. — Принимайтесь уже за работу, пока он не умер снова.

Много позже, когда Шкура узнает, что прошел не одну мутацию, а две, он только головой покачает, но ответить на этот вопрос, так и не сможет. Только пожмет плечом, и скажет:

— Предназначение.

Шкура снова и снова повторял один и тот же выпад с деревянным мечом в руках, и тот казался ему чудовищно тяжелым. Для десятилетнего мальчишки, этот, с позволения сказать, меч, был вполне по руке, однако детей тренировали буквально весь день, искусно сменяя нагрузки, чтобы не терять ни минуты полезного времени.

Встали, позавтракали, и тут же на пробежку. Всего двадцать миль, так что это редко когда занимает больше двух часов. Бежать требуется быстро, выкладываясь на полную, и при этом плотно контролировать себя.

Прибежали? Молодцы, а теперь быстренько на разминку и тренировку. Деревянные мечи ждут вас, недоумки тупые. Живее! Ну! Когда они не могли даже пошевелить пальцем, причем — буквально, то Наставник менялся, и либо монстрология, либо алхимия, либо самоконтроль, либо геогррафия — заменяли физические нагрузки умственными.

Обед?

Со второго года обучения, когда их группа, в которой остался шестьдесят один человек… точнее — мутант, получала крохи пищи, что заставляло их тренировать контроль пищеварения каждый божий день, и изо всех сил. Под таким прессингом, получилось у всех. У кого-то лучше, у кого-то хуже, но у всех. Конкретно Шкура вкладывался в обучение самоконтролю так, словно нет ничего важнее, но даже сам не мог понять почему. Он словно подсознательно знал, что это важно, и потому упахивался, но постепенно добился некоторых успехов, удивляя даже самого себя.

После обеда снова занятия, но теперь уже фехтование. Сотни и тысячи поединков, без разборов, чтобы дать мальчикам набить свои шишки. Боль учит лучше любого учителя. Ноги-руки-головы ломали только так, но маги-целители быстро ставят на ноги, и снова "выбрасывают из гнезда". В какой-то момент все в группе поняли, что дальше будет только тяжелее, но никак не легче. Два раза в неделю наставники делили их на группы, и проводили разборные бои, объясняя тонкости, и показывая, как надо. Мальчишки схватывали налету, потому что если этого не сделать, то придет боль.

В конце второго года, когда мальчишки более или менее освоились с азами, ими занялись маги. Мальчики и так их раз в неделю видят, приходя на обследования, для контроля прохождения мутаций, которые с каждым годом только укрепляются.

Маги занимались с юными ведьмаками медитацией. Оказалось, что видов медитации много, что сильно удивило мальчишек.

— …запомните! Медитация — это основа для многих искусств, так что дело не только в Знаках или способности хорошо выспаться за четыре часа. Медитация, это основа всего!

Маг вещал, прохаживаясь по двору, и поглядывая на сидящих прямо на земле мальчишек в оборванном тряпье. Одежда рвется постоянно, а каждый раз выдавать новую, так не напасешься. Все же, Каэр Морхен содержал себя сам, по большей части. Ведьмаки отдавали десятую долю своего дохода ежегодно, что, на самом деле, большие суммы. Тварей в мире много, заказов тоже, к тому же, нынче и между Школами ведьмаков все утряслось, и у каждой своя территория, что позволяет перестать сражаться за заказы, как было раньше. Золотой век ведьмаков, так что деньжат вполне хватает, но и транжирить их никто не собирается.

— Медитация бывает магическая, когда ведьмак собирает хаос, запасая его внутри себя. Бывает медитация ментальная, которая позволяет не только подготовиться к бою, но и вспомнить то, что забыл, или даже исторгнуть из тела яд из тех, что попроще. Вы должны обучиться медитации так, словно от этого зависят ваши жизни, потому что так оно и есть!

Маг, казалось, может говорить о магии и всем, что с ней связано, вечно. Он буквально упивался этой лекцией, гордился собой, пусть свидетели этой гордости, всего лишь дети-мутанты. Дивор Древенский, маг старой закалки, и потому все еще искренне считает, что именно маги находятся на вершине эволюции. Во многом он прав, но и ошибается так же во многом.

Надменность и гордыня мага не трогала Шкуру. Он вдруг отчетливо понял, что маг может быть прав, и медитация действительно крайне важна для выживания. Сделав своей мечтой становление ведьмаком, Шкура не собирался отступать, и тем более не желал погибнуть в первый же выход на большак. Он стиснул зубы, и стал уделять по полчаса каждый день, прямо перед сном на медитацию. Практика, практика, и еще раз практика. Как ни странно, но это помогло. Сначала, он научился высыпаться за меньшее время, давая измученному организму отдых. Затем, углубляясь в это умение, он научился спать меньше, и вскоре, смог каждую вторую ночь спать по четыре с половиной часа, что освободило ему несколько часов в каждый второй день. Детям отводилось на сон по семь часов, но теперь он получил по два с половиной часа каждый второй день на практику в разных дисциплинах.