- Погоди, может ещё и не придётся, сам расскажет, - тот продолжал усмехаться. – Не торопись.

- Ну… как скажете. Тогда я совсем ничего не понимаю. Она пасла его для вас? – кивнул на Розалин.

- И собирала при том важную информацию.

- А чего не сказали-то? Я б знал. Так-то было известно, что в нашем дурдомике приём, и я там буду. Сказали бы, что есть ещё один человек, в непосредственной близости. Я б к ней на световой год не подошёл. И к шкафу её тоже. Был бы тот шкаф здоров и цел. И ни на кого не бросался и не кусался.

Потому что ерунда какая-то. Сначала не говорят важных вещей, потом чего-то хотят.

- Ладно, теперь уже как есть. Поняли? Посмотрели друг на друга? Теперь если что, будете в курсе, - генерал снова непонятно усмехнулся. – Свободны, оба. Свяжусь позже.

Розалин подскочила и пулей вылетела из кабинета, Жиль поднялся, до сих по пребывая в некотором недоумении, попрощался и уже почти было вышел, но тормознул на пороге. Решился на единственный вопрос.

- Она… давно у вас служит?

- Два года, третий, - генерал уже не усмехался, но просто улыбался.

Жиль вздохнул и закрыл за собой дверь снаружи. Успел увидеть мелькнувшую впереди рубашку в клетку, припустил за ней. Догнал за углом коридора.

- Розалин, стой.

Розалин тряслась от бешенства и хотела на ком-нибудь это бешенство сорвать. Потому что нельзя так, нельзя!

Что, раз принц, то всё можно? Изгадить ей приличное задание, это она, она должна была сдать Конрада в упаковке с бантиком! Генерал обещал ей повышение и премию, если она справится, и она справилась, справилась! И если бы не этот поганый мажор…

Но когда он вот сейчас явился в кабинет генерала, как к себе домой, и посмотрел на неё, как на чужеродный элемент, которого не может быть в этом кабинете… да она еле сдержалась, чтобы не подскочить и не вцепиться в его дурацкие кудряшки и не расцарапать его наглую рожу! А генерал только усмехался и ни слова ему не сказал! А мог бы!

Откуда он только здесь взялся, не место ему в этом кабинете! И ещё говорит так, будто имеет право тут быть и так разговаривать!

И когда он появился за её плечом и что-то там ей сказал, она повернулась и зашипела, как разъярённая кошка.

- Сгинь, провались, пропади пропадом!

- Не-а, - он стоял и прямо пожирал её глазами. – Не хочу. Давай, спусти пар, скажи всё, что хочешь сказать, а потом уже поговорим. По ходу, нам вот прям очень надо поговорить.

- Не надо нам ни о чём разговаривать!

- А потом снова столкнёмся лбами, - он ржал, нагло и бессовестно ржал. – Точнее, сначала ты повертишь носом и сто раз поподжимаешь губы, потом мы трахнемся, а потом подерёмся. Хреновый алгоритм, я б выкинул из него некоторые операции.

- Ты насчёт трахаться? Этот этап выкинуть? – ну скотина, как есть скотина, да же?

- Вот это бы я как раз оставил, оно у нас неплохо выходит, лучше другого, - ржал он. - А чтоб другое тоже выходило не хуже, надо договариваться. Разговаривать, словами через рот. Слышала про такое? Умные люди говорят, им помогает. Я готов проверить, но тут без тебя не выйдет. Потому и предлагаю – пошли, пожрём и поговорим. Вдруг что приличное получится? Я так понимаю, что раз ты третий год у генерала, то крутая, значит – договариваться тоже умеешь, не хуже всякого другого.

И смотрит так, что Розалин отчего-то видит не дырявые джинсы и не рубашку в клеточку, а цветастые шорты и рулевое колесо в руках, и небо с облаками позади и сверху, и звук ветра в снастях… Отчего-то стало трудно дышать.

Она прикрывает глаза и отворачивается, потому что злость вся вдруг куда-то делась, как воздух из дырявого шарика, а слёзы вскипели в углах глаз, только ещё не хватало – реветь здесь, посреди служебного коридора и у него на глазах!

Ещё и шаги, кто-то идёт, вот чёрт!

- Пошли, короче, - говорит он, берёт её за руку и ведёт… в портал.

Ну конечно, у Роганов с незапамятных времён есть портал. Отчего бы папеньке не дать сыночке артефакт?

Принц выводит её на тротуаре – возле какой-то таверны. Ой, это «Далёкие берега», пафосный рыбный ресторан. Розалин бывала там всего пару раз, и всегда по делу. И сейчас не собирается тратить деньги на бесполезную роскошь только потому, что этому вот мажору захотелось по-мажорски поесть!

Она попыталась выдернуть у него руку, он выпустил.

- Я помню, ты тогда нормально отнеслась к рыбе и всяким морским излишествам, - пожал он плечами.

- Тогда я была на задании, а сейчас сама по себе. И… не пойду сюда.

- Вот дурная, я ж приглашаю. Не, если ты хочешь в другое место – я не против, пошли, только скажи. Просто я не успел ни кусочка с утра съесть, генерал поднял – пришлось подорваться и бежать. Но у них здесь есть отдельные кабинеты, где можно спокойно поговорить. Ты вообще торопишься? Только серьёзно?

- А если тороплюсь?

- Тогда будем есть быстро и говорить так же, - пожал он плечами. – Потому что мне нахрен не упали сцены вроде сегодняшней. Но я подозреваю, что если мы договоримся, то это будет для всех только к лучшему.

- Почему ты так думаешь?

- Потому что генерал дураков не держит. И если ты у него давно служишь, то не дура, не истеричка, а с подготовкой, образованием и скоростью принятия решений у тебя должно быть всё хорошо. Я, понимаешь ли, в этом месте встречаю только таких.

- Ты… тоже там служишь? – дошло до неё наконец-то.

А он расхохотался.

- А что, не похож? Рожей не вышел? Восемь лет, а до того два года выполнял отдельные поручения, пока не окончил курс Академии.

- Ещё… студентом, что ли? – ничего себе заявочки.

Но… это всё объясняло. Почему о нём невозможно ничего узнать – кроме того, что сам он готов о себе рассказать и показать. А он готов сказать о своей семье, такая семья послужит прикрытием хоть для чего, просто потому, что она вот такая. И тогда понятно, что он не мог пройти мимо человека, который совал нос в дела его отца и предприятия, которое кормит их семью уже те самые сто пятьдесят лет. И не только их семью, а ещё множество других людей.

То есть это она, выходит, дура? И ещё нажаловалась на него генералу?

- И… что тебе сказал генерал? – рискнула спросить.

- А я у него спросил только, сколько лет ты служишь, да и всё. А он остался гадать, сожрём мы теперь друг друга окончательно или на что другое сподобимся. Потому я и говорю – выпускай пар, если он там у тебя ещё остался, и пошли поедим. И обсудим… что-нибудь, думаю, нам найдётся что обсудить.

Розалин вздохнула.

- Ладно, твоя взяла, пойдём.

Он просиял улыбкой, подхватил её за руку и повлёк внутрь. Но остановился на пороге, взглянул в глаза.

- Скажи, а ник рабочий у тебя какой?

- Роза, - пожала она плечами.

- Жаба и Роза, прелестно, просто прелестно, - сообщил он ей и тут же переключился на подошедшего к ним метрдотеля. – Мы пришли пообедать, надеюсь, у вас найдётся свободный кабинет? Ведите.

А она переваривала ещё одну порцию инфы – потому что ей доводилось слышать о сотруднике, которого называли Жаба. И в поиске сведений он был нереально крут, самый лучший, так все говорили. Если не найдёт Жаба – то не найдёт никто, значит, это невозможно.

Жиль де Роган – Жаба? Ну… ничего себе!

Пока же ей осталось только проворно перебирать ногами и подняться следом за ним наверх, где их посадили за укрытый с двух сторон водной завесой стол, а с третьей с балкона открывался вид на зал.

- Выбирай, - кивнул он на меню. – Или тебе что-нибудь посоветовать?

- Посоветуй, - согласилась она.

Наверное, хуже уже не будет. Что бы она ещё ни сделала.

Жиль сделал заказ, дождался, пока официант разольёт по бокалам их фирменный лимонад – от вина оба отказались, мало ли, что там дальше будет, и только потом уже посмотрел на Розалин – осторожно, внимательно. Обдул тихонечко – чисто проверить чувствительность, учует или нет?