— Да щаз прям! — Рыкнул ведьмак, хлопая рукой по ножнам стального меча, и приказывая, чтобы навершие загорелось чистым, мощным светом. Свет дестабилизировал ночного призрака, пусть и на секунду, но этого хватило, чтобы она не смогла ослепить его потоком лунного света. — Ирден!

Четкое намерение самую капельку изменило свойства Знака, и вместо сковывания призрака, он проявил его тело, стабилизировал проявление. Вот теперь и потанцевать можно. Рывок вперед, и три удара, последний из которых, самый тяжелый, с разворота, снизу вверх, наискось перечеркнул тело полуночницы. Ее моментально согнуло, и она рванулась назад, но куда там! Молнии Ирдена прижарили ее к месту, а Алан подкинул меч перед собой, заставив его крутиться вокруг своей оси, и в нужный момент, ударил концентрированным, но довольно слабым Аардом прямо в навершие. Меч, словно пуля, сорвался с места, прошил шею призрака, и пройдя дальше, перекрестьем снес ей голову напрочь.

Тело духа оказалось повреждено слишком сильно, чтобы сохранять целостность формы, и магия внутри нее буквально вмиг испепелила духа. На землю осыпался только прах, фонящий магией так, словно тут артефакт лежит, и не из слабых.

Алан призвал свой меч прямо в руку, легко перехватывая его в воздухе. Привычное движение, привычная тяжесть меча, все на автомате. Убрал Знак, и отнес оружие к костру. Сначала чистка, потом уже в ножны. Вернулся и собрал прах, после чего устроился у костерка. Ты можешь не следить за одеждой, за чем угодно, но мечи! Мечи всегда должны быть в наилучшем своем виде и состоянии. У ведьмаков не было кодекса, как такового, но некий свод правил, "написанный", буквально, кровью, очень даже имелся. И это правило стояло в нем под первым номером неспроста.

Утречком, с рассветом, Алан отправился к старосте села, где и предъявил магический прах:

— Все, что осталось от вашей полуночницы.

— Значит, сладил дельце, — довольно кивнул Михей. — Тогда и плата по делам тебе. Держи, как договаривались, твое серебро. Мы тут в ночь-то не спали, ждали, чем дело кончится, так что видели огни и полыхания. Спасибо тебе, ведьмак, что от напасти избавил.

— А вам, тогда, за серебришко моя благодарность. Теперь смогу в корчме устроиться, и даже поесть от пуза. Для дальнего пути деньги всегда к месту.

— Тоже верно. Сейчас пойдешь, или на праздник останешься?

— Останусь еще на два дня. Бывает так, что не одна полуночница, нужно удостовериться, что с проблемой покончено. Тогда и поеду дальше.

— Даже так бывает? — Удивился мужик.

— Всяко бывает, — тяжело вздохнул ведьмак. Неприятное воспоминание посетило его. Не подумал он тогда проверить, и уехал, а как возвращался, так его едва на вилы не подняли. Оказалось, две их было. Одну он убил, а вторая в ту ночь не высовывалась. Когда уехал, вторая и вылезла. В общем, неприятная история, но на опыте он научился перепроверять. Две жизни за тот опыт уплачены.

Дождавшись ночи, но не углядев ни одного огонька в полях, Алан вернулся в деревню, и догулял праздник с деревенскими. Даже с одной молодой вдовой уговорился у нее переночевать вместо сеновала старосты. Очень даже приятная ночь получилась. Весь следующий день посвятил своим тренировкам, и раз уж свободное время выдалось, то продолжил тренировать недознаки по системе Грифонов. Так и дождался второй ночи. К счастью, больше ни одного огонька в поле так и не появилось. Поутру он в последний раз поцеловал Силью, и вскочил на коня. Но даже выехать из села не успел, как навстречу выскочила кавалькада всадников.

— Постой, ведьмак! Сговорились мы с народом! — Крикнул издалека Козимо, подгоняя вороного в белых пятнах конягу. — Сговорились, слышишь?!

Алан отклонился назад, он не любил управлять Верстникой с помощью поводьев. И ей неприятно, и ему, так что пользовался только в крайнем случае. В основном рулил своим корпусом и вкладываемым в него намерением, что позволяет буквально сливаться к лошадью в случае нужды, и куда быстрее, а главное, точнее, выполнять все нужные маневры.

Верстинка остановилась, и развернулась, следуя наклону корпуса и повороту тела всадника.

— На сколько сговорились? — Спросил Алан. Козимо осадил коня довольно жестко, твердой рукой.

— Как и договаривались, на полторы сотни. И десять монет от графа, сверху.

— Вот и чудно. Деньги вперед возьму, нет к тебе веры.

— Обидеть хочешь, ведьмак?

— Факт констатирую, не более того.

— Ну и бери.

Три увесистых мешочка поменяли хозяина, и ведьмак на вес определил количество монет в каждом. По звуку определил металл — золото. С примесями, конечно, но золото. Чистое золото вообще-то, довольно мягкое, почти как пластилин, так что в монетах используется сплав металлов… но это так, левые мысли всплыли по ассоциативной связи. Все же, флорен, это три грамма золота…

Убрав деньги, Алан кивнул Козимо, и сказал:

— Веди к шахте, буду разбираться.

Так оно и вышло, что он оказался глубоко под землей, в старой медной шахте, которую уж лет семьдесят разрабатывают, но она настолько большая, что до сих пор не выгребли.

Штольня за штольней, постепенно рисуя в своем разуме карту, Алан обходил их одну за другой. В семнадцати местах запах крови стоял такой, что ведьмак просто не мог его не почуять. Словно бы кровь и даже само тело буквально размазали по стенам и потолку, не говоря уж про пол.

— Везде кровь, кишки, внутренности. Я знаю только одну тварь, которая так себя ведет. Гаркаин — премерзкая тварь. Частенько рядом с ними обретаются фледеры, но тут как повезет. Я другого не пойму. Какого хера гаркаин залез в штольни? Обычно они в городах живут, и нападают сверху… Они же бегать не могут, только прыгать и летать-парить. Что-то здесь не то.

Голос ведьмака с легкой хрипотцой, нарушил тишину коридора. Он пошел дальше, подсвечивая путь светом навершия стального меча, и обошел всю шахту. Но никаких вампиров тут не оказалось. Совершенно. Ни одного.

— Лишь в одном месте видится магия, надо проверить.

Местечко вполне обычное, тупичок. Алан встал неподалеку, почувствовав дрожание амулета, и напряг свое восприятие по полной. Что-то есть, а что — непонятно.

— Может иллюзия?

Он достал медальон "Глаз Нехалены", и стал наворачивать круги, держа его на вытянутой руке. Вдруг дальняя часть тупика пошла волной, потом еще одной, и иллюзия полностью сошла, открыв коридор вглубь. Алан прошел по нему, и спустился еще ниже по выдолбленным каменным ступеням.

— Однако, портал, двусторонний, отменно выполнен, я бы сказал. Основные столпы, дополнительные, и третий круг, видимо для стабилизации тоннеля на всякий случай. Интересно, кто тут постарался? Кто-то образованный, это точно. Ладно, на всякий случай "черная кровь" и "пурга".

Закинувшись зельями, ведьмак приложил ладонь к активной зоне ритуального рисунка, и напрягшись на полную, с трудом ощутил управляющую нить. Неуклюже подцепив ее своей неповоротливой магией, он влил в нее энергию, пока портал не открылся. Алан вытащил серебряный меч, и вошел в него.

На выходе он замер, оглядываясь, и с некоторым изумлением отмечая, что попал в магическую лабораторию. Огромный подземный зал, каменный, с высоким потолком, метров в двенадцать, и три гаркаина, сидящие на выступах под потолком, словно гаргульи на крышах. В клетках, стоящих у левой стены, два десятка фледеров сидит, а в клетках у правой стены, более сорока человек. Недалеко от портала расположен бассейн, в котором, судя по запаху, кровь. Чуть дальше, прикованная к стене брукса, пара распотрошенных альпов, и несколько экимм. Один из них лежит разрезанный на части, прямо на хирургическом столе.

У дальней стены, несколько столов. За одним из них, сидит девушка, лет двадцати двух, и что-то пишет в довольно толстой книге. За ее спиной стоят несколько шкафов с книгами, а листы, исписанные мелким, убористым почерком, лежат буквально повсюду. На столах, на полках, даже немного на полу — видимо черновики и заметки, а в книгу она записывает уже проверенные факты. Лаборатория чародейки по изучению низших и средних вампиров, и даже почти высших, вроде той же бруксы.