Как ледокол, впереди нас шёл Бабай, распугивая зверье и охотясь на тех, кто не понял, что, хозяин Ямы сменился. Так что ни одна тварь даже не рискнула к нам приблизиться. Даже птицы замолкали, когда Байшоу проходил под их деревьями. Белый Дух шел впереди как знамя, и Корневики видели это и укреплялись в своей вере. А я тоже укреплялся в понимании того, что легенда давно живет своей собственной жизнью, и мне остается только следить за тем, чтобы она не завела нас всех в могилу.

Именно Бабай первым и обнаружил ловушку. Он почувствовал её и отправил сигнал по внутренней связи. Я остановил людей и пошёл вперёд сам, чтобы увидеть своими собственными глазами. Щуп показал, что впереди на среднем ярусе натянуто несколько тонких нитей поперёк троп на высоте щиколотки. Эти нити были пропитаны этером и соединены с рунной связкой, вырезанной прямо на столе. Связка была простая, но достаточно грамотная. При обрыве контур замыкался и посылал сигнал куда-то дальше по цепочке. Такая достаточно примитивная сигнальная система. Но необычно сделано. Мне понравилась идея, и поэтому я записал её себе.

На этом ловушки не кончились. Попалось несколько ям, прикрытых ветками и листьями, с кольями из железного дерева на дне. Причём каждый кол также нёс на себе рунную метку усиления и укрепления. Оно, конечно, не убьёт практика, разве что покалечит, но вот сама работа была аккуратная и продуманная.

Вот значит, как. Против нас работает тот самый рунный мастер, про которого доводилось пока только слышать. Все ловушки я аккуратно обезвредил сам, разрывая рунные связки щупом. Работал при этом медленно, изучая каждый контур и запоминая почерк чужого мастера. Всё-таки руны были написаны довольно уверенной рукой, но без изящества. Человек знал, что делает, имел хороший опыт, но при этом был довольно ограничен в употреблении рун, чувствовалось что ему не хватало знаний, потому что некоторые моменты я сделал бы гораздо проще, обходясь парой рун вместо десятка.

— Их помогал делать рунный мастер, — сказал я Клыку, который тоже следовал за мной, когда я вернулся к колонне. — И ловушки расставлены скорее для предупреждения, чем для убийства. Они хотели знать, когда мы придём, и теперь уже наверняка знают. Их рунник контролирует сеть, и скорее всего почуял что я убрал ловушки.

— Думаешь, буду драться? — Спросил Клык.

— Ну точно не хлеб-соль предложат, — ответил я. — Посмотрим, конечно. Мне бы не хотелось проливать кровь из-за тупости отдельных личностей. Терять людей там, где этого можно было бы избежать, последнее дело для командира.

— Правильное слово, мастер, мне нравится. — согласился он со мной. — тогда разбиваем лагерь и дальше будем вести разведку. Начинается территория Осколков.

Мы отошли немного назад и разбили лагерь в полукилометре от линии ловушек. Костры жечь я запретил, вместо этого бойцы пользовались моими нагревателями, которых я успел наштамповать с десяток. Это было гораздо лучше и удобнее, чем разводить огонь, и менее заметно. Рен выставил тройное охранение, и даже Бабай лёг у края лагеря и положил голову на лапы, прислушиваясь к каждому звуку.

Уже завтра с утра, если они с нами не свяжутся, мы войдем на их территорию и будем уже разговаривать по-другому. Люди из Осколков мыслили так же, как и я, поэтому уже через час они вышли нам на встречу.

Их было около тридцати человек, все вооружены, в доспехах, хотя доспехи были разномастные. Кто-то в кожаной броне, кто-то в кольчугах или доспехах из костяных пластин. Несколько человек носили металлические нагрудники, потемневшие от времени, явно не местного производства, принесённые из прошлой жизни.

Да и лица у всех были разные. Я увидел черты, знакомые мне, не ещё по Шэньлуну, узкие глаза и высокие скулы, а рядом стояли люди с европейской внешностью. Были те, кого я не мог отнести ни к одной из знакомых мне народностей. Яма собирала людей отовсюду, перемешивая, но всё же не до конца. Каждый нёс на себе отпечаток того мира, из которого был вырван.

Впереди стоял лидер, и, на мое удивление, это была женщина. Невысокая, с коротко стриженными седыми волосами. Ей могло быть и пятьдесят, могло и семьдесят. Всё-таки практики стареют иначе, и чем выше ступень, тем сложнее угадать. В ней чувствовалась военная выправка, которую не спутаешь ни с чем. Я такую видел, да и сам, не так давно, был точно таким же. Только я от этого избавился почти сразу, как только освободился от армии, а для неё привычка, видимо, оказалась гораздо важнее.

Она была на закалке крови. Я это чувствовал сразу, она сильнее меня. А за ней ещё двое мужчин. Оба на ступени каналов. Они не скрывались, а подчеркивали свою силу, давая мне возможность оценить их правильно. Ведь это самые сильные практики, которых я встречал в Яме. Если мы будем драться, потери среди моих будут большие, это было очевидно.

Пока за моей спиной выстраивалась моя армия, женщина сделала шаг вперёд и заговорила первой.

— Я — Наира. Я говорю за Осколков. Ты припёрся со своей армией к моему порогу из-за собственной глупости или желания выслужиться перед местными?

— То есть ты знаешь, кто я такой, и всё равно думаешь, что я припёрся сюда по собственной глупости? — усмехнулся я, показывая открытые ладони как предложение просто поговорить. — Я пришел за своим человеком, которого вы забрали, и за ответом на предложение, которое он вам принес. Глупостью было бы оставить его и не приходить за ним.

— Твой торговец жив, — сказала Наира. — Он у нас в гостях. Его не пытали и не калечили, правда, вначале он оказал сопротивление и немного пострадал.

— Насколько я знаю, гостей обычно не держат силой, не ломают вещи и не оставляют их на тропе, как послание. Я Корвин Андерс. И я пришел за торговцем по имени Кеш и не уйду отсюда, пока ты его не отпустишь.

— Он так и сказал, — кивнула Наира. — Мы не можем отпустить его, пока не поймем, кто ты такой. В Яме каждый, кто собирает армию, представляет угрозу для всех.

— Да мне плевать, — ответил я ей. — У вас час на то, чтобы вернуть мне моего торговца. В противном случае я объявляю вам войну, и вы все умрёте здесь. Или тебе нужно что-то еще, я могу перчатку кинуть или копье, выбери кто умрёт, чтобы начать драку.

Бабай рядом положительно рыкнул, отвлекая на себя немного внимания. Ему, в принципе, достаточно было оскалить клыки, чтобы я почувствовал неуверенность в тех, кто стоит напротив меня. За байшоу я точно не боялся. Как минимум одного из практиков каналов он точно положит, а с остальными мы разберемся. Самое важное тут, это троица, которая стояла впереди. Остальных, как практиков, можно было в расчет не брать, они просто не пройдут через две линии, стоящие за моей спиной.

— Ты настолько слеп, что не видишь, с кем разговариваешь, мальчик, — сказала Наира. — У меня за спиной стоят двое практиков закалки каналов. Ты понимаешь, что это значит? Ты чувствуешь их силу? Они пройдут через твой строй, как нож через масло. Можешь не угрожать нам своим белым зверем.

— Может быть, — согласился я, — один пройдет. Может быть, даже двое пройдут, а потом что? Вы останетесь вдвоем против ста сорока копий, и мой зверь к тому времени уже закончит с третьим. Ты ведь умеешь читать силу, ты понимаешь, что он сильнее, чем вы втроем. А остальные, это мелочь и мясо, которые просто на нашем пути.

Судя по тому, как зашевелились стоящие за спиной практики, драться на самом деле они тоже не сильно хотели. Причина была достаточно веская. Дойти до уровня закалки каналов, выжить в Яме в этих тяжелейших условиях, чтобы иметь шанс погибнуть от непонятного зверя в ситуации, которая могла спокойно решиться миром. Это нужно быть полнейшим идиотом, чтобы на это согласиться. И практики таких высоких уровней точно не хотели умирать. На это я и давил.

— Мне не нужна война, — сказал я, обращаясь ко всем, кто стоял за Наирой. — Мне нужен мой человек. Он пришел сюда как мой посланник. Он пришел сюда и принес вам дары. Мои дары, которые я, рунный мастер, сделал в подарок вам, чтобы показать, что мои намерения чисты и добры. И вместо этого я узнаю про его похищение и вижу его кровь. Его кровь на ваших руках. Мне нужен мой человек, живой и здоровый. Либо вы возвращаете его, и мы говорим, либо вы все умрете.