За последние четыре года, он вообще практически не вылезал из боев, постоянно путешествуя. Ему нужны были действительно могущественные, и главное, разные противники, да побольше. На них он осваивал контроль внешнего пространства, и стоит отметить, что дело шло отлично. Умение росло, навык выработался, и теперь только развивался. На удивление, даже в обычной жизни, в разговорах, в моторике людей, он стал улавливать знаки, которых ранее просто не замечал. Навык внешнего контроля сам по себе объединился с эмпатией и чуйкой аур. Чуть позже к нему присоединился переработанный в постоянный навык Знак Про, то есть, магическое зрение, и навык снова расширился.
Вообще, Знак Про, это магическая способность к синестезии, которая визуализирует то, что маг или ведьмак ощущает в магическом диапазоне, и не более того. В некотором роде — способ расшифровки. Алан и без того являлся ярко выраженным синестетиком, и видел запах, а теперь, к этому прибавилось и виденье магии.
Все больше внешней информации поступало в мозг ведьмака, и все точнее он оценивал и прогнозировал внешние изменения. Постепенно сформировалась привычка. Вот с этого момента, навык внешнего контроля стал эволюционировать медленно, однако, неудержимо. С каждым новым врагом, с каждым уничтоженным чудовищем или бестией, или вовсе реликтом, Алан все глубже ощущал внешний мир. Конечно, до уровня Симеона еще очень далеко, но даже то, чего он добился прямо сейчас, его вполне устраивало, хоть и хотелось большего.
Теперь же он решил ненадолго вернуться в Новиград, а по пути проверить, как поживает его конторка по скупке и перепродаже зерновых в Цинтре. К этому магазину он построил два десятка мельниц в своем баронстве в Метинне, чтобы повысить доходы, и всего за год отбил все затраты, в последний год получая только прибыль. А полгода назад, он снарядил самый незаметный караван в мире, состоящий из пяти всадников с магическими пространственными сумками, с помощью которых они перевозят огромное количество южного зерна, которое в разы дешевле, на север, и через его же магазин, зерно расходится по северным странам уже мукой. Кроме Редании, понятное дело, потому как житница Севера в помощи не нуждается. Конечно, это вылилось ему в огромные бабки, но всего за полгода он вернул четверть затрат — чуть больше пятисот золотых монет.
Иногда, Алан с недоумением глядел на магов. Они словно не понимают, какие финансовые возможности дает магия, тогда как сам он, пользовался ей на полную. К примеру, по всему континенту он заказывал делать ритуальные порталы в самых странных, или скрытых иллюзиями местах, чтобы при нужде быстро перемещаться. Стоит отметить, что подобную штуку он мог использовать без помощи мага, однако создать не мог, к сожалению. И даже так, смог бы добраться из Нильфгаарда до Повиса дней за семь, в худшем случае. Порталы размещались в пещерах, скрытых гротах, куда без магии не попасть, под землей, и даже в лесах и горах. В общем, в труднодоступных местах. Рядом с ними, по четырем сторонам от портала, есть изображения головы волка.
Алан не собирался пользоваться ими один. Он сделал это для всех ведьмаков. Постепенно, карта обновлялась новыми метками, и когда сеть телепортов будет закончена, копии карты будут розданы всем ведьмакам Школы Волка. О других Школах он пока не думал особо, но те же Грифоны вполне достойны такого дара с его стороны. Все же, они почти не скрывая секретов, делились с ним знаниями.
Для установки этих парных порталов, Алан разыскивал магов ренегатов, чтобы информация о создании сети не попала в Капитул. Им со-о-овсем не обязательно знать о некоторых дополнительных возможностях ведьмаков, они и так смотрят на охотников с пренебрежением, что неприятно, честно сказать. Впрочем, это совершенно не мешает "отлученным" чародеям брать его деньги, и делать, что говорят. На удивление, за время своих странствий, Алан встретил десятки живущих чуть ли не в нищете чародеев. При всех их знаниях, они действительно не отличаются особым умом во всем, что не связано с магией.
Направляясь на север, в Цинтру, он планировал пройти через Мирнадальские Ступени, прямо сквозь горы Амелл. Пути прямее все равно нет, а пользоваться телепортом он не хотел. Портал же, который может открыть его меч, всего миль на триста. С ним удобно пересекать границы государств, особенно во время войн, но передвигаться в мирное время почти бессмысленно.
Так можно потерять контракты, а с ними — что куда важнее — и новых противников.
Ближе к вечеру, он остановился на краю небольшого леска, недалеко от ручейка, и расседлал Верстинку Анабель Третью. Кобылка с облегчением посунулась мордой в торбу, и стала жевать овес, время от времени отпивая из ведра с водой, а ведьмак пока поставил пространственную палатку, привычно подпитывая чары своей магией. Раньше, помнится, приходилось добрую половину запаса сливать на поддержание чар пространственной сумки, а нынче, он даже не заметил оттока, питая палатку. Мутация пробилась сквозь семидесятипятипроцентный рубеж, и дар изрядно усилился, пусть для магов он все равно остается маленьким. Для ведьмака Школы Волка, дар Алана в разы выше привычной нормы. Там, где обычный ведьмак сможет выдать три, редко четыре Знака за один бой, Алан может выдать пятнадцать. Причем не слабеньких, а в ту же силу, что и другие ведьмаки. Но если шарахнет со всей силы, то сможет соответствовать полноценному заклинанию чародея. Правда, только один разок, увы.
Конечно, если бы не та зима в Каэр Морхене с местом силы, ему оставалось бы только мечтать о подобном прогрессе мутации. И даже так было чудовищно тяжело, стоит заметить, но результат того, определенно, стоил, а потому Алан презрел тяжесть испытаний. За последние годы он не прекращал развивать мутацию и даже поднял десяток процентов своими усилиями, но останавливаться не собирался.
Разобравшись с бытом, и поставив котелок на огонь, он подготовил рыбу, решив сварить ухи. Вообще-то, супы у него в меню редкость, все больше мясо, но бывают время от времени. Пока вода вскипала, он прогулялся по лесу, где с удивлением заметил несколько довольно редких трав. Аккуратно собрал, и вернулся к костру. Их нужно грамотно обработать, или в алхимии они будут совершенно бесполезны. У него в палатке малая алхимическая лаборатория развернута, если что, так что есть куда девать эти сокровища.
Он вообще не прекращал собирать травы и делать зелья. Время от времени, если деньги заканчивались, что часто случалось во время отдыха в борделях, он продавал зелья, или подрабатывал целителем. Все же, диплом у него есть, и не какой-нибудь, а Оксенфуртской Академии.
Молодой ведьмак закончил с травами вовремя, и вернулся к супу. Повтыкав рыбу маковками вниз, да так, что в котелке и пустого места не было, он засек время про себя, и вошел в медитацию. Очнулся вовремя, конечно, и продолжил готовку. Не прошло и часа, как густая, пахучая, горячая уха была готова. Он запустил ложку в котелок, и с наслаждением поел.
— А я хорош! — Рассмеялся Алан, вздернув ложку вверх. Такой ухе его научили в Туссенте. Один тамошний рыбак отплатил рецептом за помощь в деле о пропаже его сетей. Алан согласился, конечно, потому как рецепты приготовления различных блюд собирал прилежно. Целая поваренная книга собралась уже. В разделе туссентской кухни был даже рецепт создания вина "Черная Роза", и стоит заметить, что хозяйка винокурни расставалась с ним с та-а-аким скрипом, словно он у нее дочь забирал, да не приемную — родную! — Ладно, пора попрактиковаться в памяти.
Ведьмак отставил котелок и кружку с остывшим взваром, и сложил Знак Меду. Знак Памяти, выученный в Каэр Серен, предоставил ему уникальную возможность не просто стимулировать свою память, но и раскладывать ее по полочкам, что куда важнее. Это усиливает взаимосвязи между воспоминаниями, ассоциативные связи, а значит, делает память куда лучше даже без Знака. К тому же, подобная практика приводит к усилению психостабильности, что тоже не лишнее, даже для ведьмака.
