– Ну, – Яга помахала растопыренной ладонью в воздухе. – Всяческие чудеса чудесные встречаются, но думаю, большинство тебе будет знакомо.

– Знакомо? – удивился я.

– Ну да, – буркнула бабуся. – Навьевы миры в основном появились благодаря таким, как ты – безмагичным. Магии-то в вас ноль, зато дурости много, вечно что-то выдумываете, пишете, фантазируете, вот и результат.

– А магичные, значит, не фантазируют.

– Фантазируют, но у них есть магия. Чуешь разницу?

Я замотал головой.

– Ото ж, отрок неразумный, – вздохнула бабушка. – Скажу по-простому и одновременно научному: магия аккумулирует их фантазии, впитывает и за счет этого дает силы, а что-то реализует в виде различных существ типа фей, духов и тому подобного. Посему лучший ворожей знаешь кто?

– У кого с фантазией нормально, – догадался я, расплываясь в дебильной улыбке. – Это я уже давно понял.

– Вот и молодец, возьми с полки пирожок.

Батон тут же встрепенулся и заозирался, но, не обнаружив вышеупомянутой полки, угрюмо-обидчиво покосился на Ягу, которая стояла, опершись обеими руками на свою клюку-посох, и задумчиво смотрела в даль, но почуяв взгляд котейки, тут же отреагировала:

– А ты не зыркай, нечисть ненасытная, а то мигом козленочком у меня станешь и травку жевать будешь, вишь как ее тут много.

Кот медленно перевел свой взгляд на покрытый зеленой и действительно сочной травой луг, затем на хмурящуюся бабулю, нервно сглотнул и «перетек» мне за ногу, прикинувшись деталью гардероба.

– Вот же ж заноза мягкого места, – по-доброму улыбнулась Яга и, вздохнув, добавила: – А если честно, то все куда сложнее и запутаннее. У техномагов, например, есть теория, что магические миры развились благодаря навьевым, что именно благодаря им существует магия, а многие из их жителей потомки тех, кто ушел отсюда и смог прижиться там.

– Так значит, сказочные персонажи могут переходить в обычный мир? – удивился я.

– Не все, далеко не все, – покачала головой старушка. – Скажем так: приходить могут те, в кого сильно верят, а те, о ком забыли, даже тут почти не живут…

Последние слова она произнесла едва слышно, ее взгляд подернулся дымкой, а брови сошлись к переносице, словно от каких-то неприятных воспоминаний.

Мы некоторое время помолчали. Баба Яга думала о чем-то своем, а я пытался выстроить в голове схему мира на основе полученной информации, но, если честно, получалось как-то куце, максимум вырисовывался этакий бутерброд: миры без магии – изнанка – миры сказок – изнанка – магические миры. Хм, хотя скорей всего изнанка – это этакая большая кольцевая, интересно, ее тоже постоянно ремонтируют, расширяют, бордюрчики там меняют… постоянно… год за годом, век за веком… В мыслях почему-то махом всплыл образ загорелых небритых гномов в оранжевых жилетах, спешно кладущих явно изнаночную плитку поверх другой не менее изнаночной плитки между не менее изнаночных бордюров в каменный цветочек.

– Ярослав, – клюка Яги легонько стукнула меня по ботинку, возвращая с небес на сказочную землю. – На прощание послушай еще один совет старой женщины, – старуха посмотрела на меня, а ее оба глаза превратились в два бездонно черных омута. – Не всегда тот, что ближе – ближе, а тот, что дальше – дальше, не всегда тот, кто есть – будет, а тот, кто может быть – не появится. – Баба Яга замолчала, улыбнулась и, поправив платок, добавила: – Ну все, добрый молодец, дальше сам, дорога твоя, не моя, тебе по ней и кандылякать с ветром попутным.

Дорогой долгою, да ночкой лунною… Так, стоп, какая нафиг ночь, когда день на дворе. Да-да, день и солнце в зените, яркое такое, палящее, с лучиками словно на картинке. И ведь главное, пока стояли на холме, то вполне себе вечор, а как спустились – здрасте, распишитесь, солнышко веселое, тропинка узкая, довольно-таки заросшая, причем иногда репейником, причем таким конкретным, практически родственником кактусов. Я покосился на Батона, который с философским видом и звонким «пуньк» выдергивал иголки из носа, иногда с тяжким вздохом проскребывая когтями в районе хвоста. А вот нечего было из себя Тарзана изображать и пытаться перепрыгнуть зоны репей-кактусов при помощи веток ивы, если ты больше Карлсон, но со сломанным вентилятором.

– А мы точно туда идем, мяу? – поинтересовался Батон, делая очередное «пуньк-пуньк».

– Ну, думаю, пункты «Невесту найдешь» и «Коня заимеешь» – это не про нас, а вот «Голова с плеч» – наш верный выбор.

– А вот я за «коня» (пуньк), хотя бы не пешком, мяу (пуньк-пуньк), а то все лапы стер уже…

– Угу, вот только у нас тут не демократия. Лапы он стер, идем всего ничего… Блин, да откуда ты все это берешь?!

Кот угрюмо поднял над головой плакат с надписью «Долой автократию» и демонстративно уселся прямо посреди тропинки, видимо решив организовать внеплановую забастовку, но получив ребром ладони промеж ушей, сменил плакат на полосатую шапочку и поплелся следом, укоризненно гремя нацепленными кандалами.

Таким макаром мы миновали небольшую рощу, поднялись на холм, спустились, уткнулись в небольшую речушку, нашли мост и вот на нем столкнулись с местным жителем в виде мужика, облаченного в залатанную домотканую рубаху, полосатые штаны типа ватные шаровары и почему-то с треухом на голове. А надо сказать, солнце разошлось не на шутку, посему кот с открытой пастью посмотрел на встречного, потрогал лапой свой лоб, стянул с головы шапочку, выжал ее от пота, затем снова уставился на сидящего на краю моста мужика, который с грустью смотрел на текущую внизу воду. Видимо почувствовав наши взгляды, мужичок обернулся, и вдруг в его глазах замелькали искорки неподдельного интереса.

– Привет.

– Ну привет, коль не шутишь, – буркнул я и уже хотел было пойти мимо, но мужичок резко вскочил на ноги и решительно преградил нам дорогу.

– Слышь, мужик, продай зайца.

– Какого зайца? – опешил я.

– Как какого, как какого? Вот этого, – палец мужичка указал нам куда-то за спину.

Мы удивленно переглянулись с Батоном и дружно обернулись. Блин, и вправду заяц, однако странный какой-то, слишком плюшевый, точно большая игрушка, примерно мне по пояс: серый, с длинными ушами, дергающим розовым носиком, хвостом пипочкой и… густой окладистой бородой. Меж ушей бейсболка, в лапах скрипка… Ек… Я ошарашенно посмотрел на Батона, тот на меня, затем на зайца, затем опять на меня, после чего с клацаньем вернул свою отпавшую челюсть на место.

– Слышь, мужик, а зачем тебе заяц? – осторожно поинтересовался я, на всякий случай протирая глаза и щупая лоб на предмет перегрева верхней части организму.

– Как засем, как засем? Знатная ведь зверюга. Мех, ухи… во, сам смотри какие у него ухи… да будь у меня такие ухи… в опере пел бы… А борода… да будь у меня така борода… боярином бы стал… нет… что там боярин… самим царем-императором… благодетелем…

Так. Я провел рукой по лицу… мир сказок, говорите… меняет, говорите…

– …да я с таким зайсем… да с ним и жена не нужна… – не унимался мужичонок.

– Мужик, помолчи, – несколько нервно оборвал его я. – И вообще… шел бы… шел бы ты за елкой, что ль.

Тот резко замолчал, еще раз вожделенно посмотрел на зайца, тяжко вздохнул и, развернувшись, поплелся куда-то в сторону леса, подметая пыльную дорогу полосатым хвостом. Челюсть Батона в очередной раз со скрипом рухнула вниз, а в его направленном на меня взгляде явственно читалась просьба вызвать добреньких дяденек в белых халатах с мягкой рубашкой.

– Забудь, – махнул рукой я и, повернувшись к зайцу, с подозрением спросил: – Скрипач?

Заяц коротко кивнул. Не, ну твою же кису!

Погоня. Сколько смысла в этом слове, сколько звуков. Стоит только его произнести, и кому-то прямо слышится топот коней, револьверная пальба, крик преследующих тебя индейцев, свист стрел. А кому-то дикий скрип шин на крутых поворотах, рев моторов, автоматная пальба… Вжух… быньк… Я резко пригнулся, а стрела впилась в пронесшуюся над головой ветку березы. Так, в данном случае у нас первое: целая туча всадников на небольших лошадках, размахивающая своими кривыми сабельками, свистящие вокруг стрелы, и я, несущийся во весь свой полудраконий опор. Под мышкой у меня заяц, на плечах верный кот, пытающийся изображать Ленина на броневике и одновременно указывать дорогу в «светлое будущее». Сусанин, блин, пушистый, судя по мелькавшему несколько раз справа стогу сена, мы пошли уже на третий заход вокруг этого поля. Нет, надо срочно что-то менять. О, кустики и густые, как говорится: «Там, где раньше волки срали, мы проложим магистрали». Сказано – сделано. Я резко завернул и с хрустом вломился в кустарник, оставляя за собой порядочную просеку. Так-с, ветка в морду, ветка в морду, паутинка, какая-то птичка с выпученными глазами, тьфу, хвост, хвост, хвост, вправо-влево… Батон, ну какого… блин, ветка снизу большая и прямо туда, куда не надо… да на скорости… епрст… корень… склон… откууууудааа…