– Ну и ладушки, – тактично по-дружески не стал развивать тему я. – А что думаешь насчет моего решения по поводу пещерки?

– Что думаю, – гном криво усмехнулся и, отсалютовав мне кубком, бросил: – Думаю, что ты балбес.

– Это еще почему?

– А кто вообще в своем уме станет пускать себе в дом драконью пару?

– Ну, наверное, тот, кто спит в одной постели с драконом.

– К-хе, – гном смущенно забулькал бутылкой, вновь наполняя свой кубок. – Что могу сказать – уел. Впрочем, я уже дал ребятам задание сделать отдельный вход и небольшой дворик обустроить, так что через недельку будем праздновать новоселье у наших крылатых.

– Вот и хорошо.

Я огляделся и, вытащив из ящика стола еще один чайный кубок, плеснул в его глубины сей нектар высокогорных плантаций Палнаркара. Неплохой, надо сказать, чай, тонизирующий, даже чуток бодрящий, а уж мозги прочищает так, что аж глаза навыкат, причем даже мой драконий иммунитет не помогает. И главное, резвость такая во всем организме образуется легкость, я бы сказал, гибкость и стойкость членов… к-хе, проехали…

– Ладно, этот вопрос обсудили, – сказал я, салютуя своей «кружкой», – теперь проблема номер два. Гоймерыч тут мне одно зданьице подсунул…

– В курсе, Христофорыч уже попросил тебе подсобить, вот только пока не представляю, как, – гном развел руками и вновь с подозрением покосился на похрустывающего Семеныча, который сразу же затих, прикинувшись обычным благообразным фикусом.

– Да сам пока, если честно, не очень понимаю, – ответил я, опускаясь на стоящий у стола стул. – В музыке я не очень, понял только, что нужно найти каких-нибудь артистов, дабы народ немного развлекли. У нас ведь выпускной, а значит, нужна легкая непринужденная атмосфера, музычка для танцулек, все по-простому. Где там концерт должен проходить?

– В центральном зале западной башни, – сказал гном, невинно хлопая густыми ресницами из-за ободка кубка.

Блин. Мои легендарные мурашки сделали боевую стойку, заставив меня нервно сглотнуть. Бывал я там пару раз, ну, когда нас чествовали после спасения детишек, так вот, там не просто зал, а залище, народу вмещает кучу, отделка шикарная, а уж акустика… Там не выпускные балы, а концерты звезд оперы закатывать.

– И много гостей в тот день ожидается? – хрипло поинтересовался.

– Ну… – гном замялся. – Там ведь первым класс Теодора идет… Ну, если учитывать всех гостей, плюс учителя… Думаю, под полтыщи.

– А учитывая, чьи детишки тут у нас учатся… Черт, – я обхватил руками голову. – Ну Гоймерыч, ну удружил.

– Да ладно тебе, Яр, никто ведь действительно не ожидает от тебя чего-то сверх. Ты ведь прав, нужно по-простому, по-домашнему. Фуршет Христофорыч организует будь здоров, никто даже на сцену и смотреть не будет, а детишкам в этом возрасте главное что? Верно, – обкусанный палец нравоучительно уставился в потолочную лепнину. – Пообжиматься во время танцулек.

– Ага, а играть ты им будешь?

– Хм, – гном стушевался.

– То-то и оно, – я вздохнул, несколько минут молчал, глядя в окно, за которым ярко светило два солнца этого мира, затем с робкой надеждой спросил: – Слышь, тут же вроде деревня неподалеку, может, у них какой ансамбль местной самодеятельности имеется.

В ответ гном только поморщился.

– Ясно, – я снова вздохнул. – Ну тогда, может, твои ребята чем-то подобным увлекаются, ну там художественным перестуком мастерков или хоровым пением при укладке плитки.

Дорофеич поперхнулся и, прокашлявшись, посмотрел на меня взглядом, полном сомнений в моем психическом здоровье.

– Значит, и тут мимо… хотя, – я прищелкнул пальцами. – Есть у тебя там один скрипач…

Я быстренько рассказал ему вчерашний случай с музицирующим гномом, заставив завхоза задумчиво почесать в затылке.

– Похоже, это Лурин, он недавно у меня. Ну я ему…

– Не сметь, – прикрикнул я на уже было грозно насупившегося гнома. – Скрипач нам нужен, причем как никогда.

– Да я что, – пожал плечами гном. – Нужен так нужен. Еще варианты есть?

– Ну… – сказал я.

– Э-э-э, – потянул гном.

– М-дя, – наконец резюмировали мы, дружно вздыхая.

В каморке повисла напряженная тишина. Семеныч, видимо, решил, что в комнате никого нет, ну или ему просто надоело стоять без дела, потому как он шевельнул листьями и вновь принялся чем-то смачно похрустывать, заставив Дорофеича спешно переместиться в дальний от него угол дивана.

– Знаешь, Яр, вот точно эта тварь когда-нибудь тебя сожрет.

– Ты про кого? – не понял я.

– Да вот про этого зеленого, – кивнул в сторону цветка завхоз. – Постоянно ведь что-то хрумкает, и чувствую, на меня засматривается.

– Так ты просто ешь поменьше, будешь костлявым и не аппетитным, а то я смотрю, вы с Батоном соревнуетесь, у кого раньше ремень лопнет.

– Это все Глафира. Стоп. Батон.

– Что Батон?

– Ну он же у тебя на гитаре дрынькает, петь любит и вообще подкованный в этом деле котяра.

– Есть такое, – согласился я, почесывая вдруг страшно зазудевшую шею. – Но одного Батона и твоего скрипача нам мало будет. Тут уж впору объявления развешивать, ну или конкурс объявлять типа «Алло, мы ищем таланты».

– А почему бы и нет?

– Почему бы «нет» что?

– Ну конкурс.

В общем, мы дернули еще по бокальчику чая и обмозговали это дело, затем почесали в затылках, опять наполнили наши «кружки», даже спросили мнения Семеныча (он даже снизошел до ответа, качнув макушкой, видимо в знак одобрения), и наконец сошлись на том, что мысль неплохая (да к тому же единственная).

Отставив бокал в сторону, я поднялся и, выглянув из каморки, крикнул:

– Батон!

Тишина и шелест листьев дуба.

– Батон, я в курсе, что ты там, слышал, как ты на гуслях брынькал!

Из ветвей медленно выдвинулась тушка Батона, повиснув вниз головой, словно большая упитанная летучая мышь.

– Батон, у нас тут конкурс музыкальный намечается, ты нам нужен.

Кот встрепенулся, навострил уши и тут же у него в лапах появилась сперва гитара, затем гусли, которые через секунду поменялись на укулеле, которая в свою очередь уступила место барабану, который и стянул кота вниз на бренную землю. Плюх, сделал Батон, бубамс-крях, сделал барабан, приземляясь сверху и «поглощая» немного ошалевшего от коварства гравитации кота. Я впечатал ладонь себе в лоб и, проведя ей до подбородка, посмотрел на покачивающийся инструмент, верх которого неожиданно вздулся, с треском лопнул, выпуская из своего нутра злобного, лоснящегося чернотой монстра.

– Батон, кончай изображать из себя стриптизершу и иди сюда.

Кот вздохнул, выбрался из барабана, снял с себя похожие на лифчик остатки мембраны и, вытащив невесть откуда небольшую гармошку, поплелся ко мне, наигрывая на ходу нечто унылое. Пристроившись на диване рядом с потеснившимся Дорофеичем, он растянул меха в последней грустной ноте и вопросительно посмотрел на меня.

– Инструмент можешь отложить, – сказал я, скрещивая руки на груди и подпирая дверной косяк. – На это раз ты нужен мне как рекрутер, продюсер. Ну, или как там это называется. В общем, тебе задание: найти всех тех, кто хоть как-то поет, танцует, да хотя бы читает стихи с выражением, и притащить на наш суд. Ученики и учителя исключаются. Задание понятно?

Кот молча спрыгнул на пол, достал откуда-то из-за уха галстук-бабочку (не, ну банально выделывается ведь, Акопян недоделанный), нацепил ее, вытянулся по стойке смирно, отдал честь и строевым шагом скрылся за дверью.

– И что, получается, что все сейчас зависит от кота? – после примерно минутной паузы поинтересовался Дорофеич.

– Получается, что так, – кивнул я.

– Твою же кису, – только и смог ответить гном.

Несколько неожиданно, но слух о том, что мы собираемся провести конкурс по выявлению талантов, вызвал самый настоящий ажиотаж в академии, и к моему кабинету потянулись стайки желающих приобщиться к таинству сцены. К сожалению, все было не то, хотя, признаюсь, потратил почти целый день, пытаясь отыскать в этой толпе хоть какую-то жемчужину, но попадались в основном дрессировщики ежиков да метатели вилок пальцами правой ноги в яблоко, стоящее на голове юной девы. К слову, дева была не совсем юной, да и не девой вообще, ибо борода до колен, «брежневские» брови и нос картошкой ну никак не вяжутся у меня с девичьим обликом. Впрочем, спорить я с драфтами не стал (ну, дева так дева, у каждого, в конце концов, свои недостатки), а попросил продемонстрировать номер. Результат рассказать? В общем, как говаривал Пух… не попал… точнее попал, но немного не туда… совсем не туда… чуток не туда… ниже пояса. И главное, ведь долго метился, однако точно подгадал момент, когда «дама» повернулась тылом и наклонилась, дабы поднять соскользнувшее с ее лохматой головы яблоко. Пять вилок вошли в «мишень» кучно, с сочным прихрустом: две в правую часть, две в левую и одна… выбила соточку. Смотревший вместе со мной за сим действом Дорофеич аж сочувственно крякнул, но все же высказал свое авторитетное мнение, заявив, что бросок был слаб, ибо погружение зубьев в мишень неполное и соответственно нужно больше тренироваться, оттачивать и, естественно, затачивать, но не полностью, а частично. Драфты с непроницаемыми лицами выслушали произнесенную завхозом ахинею, поблагодарили за внимание, артистично поклонились и с гордым видом удалились, причем «дама» шла не разгибаясь, бодро вызвякивая вилками при каждом шаге какую-то заводную мелодию. Не, отважные все же ребята со стальными, можно сказать, за… к-хм… нервами.