— Мы бы хотели, чтобы вы нас охраняли. — Выдохнула Флора.

Алан прокачал ситуацию, и развернул бумажку, дописав несколько строк, а затем свернул ее обратно. Покачал головой, и ответил:

— Я не охранник, я ведьмак и занимаюсь охотой на чудовищ. — Твердо так сказал, чтобы без повторений. — На этом мы с вами расстанемся.

— Мы предлагаем вам баронство господин ведьмак. Если останемся живы в течение месяца.

— Вы и без меня останетесь в живых, — он покачал головой, и встал на ноги. Подхватил мечи, и подошел к столу, оставляя перо. Прошел мимо ошеломленных графинь, и вышел вон. Только Флора вдруг посмотрела на свои руки, и увидела в них свернутую бумажку с надписью: "читать в туалете".

Конечно, она удивилась, и все же, понимая неординарность ведьмака, она не могла просто откинуть предупреждение. Так что, повернувшись к сестре, она взяла ее под ручку, и потянула в сторону туалета. Совершенно молча, и якобы поплакать.

— Ну и зачем ты меня сюда утянула? — Спросила Сейден. — Нет, но каков ведьмак-то! «Я не охранник»… Тоже мне! Или к нему в очередь выстраиваются, чтобы предложить баронство?! Хам!

— Да тихо ты. Он передал мне записку, и на ней написано: "Читать в туалете". Так может, все же, прочтем?

— Да? Это когда это он успел? — Удивилась старшая.

— Когда мимо проходил к выходу. — Ответила младшая, и развернула листок.

«За вами постоянно следят, даже сейчас, из тайного хода.»

— То есть он все понял, и все равно отказал?! Если Олден, этот выродок, эта погань, сделает с нами то, что обещал, то я буду этому ведьмаку до конца жизни призраком являться! — Вскрикнула Сейден, сжав кулачки.

— Может, дочитаем, все же?

— Ладно, что он там еще накропал? — С некоторым интересом заглянула в развернутый листок девушка. Глубокие голубые глаза заскользили по строчкам, и даже перекрывшая зрение челка черных волос не помешала. Девушка только тряхнула головой, откидывая этот черный водопад вбок.

«…Обсуждать что-либо здесь и сейчас бессмысленно. Я помогу, если вы выявите всех, кто вошел в банду.»

— Да мы и так знаем всех… — Воскликнула Флора.

— А ты уверена? Вдруг кто-то еще из слуг или стражи пошел к ним? Генри Олден и сержант Лео Лакоста как-то договорились, а капитана замковой стражи не видно уже два дня. Вероятнее всего, больше и не увидим, ведь тот был дружен с батюшкой, и не дал бы нас в обиду. А ведьмак прав, хоть и хамоват, тут ты права. Мы не знаем всех, а вычистить их нужно сразу, одним махом, иначе жизни нам не будет. Сделают шлюхами для стражников, и заставят подписывать все, что им понадобится! — Сейден снова едва не заревела, но удержалась. Впрочем, пара слезинок все же капнуло.

— Не сделают. Себе оставят, урроды. Мы слишком красивые, чтобы отдать нас солдатне. А вот на фисштех посадят, это точно. — Флора была мрачна и подавлена.

— И что будем делать?

— Похоже, то, что скажет ведьмак. Это пугает, но и выбора у нас вообще нет.

— И… ты ему доверяешь? — Сейден спросила не просто так, а оттого, что у Флоры на людей нюх, чуйка, как ни назови.

— Да. Он защитил нас, хотя мог этого и не делать. Мог защищать того, кто ему платит, то есть дядю, но выбрал нас. Не знаю почему, но я почти уверена, что и кузину тоже он угомонил. Все это было выгодно только для нас с тобой, понимаешь? Он уже выбрал сторону, пусть про ведьмаков и говорят, что они нейтральны. Впрочем, про них много что говорят, а на самом деле, сама видишь, как оно все.

— Может ты и права. Значит, доверимся.

— Значит, доверимся.

Алан вскорости покинул замок, отчего многие вздохнули с откровенным облегчением. Ведьмак мешал их планам, но теперь, когда он покинул это место, ничто более не могло предотвратить их планов. Широкая спина черного всадника удалялась все дальше, пока не скрылась вовсе.

Сделать сестры ничего не успели. Этим же вечером, после того, как ведьмак демонстративно уехал из замка, стража совершила переворот. Он был тихим, без лишнего насилия и убийств. Просто некоторых людей прихватили за локотки, и отконвоировали в темницу замка. Среди них был и дворецкий Богдан, и многие другие слуги, что служат в семье графа уже не первое десятилетие. А Генри Олден занял спальню графа, тогда как Лео Лакост — покои капитана стражи. Поздно вечером, в пиршественном зале, новый «граф», принимал приближенных, и закатил целый пир. Они веселились, пили, ели, и в какой-то момент, изрядно набравшись, Генри приказал двум стражникам:

— Приведите девок.

И, конечно, «девок» привели. У старшей синяк на поллица, потому как сопротивлялась. У младшей порвано платье в районе лифа. Но лица злые, несломленные сексуальным насилием — Генри приказал, чтобы пока не трогали, потому как он пожелал быть первым. Девушек поставили на колени, прямо перед Генри, и тот встал из-за стола. Чуть шатающейся походкой он приблизился к ним, осмотрел лица, и с удовольствием выдал пощечину Сейден, от чего она аж зубами щелкнула.

— Теперь вы принадлежите мне, и станете делать все, что я вам скажу. А иначе, с вами повеселится вся стража. За проступок, вы будете наказаны неделей в казармах. Каждая. Вам все ясно? А теперь, раздевайтесь, и станцуйте для нас. Ну! Быстро! Эй там. Сыграй что-нибудь, чтобы шлюхам было сподручнее!

Дверь в залу тихо открылась, и вошел молодой человек в черном доспехе. На животе черненая кольчуга, на плечах тоже, но по большей части она прикрыта кожей. В правой руке меч, ловит отблески свечей на свое стальное лезвие. Шаги неслышны, дыхание тихое, как у спящего человека. «Пурга» в крови вывела его рефлексы на максимум возможного для его мутировавшего тела. Тихое:

— Аард.

И троих стражников впечатывает в стену, отчего они моментально потеряли сознание. Впрочем, двое уже не очнутся, потому что черепа проломлены. Третий… если сильно повезет, но тоже вряд ли. С таким обширным кровоизлиянием в мозг, не выживают. Обычно.

Меч описал дугу. Голова обернувшегося Лео Лакоста, подпрыгнула в воздух, упала на стол, и «удачно» остановилась прямо в блюде, конвульсивно моргнув левым глазом в полной тишине. Удивленное выражение так и не сошло с его лица.

А затем, все в зале узнали, за что так боятся ведьмаков. Меч превратился в мясорубку, в воздух полетели руки и головы людей, и все вокруг залили реки крови. Люди хотели сбежать в дверь, но та оказалась заперта знаком Ирден, и барьер не выпустил никого. Генри Олдер даже протрезвел от зрелища, громко пернул, и попытался спрятаться, но не смог. Ведьмак ударил по столу стопой, и тот отъехал, открыв стоящего на карачках «графа».

Вжух…

Голова слетела с плеч, заливая все вокруг кровью разбойника. Последняя четверка, оставшаяся в живых, попыталась напасть на ведьмака вместе, но кто бы им позволил? Аард разметал их построение, и четыре блика клинка, поставили в их жизнях красную точку. В зале осталось только трое живых. Две сестры, жавшиеся друг к другу у стены, и ведьмак. Весь в крови, с ног до головы, с мечом, с которого стекает эта руда жизни, желтыми глазами, что оглядывают каждый сантиметр зала, и могучим телом, от которого идет мощное ощущение внутренней силы.

Ведьмак осмотрелся, вытер меч о тело мертвеца, протерев начисто о сюртук другого мертвеца, что на удивление, остался довольно чистым. Пригладил растрепавшиеся во время боя красные волосы, и повернулся к графиням.

— Вам придется нанять новую стражу.

В этот момент, девушки не выдержали. Сначала вырвало старшую, а затем и младшую. Когда они закончили, то потеряли сознание.

— Мда… — Красноволосый покачал головой, и снял барьер, в который уже бились с другой стороны. Стражники низшего звена ворвались в зал, и увидели бойню. Увидели и ведьмака, который должен быть уже далеко отсюда. Их стало выворачивать наизнанку, от того, на что они смотрели.

— Сдавайтесь, бросайте оружие и доспехи, и бегите из замка, а там и с земель графства. Здесь предателям жизни не будет. Или же, нападайте, и присоединяйтесь к своим командирам в загробном мире. — Слова ведьмака словно нарушили хрупкое равновесие. Мужчины начали бросать мечи и алебарды, снимать форменные стеганные куртки, и отходить к выходу. Но, как всегда, даже в подавленной толпе найдется кто-то смелый, что бросит вызов, и будь тут другие обстоятельства, можно было бы и помягче, но миндальничать сейчас, находясь в одиночестве против полусотни мужчин, вооруженных мечами и алебардами, нельзя ни в коем случае.