Зато ночью, он легко сделал свое дело, и прямо в могиле нашел портальный камень и дневник профессора.

— Маги, все же, странные. Все записывают, словно могут позабыть, где у них лаборатория, — хмыкнул ведьмак, и поехал в сторону Долины Девяти. Воды тут никакой нет, видимо Сансретур подвинет свое русло чуть позже. Может быть какое-нибудь землетрясение? Черт его знает…

Небольшая деревушка в полукилометре от эльфских развалин спит, все же ночь на дворе, так что они ему совершенно не помешали. Портальный камень открыл портал, и Алан вошел внутрь. После пары коридоров и залов, он вошел на небольшую арену, огороженную высоким забором из каменных лилий и прочего рая садовода. Эльфы…

Никаких пантер, как в игре, здесь не оказалось, големов тоже, только стандартная ловушка, причем даже не включенная, что забавно. По идее, забор должен был моментально сойтись над головой, и перекрыть все входы-выходы, заперев вторженца, но ловушка отключена, так что Алан прошел дальше. Если бы не его восприятие, которое проникало даже сквозь камни, то пришлось бы выкручиваться, а так, он шел спокойно, уверенно, словно не в первый раз идет по этой дороге.

До самой лаборатории он встретил только одного врага, да и то, только потому, что заблудился немного. Свернул не туда, а из провала в стене, вдруг показался сколопендроморф. Не самый приятный соперник, так что Алан просто ушел оттуда, не став с ним драться. Он здесь не для этого, вообще-то.

Попав в лаборатория мага и алхимика, Алан осмотрелся. Стол, стены, многие предметы буквально увешаны листами с формулами и расчетами. Мегаскоп в углу, какие-то баки, и странный, стоящий гроб с дверцами. Колбы, в одной из которых плавает, судя по всему, Джером. И целая куча литературы по алхимии и магии в шкафах.

— Мда, похоже, я здесь надолго. Использовать на себе формулу, которую сам не понимаю, я уж точно не стану.

Тяжело вздохнув, Алан развернул пространственную палатку, и приступил к делу. Для начала просмотрел все записи на кристаллах мегаскопа, и только поняв основу, стал читать все, что здесь есть. Каждый листок, каждый найденный дневник, что написал за два десятка лет исследований профессор Моро, все, до последней закорючки.

Пришлось изрядно потрудиться, чтобы все это осмыслить, однако это было не столько сложно, сколько занудно. Томас Моро шел маленькими шажками, совершенно не допуская загадывания и расчетов наперед. Он проверял каждое разветвление своих мыслей, и скрупулезно все записывал. Алан, как дипломированный алхимик, с одной стороны был доволен такой дотошностью Моро, но с другой, ему пришлось потратить месяц, чтобы разобрать все бумаги прочесть их, и полностью расписать карту изменений мутации.

Учитывая, что он довольно давно исследует сам себя, то и понимает тело ведьмака гораздо глубже, нежели мог понять Томас. Только поэтому он увидел некоторые неточности в рамках погрешности. Так он вычеркнул два ответвления мутации, поняв, что Джером был не совсем стандартным ведьмаком, с весьма поверхностной мутацией, и потому, был намного слабее даже обычного ведьмака, не говоря уж о Алане. Все же, его мутация взошла на пик под напором жизненной силы высшего вампира, и он стал Гроссмейстером, что огромная редкость. Но главное, что он стал сильней, быстрей, сильнее магически, и в прочих аспектах ведьмачьих мутаций. Так что под него придется пересчитать формулу мутагенов профессора Моро.

Тем и занялся.

У Алана, с его знаниями в генетике, алхимии, магии и даже вампирской анатомии, как ни забавно, ушло пять месяцев, чтобы пересчитать формулу под себя. Пришлось несколько раз сгонять в Боклер, закупаясь едой, и выкупая обещанное вино. Мужики тут в конец охамели, и хотели продать ему бутылку за три флорена! В итоге, он взял за полтора, но продавцы все равно ушли довольнешеньки. Переплатил… Как оказалось, то вино, что ему понравилось меньше, это Эст-эст, а то, что больше, Фьорано. Ведьмак пожал плечом, и забил. Вино, это просто вино, в конце-то концов. Если бы его сейчас слышали виноделы, то подняли бы на вилы, как минимум, однако, они далеко, так что можно не оглядываться на чужое мнение.

За эти месяцы Алан перебил большую часть сколопендроморфов, потому как их яйца нужны были для экспериментов с кровью ведьмака, но подземелье огромно, так что он с легкостью находил все новых и новых. Стоит отметить, что эти твари в подземелье, слегка отличаются от обычных, а по факту, они мутанты. Вероятнее всего именно из-за этого их белки так хорошо адаптируются. Черт, да они как стволовые клетки, которые могут заменить любой тип клеток в организме, подстраиваются ко всему! Просто удивительно, что в мире существует настолько гибкий биоматериал. Томас, как ни посмотри, гений.

Перепроверив свои выкладки и конечную формулу, Алан долго стоял перед саркофагом трансмутации. Он вспоминал свое Испытание Травами, вспоминал ту неистовую, сжигающую разум боль, и не мог решиться сделать шаг вперед. Словно бы что-то внутри него, будто каждая клеточка тела, просто отказывалась двигаться в ту сторону! Тело застыло в ожидании дикой, запредельной боли.

— А ну, хватит! Я сам все просчитал! И я уверен! Ну! ШЕ! ВЕ! ЛИСЬ!

С криком он сделал шаг вперед, словно прорывая какую-то стену внутри своего сознания, или даже глубже, и она разлетелась на клочки. Только теперь он понял, что помнил далеко не все с Испытания Травами. Большую часть ужаса подсознание заперло в тех глубинах, куда не каждый день заглядываешь, и много лет он просто не помнил целого океана боли. Но теперь он вспомнил, прожил ее, и когда очнулся на полу, то почувствовал себя, на удивление, намного лучше. Словно тело стало легче, но на самом деле, просто освободилось некоторое количество духовной силы, которая раньше постоянно уходила на поддержание барьера в памяти.

— Уф… И так бывает, — выдохнул парень, и отошел от саркофага.

Не сегодня.

Завтра он войдет в него, но нужно отдохнуть. Прорыв заслона памяти дал ему немало, но и сил потратил много. Усиливать мутацию тяжело для тела, и понадобится вся возможная сила, так что стоит отоспаться, и только тогда приступать к этому подвигу духа.

Так и поступил. На следующий день, Алан вступил в саркофаг уже без внутреннего сопротивления, и закрыл двери. Зеленый газ заполонил все вокруг, проникая в легкие, оттуда в сердце, и с большим кругом кровообращения — в спинной мозг.

Вместе с магией, по телу скользит сознание ведьмака. Он все видит, все ощущает, все контролирует. Часть мутагена, например, даже не доходит до места, потому как тело ее не принимает вообще. Пришлось выводить через печень. Нюансы правят миром, особенно когда дело касается мутаций.

Час за часом Алан скользит вниманием по самому себе, помогает принять новый слой мутации, сложить единый пазл, чтобы стать сильнее. Так прошли сутки, а процесс едва ли дошел до половины. Заболела печень, говоря, что не справляется, и пришлось помочь, ускоряя обмен веществ. К концу вторых суток, Алану пришлось напрямую выводить часть веществ через кожу, потому что тело было буквально на грани саморазрушения, однако мутация прижилась. До полного раскрытия еще очень и очень далеко, но основа готова.

Наконец, двери саркофага открылись, и Алан буквально вывалился на пол, как мешок картошки. На четвереньках дополз до своей палатки, и завернувшись в шкуру медведя, вырубился. Тяжелый, мутный сон никак не желал выпускать его из своих лап, но ведьмак все же вырвался. Лихорадка прошла, температура в норме, только кости ломит, но это мелочи. Поев хорошенько, он отмыл с себя пот, после чего лег обратно, и проспал почти сутки, но на сей раз, без сновидений. Закрыл глаза, открыл глаза, и здоров. Все как он любит.

— Ну, теперь посмотрим, что я за чудо-юдо такое, — усмехнулся парень, и после еды и медитации, приступил к тренировке. Он стал еще быстрее, сильнее, регенерация повысилась почти вдвое, как и иммунитет, и без того отменный. Сопротивление ядам пришлось так же проверять алхимически, с помощью десятка капель крови, но результаты буквально ошеломили. — Официально заявляю, Я — Монстр! Гребаный терминатор!