– Значит, все-таки решились, – сказал я, усилием воли сдерживая лезущую на губы глупую улыбку. – Что ж, поздравляю.

– Вы как всегда проницательны, нер, – улыбнулась мне в ответ Эрнеста, протягивая цветастый конверт. – Ждем на церемонии, отказы не принимаются.

– Ну вот, весь сюрприз испортили, а я так хотел всех удивить, – Гай как-то сразу сник, но тут же вновь расцвел, когда девчонки кинулись его поздравлять, оставив на щеках отметины своих губ.

– Ал, – дверь кабинета приотворилась и в нее просунулась взлохмаченная голова оборотня. – Ты уже все? Ой, нер, здравствуйте.

Парень почему-то бочком протиснулся внутрь (оба-на, а наш-то нескладеныш подрос, я бы даже сказал – возмужал).

– Мы думали, что вы на уроке, а тут смотрю, Аланы долго нет, – пробормотал он, краснея и отводя взгляд от моего насмешливого взора. – Вот решил посмотреть, а вы тут… вот и девчонки.

Он стеснительно шаркнул ножкой.

– Тео, – суккуба подскочила к своему суженому. – Нер согласился.

– Правда?

– Правда, – я с улыбкой шагнул к вновь покрасневшему оборотню, протягивая ему руку. – Что ж, искренне поздравляю и обязательно буду, а потом у вас, – я повернулся к вампирше. – Надеюсь, сеи торжества не в один день.

– Конечно нет, нер, – улыбнулась в ответ та. – Сперва Алана с Тео, а мы через пару месяцев.

– Вот и хорошо, – я покосился на входную дверь, которая, судя по звукам и несмотря на свои внушительные размеры, явно едва сдерживала чей-то безудержный напор с противоположной стороны, после чего с подозрением спросил: – Тео, а что ты имел под «мы»?

– Ну… – парень развел руками. – Мы.

И тут дверь «прорвало», ее створки распахнулись и в кабинет буквально ввалилась вся остальная часть класса, устроив на полу самую настоящую кучу малу. Последним с невозмутимым видом через порог перешагнул высокий худощавый парень в черных одеждах, а буквально на секунду его опередив, внутрь ворвался небольшой, похожий на шаровую молнию шарик и, потрескивая разрядами, устремился ко мне.

Я привычно вытянул руки, которые тут же налились тяжестью под весом приятного во всех смыслах груза.

– Спасибо, нер, – Рейнера, на этот раз одетая не в свой привычный комбез, а в довольно красивое красное платье, чмокнула меня в щеку и ловко спрыгнула на пол. – Вы, как всегда, выручаете, а то что-то компенсатор опять барахлить начал, никак не могла вывалиться из свертки.

– Всегда пожалуйста, – ответил я, с некоторой грустью оглядывая девушку, которая все больше становилась копией своей сестры.

Меж тем куча-мала на полу «разгреблась», поднялась на ноги и дружно накинулась на меня, закидывая вопросами и спеша поделиться последними новостями, так что пришлось пристроиться пятой точкой на ближайшую парту и заняться выслушиванием историй своих учеников. В принципе, особо интересного ни у кого за прошедшее время не случилось, а посему все разговоры постепенно сместились в сторону обсуждения предстоящего выпускного и планов на будущее. Девчонки вообще выделились в отдельную кучку и упорхнули под классное дерево обсуждать предстоящие свадьбы Аланы и Эрнесты. Разговор же парней унесся в дали грядущих мегапланов, в которых они покоряли новые вершины магического искусства, захватывали целые миры и одной левой побеждали самых ужасных чудищ.

Мне же неожиданно стало грустно, я отошел в сторонку, прошелся вдоль верстаков, скинул щелчком с одного из них невесть как завалявшуюся там закрученную винтом стружку и тихонько вздохнул. Радостно и одновременно тяжело смотреть, как взрослеют твои ученики. Ведь еще недавно они были шкодливыми мальчишками и девчонками, что смотрели на тебя огромными глазами, наполненными страхом, недоверием и одновременно любопытством и неутомимой жаждой познания этого большого для них мира. И вот уже перед тобой вполне взрослые парни и девушки, готовы впорхнуть из гнезда своей альма-матер, дабы направиться в свой долгий путь по жизни. Ты вел их все эти годы, оберегал, опекал, нежно взращивал, но пришло время разжать ладони и отпустить… Лирично-жалобно-возвышенная мелодия резко смолкла. Я шмыгнул носом, скосил глаза на стоящего рядом гнома и, погладив его по голове, ласково так поинтересовался:

– Слушай, Паганини бородатый, ты вообще где скрипку взял?

Гном неопределенно махнул рукой с зажатым в ней смычком куда-то вглубь класса.

– Ну так положи обратно и вперед, за работу, дырка она сама себя не заделает.

Гном вздернул голову, поправил болтающееся на шее, сделанное из какой-то грязной тряпки кривое подобие галстука-бабочки и с гордо-независимым видом удалился. Через пару минут со стороны пролома донесся скребущий звук перемешивания раствора в корыте, вселяющий робкую надежду на скорое завершение ремонта.

Ребята меж тем начали под разными предлогами расходиться, и вскоре я вновь остался один, ну если, конечно, не считать двух бородатых охламонов, один из которых вновь решил заняться музицированием. Я же, вспомнив, что меня взывал завуч, закрыл свою каморку, погрозил «скрипачу» кулаком и вышел из кабинета.

– Нер.

Рейнера, сидевшая в коридоре на широком подоконнике, спрыгнула на пол, заставив пристроившихся на ее плечах отдохнуть фей-уборщиц взмыть в воздух.

– Рей… – я вопросительно посмотрел на девушку, затем бросил быстрый взгляд на подоконник и укоризненный на фей, которые тут же взяли «под козырек», бросившись на чистку несколько запылившегося объекта, – …платья не жалко, такую красоту замараешь.

– Спасибо, нер, – румянец смущения полыхнул на щеках техномагички. – Только вы не беспокойтесь, это самоочищающаяся материя. Сами посмотрите.

Она крутанулась на носочках, демонстрируя себя во всей красоте со всех сторон. И действительно, на материи не было ни пятнышка, да и сама ткань была необычной: какой-то воздушной, развевающейся даже при полном отсутствии какого-либо ветерка, словно подсвеченная изнутри невидимыми языками пламени.

– Как вам?

– Класс, – воздел большой палец я. – Тебе очень идет.

Рейнера в очередной раз покраснела, а затем неожиданно стала серьезной.

– Нер, я тут хотела поговорить… ну, – она замялась, затем сжала руки в кулаки и пулеметом выпалила: – Нер, я вас люблю как учителя, но вы сухой, черствый и бессердечный мужлан! И все равно я вас люблю, но вы бабник и… и… соблазнитель… и разбиватель женских сердец и… и… и вообще. Вот.

Последняя фраза была сопровождена звонким притопыванием туфелькой, скрещенными на груди руками и гневным фырканьем.

О как! И что это, интересно, значит? Я посмотрел на феечек, которые, забыв про уборку, с интересом и приоткрытыми ртами наблюдали за разворачивающими событиями, но те только пожали плечами, замотали головами и развели руками, показывая этим, что они вообще «не в курсе происходящего». Из-за двери кабинета высунулась голова «скрипача», но получив в свою сторону грозное цыканье, медленно «задвинулась» обратно, после чего до меня донеслись звуки печальной мелодии с налетом легкого романтизма. Блин, нет, скрипач нам точно не нужен, я ногой резко притворил дверь и, скрестив руки на груди, хмуро посмотрел на девушку, стоящую в позе «гневной, но очень нежной фурии».

– Объяснись.

Фырканье в ответ.

– Рейнер.

– Бабник и… и… бабник.

– Рей! Объяснись немедленно.

Из-за двери донеслось мрачное там-тадам, затем возникла наполненная призрачной угрозой пауза.

– А вы сами не понимаете?

Тырым-тырым, донеслось из кабинета.

– Нет.

– Я про сестру. Она же по вам с ума сходит, вся извелась, по командировкам мотается, чтобы забыться. Вы бы на нее посмотрели, вся осунулась, на какую-то ведьму похожа стала, – каблук туфельки выбил целый сноп искр из гранитной плитки пола. – Немедленно поговорите с ней… пожалуйста.

Последнее было сказано тихим и жалостливым тоном, а из-за спины у меня полилась умиротворяющая музыка, с отдаленными нотками мендельсоновского вальса.

– Так, – я грохнул кулаком по двери, заставив скрипку «поперхнуться» и умолкнуть. – Рей, ты же сама знаешь ситуацию, и, вообще, я повода не давал.