В общем, пришлось мне срочно писать объявления с разъяснениями, что нам нужны артисты музыкальных жанров, певцы и прочее в том же духе, ну и совсем немного «юных дам с яблоками» для выступления в перерывах между номерами. Все… поток жаждущих иссяк. Не, еще забегал шальной тролль с номером «заглатывание гоблина целиком», но мы с Дорофеичем, переглянувшись и дружно представив извлечение одного бедняги из другого, сразу же заявили, что на сегодня прием окончен, совсем, окончательно, бесповоротно, после чего выдворили глотателя и его, с благодарностью смотревшего на нас, напарника.

Так что положение, можно сказать, было не ахти, хоть сам бери в руки гитару или баян и начинай на пару с завхозом разучивать веселые куплеты. Не, можно еще Криса попросить спеть, но лучше не надо, он как-то пытался напеть мне балладу из своего мира, так из дома аж тараканы сбежали, причем оставив записку, обвиняющую нас в нарушении конвенции «О применении звукового оружия повышенной мощности в качестве орудия пыток». Про птиц и говорить не буду. Просто поверьте, утренний хор из заикающихся соловьев слушать еще то удовольствие.

Единственно, кто порадовал, так это скрипач – сразу согласился, причем с ходу сыграл нам нечто бодрящее, взобравшись на быстро перевернутое ведро с раствором, которое нес на очередной объект. Раствор, кстати, оказался быстросохнущим, а меня до самого вечера мучили два вопроса: откуда он постоянно достает скрипку и что теперь делать с бетонным пеньком посреди коридора. Хотя, судя по угрюмому виду Дорофеича, последней проблемой можно было и не озадачиваться, ибо ближайшие несколько часов скрипач проведет явно не со смычком в руках.

Оставив гномов разбираться с неожиданной проблемой, я решил отправиться домой, ибо вечерело, уроки давно закончились, а ночевать в своей каморке как-то не хотелось. Не, диванчик там удобный, и я не раз оставался тут на ночь, особенно когда с Эльфирой началась напряженка, но все же в мягкой постельке как-то лучше спится, да и Глафира обещала к вечеру утку приготовить. Так, мечтая о приятном вечере на веранде с утиной ножкой в одной руке и бокалом пива в другой, я неторопливо брел по коридорам академии.

Небольшой холл, доска с расписанием, около которой стоит тройка старшекурсниц: кожистые крылья, тонкие хвосты, торчащие из-под юбок. Суккубы. Точнее две из них суккубы, а вот третья демоница отличается более темным цветом кожи, рожками на лбу и золотистыми змеиными глазами. Редкая, надо сказать, раса, во всей академии всего три ее представителя. Как же эту зовут?.. Я на мгновение задумался, а затем вздрогнул, чувствуя, как стремительно холодеет мой копчик. Элара Гла – специализация огненная магия, выпустилась пару лет назад. К тому же какие нафиг ученики в такое время? Я медленно и со скрипом во всех суставах развернулся – тишина, пустота и уходящий вдаль бесконечный коридор с одинаковыми дверями и запыленными окнами. Вот ведь елки зеленые, шишки моченые! Я подошел к окну, за которым в небе резвились золотые драконы, и, прижавшись лбом к холодному стеклу, тихим голосом поинтересовался:

– Ну, и что ты от меня хочешь? Зачем опять сюда забросила?

Спросите, к кому я обращаюсь? Да к Академии. Если не в курсе, то Академия не просто комплекс зданий, а еще и вполне себе разумное существо, ну или сущность, – фиг разберешь. А я, значит, со своим антимагическим полем ей словно заноза в одном месте, вот она меня и недолюбливает, и частенько пакостит в мелочах. То двери меня не туда приводят, то путь до нужного места вместо пары минут растягивается чуть ли не на полчаса, то фантом какой жуткий в темном углу сформирует. Я уже привык к подобным подлянкам и не обращаю внимания, но вот на Изнанку меня давненько уже не перекидывало, практически с самого моего появления здесь. Интересно, чем я ей насолил? Впрочем, выяснять будем потом, а пока нужно выбираться, помнится, Антиох объяснял как, вспомнить бы еще. Я задумчиво почесал свою тыковку в макушке – пусто, как корова языком слизала. Почесал сбоку, затем лоб, даже легонько постучал, попутно поразившись гулкому эху где-то в районе мозжечка, и, вздохнув, распахнул ближайшую дверь. Класс – обычный класс обычной средней школы с потертыми партами и стульями, чьи сидушки были буквально отполированы многолетними ерзаниями на них тем, что у всех есть, но слова этого как бы и нет.

Зайдя внутрь, я уселся за ближайшую парту и, подперев подбородок кулаком, уставился на доску невидящим взором. Нет, точно помню, что Гоймерыч что-то такое мне рассказывал. Думай, голова, думай, картуз куплю. Я обхватил затылок руками и уставился на парту, поверхность которой украшала надпись, утверждающая, что «Вася любит Катю», а чуть ниже добавлено «Катя любит Колю, а Васю любит Оля». Я усмехнулся – знакомо, извечная школьная проблема, любовный треугольник, порой переходящий в многогранник. Сам ведь такой был, помнится, в восьмом классе по Юльке сох, а она вообще ноль внимания, зато Сонька-цапля достала, лупила почем зря. Девчонки шепотом говорили, что это она меня так любит, а мне как-то такой любви не хотелось, тем более что Сонька была худющей, высокой пацанкой, без капли женственности, с которой связываться боялись даже дворовые хулиганы. В десятом она взяла золото на чемпионате Европы по бальным танцам и, помнится, смотря запись выступления, я поразился ее женственности, грации и красоте. Я улыбнулся своим детским воспоминаниям, поднял глаза, а там на всю доску: «Вася дурак! Тебя любит Оля!». Не, ну они издеваются, мне нафиг знать, кто тут кого любит. Черт! Шея неожиданно страшенно зачесалась. Я поскреб ее пальцами, подумав, что мыться все же надо и почаще, а не отмазываться перед собой по вечерам, что устал, до ванной аж три метра и, вообще, краны очень тугие, а подушечка такая мягенькая… Блин, сейчас бы прилечь на нее и баиньки. Рот сам непроизвольно раскрылся в могучем зевке, да так и застыл, ибо из коридора отчетливо донеслись чьи-то шаги. Я Бэтменом метнулся к двери и осторожно выглянул в ее приоткрытую створку. Нет, я не трус и, как вы знаете, повидал всякого, даже в мире некросов был, но осторожность никогда не помешает, тем более на Изнанке, что является как бы обратной стороной нашего мира, и никто не знает, что за существа тут бродят.

С одной стороны коридор был пуст, поэтому я посильнее приоткрыл дверь и высунулся из-за нее, дабы осмотреть другое его крыло – женщина. Да-да, высокая статная, фигуристая, а волосы… огненно-рыжий водопад, падающий на плечи, – а лицо, а глаза… Захотелось припасть на одно колено и вновь подарить ей свое сердце, а потом, натянув на бошку ближайший цветочный горшок, рвануть совершать подвиги. Ядрен! Я резко распахнул дверь.

– Эльфира!

Женщина медленно повернулась ко мне, а в ее прищуренных золотистых глазах зажегся немой вопрос. Она явно не узнавала меня. Голова ее по-птичьи дернулась вправо, затем влево, и сквозь человеческие черты проглянула драконья морда.

– Эльфира, это я, – я шагнул вперед, не понимая, что происходит.

Ноздри драконицы расширились, словно она к чему-то принюхивалась, а во взгляде вспыхнули огоньки интереса.

– Вы кто?

– Эл…

Мир неожиданно моргнул, и я почувствовал, как меня под мышки подхватили чьи-то руки, не дав кулем упасть на пол.

– Ярослав Сергеевич, что с вами?

Я поднял глаза и непонимающе уставился на держащего меня Гоймерыча.

– Эльфира.

– Что Эльфира? – не понял тот.

– Эльфира была здесь, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Точнее не здесь. Я был на Изнанке и видел там Эльфиру, но она меня почему-то не узнала.

– Ярослав, – Гоймерыч шагнул ближе и уставился мне в глаза немигающим взглядом. – Вы не были ни на какой Изнанке, все это время вы стояли тут, а потом вдруг стали падать. Хорошо я мимо шел.

– Да нет же, я… Блин, – я потер вспотевший лоб. – Может, тогда объясните, что это было.

– Не знаю, – завуч нахмурился. – Академия явно хотела вам что-то показать, возможно предупредить. Схожу-ка я расскажу все Христофорычу, а вы отправляйтесь домой, выспитесь и часиков в двенадцать забегайте ко мне. Хорошо?