Её белобрысый шкаф тоже не танцевал. И не как некромант – те бесцветные, ну, если правильные, вроде тех же однокурсников братцев де Риньи, которые служили в министерстве внутренних дел, или Леона Шеню, заместителя господина Рене Кариньяна в его фонде, занимающемся примирением общества с наличием в нём некромантов. Впрочем, сам господин Кариньян харизматичный брюнет, а на Полуночных островах декан некромантов – тоже харизматичная синеглазая брюнетка, доводилось пересекаться по службе. Так что…

А шкаф был такой, кровь с молоком, высокий, серьёзно выше Жиля, плечистый, румянец на щеках, наверное – не пренебрегает спортом, ест только полезное и спит положенные человеку восемь часов. А всё остальное время занимается промышленным шпионажем, или что там у него ещё.

- Ты, главное, придумай, как сказать ей пару слов, а дальше уже сориентируешься, - ржал рядом Жанно.

- А что, и придумаю, сейчас Анриетту подключим, - Жиль и вправду придумал, а нормально придумал или как обычно – ну, сейчас разберёмся.

Анриетта смеялась в компании Катрин и их мужей – обсуждали кого-то, и Жилю с Жанно все обрадовались.

- Братик, петь будем? – ещё подмигивает.

- Удар никого не хватит? – усомнился в целесообразности проекта Жиль.

- А вдруг нет, - сестра хохочет.

- Лучше скажи, ты не хочешь взять инициативу в свои руки и устроить какие-нибудь простые общие танцы типа для всех? – в развлечениях хоть для детей, хоть для взрослых Анриетте равных нет.

- А надо? – она смотрит внимательно.

- Надо, - говорит Жиль, и Жанно тоже кивает.

- А ты-то куда, - посмеивается Луис, муж Анриетты.

Потому что именно он оперировал Жанно и лучше всех знает, что там у него и когда зарастёт окончательно.

- А я группа поддержки, не более, - улыбается Саваж.

В общем, Анриетта и впрямь сначала бежит к музыкантам - только шелест её зелёного платья все и слышали – и о чём-то шепчется, а потом забирает у распорядителя микрофон и начинает командовать. Какой-то общий танец, в котором смогут принять участие все желающие, ничего уметь не обязательно, сейчас всех научим. Жиль смотрит вопросительно на сестрицу Катрин, та улыбается и подаёт руку, и они идут становиться в круг. Краем глаза замечает, что шкаф с Розалин тоже вроде бы встали. Вот, правильно.

Анриетта знает своё дело, и уже через три прохода все танцуют. Партнёры меняются, и Жиль успевает потанцевать с профессором де ла Мотт – госпожой деканом целителей, с парой отцовских сотрудниц из «Четырёх стихий», с госпожой Мариной, и даже с профессором Кариньян – от её ледяного взгляда ему традиционно не по себе, как студенты-то выживают! И только потом в его руку ложится ручка Розалин.

- Привет, - говорит он ей. – Пошепчемся?

- Привет, - кивает она. – Не выйдет.

- А если сделать так, что выйдет? – и посмотреть на неё из-под ресниц.

- Не получится.

- Чего это не получится? Получится. Тебе, скажем, в туалет отсюда можно выйти? Ну, туда, где всех чистят и пылинки сдувают? Может у тебя того, причёска испортилась и стала на одну сотую менее совершенной? И это непорядок, который нужно немедленно исправить, иначе трында всем?

- Ну почему сразу трында всем, - сказала она без улыбки, но глаза смеялись.

И в этот момент Жиль понял, что всё у него получится.

Проход танца завершился, он поклонился Розалин и подал руку следующей даме, и продолжил о чём-то болтать… изо всх сил сдерживаясь, чтобы не заворотить голову в её сторону. Ничего, как-то дотерпел до финала. А потом проводил выпавшую ему даму к её спутнику, обернулся… и успел увидеть, как исчезает в дверях залы алое платье, и как шкаф смотрит ей вслед.

Что ж, операцию прикрытия обеспечивал Жанно, он привлёк к этому благому делу Рыжего Вьевилля и… господина Кариньяна. От некроманта не убежишь, даже если очень захочется. Значит, вперёд и только вперёд, как говорят Саважи.

Жиль облекся в ветер и выскользнул из бальной залы.

Розалин очень хотела поговорить с младшим принцем. Она сама не знала, о чём, просто, ну, хоть пару слов сказать. А чтобы за ручку подержаться – уж вообще из несбыточного. Потому что Конрад, да.

Но раз пришёл на великосветское сборище, где великосветски танцуют – соответствуй. Конрад танцевать не умел и не любил, поэтому Розалин оставалось только с сожалением смотреть на летящие по залу пары. И даже сам Луи де Роган танцует, ещё и получше многих, и супруга его тоже, и не считают это для себя зазорным. И если им можно, значит, всем прочим тоже… можно.

Младшая дочь Луи де Рогана неожиданно взяла микрофон у распорядителя и позвала в круг всех-всех, сказала – сейчас научимся, дело нехитрое. И видимо, она впрямь умела научить, потому что все быстро поняли, что делать, даже Конрад. Правда, танец предполагал перемену партнёров. Розалин поклонилась ему с самой вежливой улыбкой и передвинулась к следующему. А потом к следующему, и это оказался муж принцессы Катрин, высокий, могучий и рыжий. А потом муж принцессы Анриетты – с зелёной головой, как он вообще в здешнем дресс-коде выживает с зелёной головой! Но говорили, что этот самый доктор Риарио – самый лучший хирург-травматолог, какой только есть в госпитале принцессы Жакетты. Наверное, за это ему прощают какие-то несоответствия. Тем более, что одет-то он был вполне как надо.

Ещё какие-то партнёры… и внезапно её рука опускается в руку младшего принца, который так и сияет улыбкой на весь зал. Она старается не улыбаться ему в ответ, совсем, но это трудно – он заразителен. Приветствует, зовёт поговорить. Но она не понимает, как сделать это, не привлекая внимания Конрада. Или наоборот, чтобы он поверил – ничего особенного. И у неё есть несколько проходов танца, чтобы придумать.

Пар много, и в финале она оказалась даже вовсе не с Конрадом, а с господином Кариньяном – некромантом, не раз видела его в выпусках новостей, он занимается защитой интересов некромантов, его даже называли самым популярным некромантом Франкии – правда, с оговоркой, что после господина герцога Саважа. Но господин герцог, кажется, сейчас мало занимается общественной жизнью, только наукой и преподаванием – все знания у Розалин из новостей. А господин Кариньян то и дело где-то мелькает.

И вот именно этот популярный некромант ведёт её к Конраду, тот смотрит хмуро, неудачно шевелит ногой… и наступает Розалин на ногу. Спровоцировать его оказалось несложно, но – больно, и чулок, кажется, порвался. Розалин смотрит на него со всем возможным негодованием – и убегает из залы, игнорируя боль, оставив Конрада на растерзание господину Кариньяну.

Добежать до туалетной комнаты, точнее, до целого гостевого блока, тут и несколько туалетов, и раковины, и пространство с зеркалом и тремя дамами – асами во всём, что касается бытовой магии. Осторожно опуститься на кожаный диван и рассмотреть пострадавшую стопу. Ну да, наступил со всей дури, порвал чулок и свёз кожу.

- Госпожа, не нужна ли вам помощь? – тут же спрашивают её.

- Мой спутник неудачно наступил мне на ногу, - вздыхает Розалин. – Вот, взгляните.

- В самом деле неудачно, - соглашается женщина в практичной бежевой униформе с алым значком на фартуке.

Тут весь персонал или в алых ливреях, либо с такими вот значками. Всех пометили.

- Ничего, сейчас мы вас спасём, - говорит вторая.

Ногу Розалин тут же осторожно вытягивают, освобождают от туфли и от чулка и помещают на стул. Рядом на соседний стул садится одна из здешних сотрудниц и осторожно обрабатывает рану – чем-то обеззараживающим, судя по тому, как щиплет. А потом просто берёт и затягивает, возвращая кожу на место. Значит, они здесь ещё и целители, вот так.

На бывшую рану делают примочку, велят посидеть так немного. И дают выпить чего-то, явно укрепляющего силы и дух. И можно впрямь посидеть с закрытыми глазами и подумать о завлекательной улыбке младшего принца.

Но долго так сидеть не выходит, потому что примочку убирают, ещё раз чем-то там всё смазывают и… надевают чулок. Розалин даже открывает глаза, чтобы убедиться – точно, её чулок, тот самый, его, видимо, восстановили магическим способом. Очистили и надели обратно. Красота. Дальше надевают туфлю.