На обратном пути мы неожиданно наткнулись на двойку патрульных големов. И это на самом деле удивило. Они вышли из бокового коридора и остановились, увидев нас, даже не собираясь атаковать. Впрочем, особо раздумывать им было некогда.

— Первый десяток, вперед! — скомандовал тут же Рен.

Строй сомкнулся, и через минуту от патрульных не осталось ничего, кроме каменной крошки. Собственно, бойцы отработали чисто, страж даже сказать ничего не успел, бой дался очень легко.

Люди перестали бояться големов, причем совсем. Я видел это по лицам, по тому, как они переговаривались после боя и как небрежно пинали обломки, проходя мимо. Хотя месяц назад эти же люди бледнели при одном упоминании про стражей. А сейчас два голема были скорее досадной помехой на пути домой. Уверенность в бою — это, конечно, хорошо, вот только самоуверенность убивает. Грань между первым и вторым гораздо тоньше, чем кажется.

Я знал, что рано или поздно страж преподнесет нам урок, который напомнит об этой грани. Вопрос был только в том, сколько мы людей потеряем, прежде чем этот урок усвоим. Даже если страж стал слабее, это не значит, что мы его уже победили. Это значит, что драться придется еще серьезнее. Загнанная в угол крыса становится стократ опасней.

В шахте нас встретили Глубинщики, оставленные для защиты. Все были на месте, и, судя по всему, никакого инцидента за это время не было, поэтому мы спокойно распределились и потащили големов дальше, причем я приказал их сразу нести на поверхность, потому что оставаться здесь я не планировал. Нужно было вернуться в свою мастерскую, где находились мои основные инструменты и запасы.

На первом же ярусе Клык уже ждал меня с докладом. Пятерки, отправленные зачищать сектор и на разведку, вернулись пустые. Ни одного голема на всем первом ярусе, совсем, собственно, как я и предполагал. Голем стянул все войска в неизвестном мне направлении, и что-то мне подсказывает, что это направление располагается ниже ярусом.

— Весь ярус наш, — сказал Клык — второй, но мне это не нравится. Как-то это все слишком легко проходит.

— Мне это тоже совершенно не нравится, — согласился я. — Выставь дозоры на всех проблемных местах, расставь сигнализацию и найди мне людей, которые смогут заделать все проходы на первом ярусе. Закроем его тоже. Мы здесь никого не оставляем, скорее всего, заберем всех. Не вижу смысла распыляться. Кроме того, мне нужны люди, которые сумеют простукивать все стены. Если здесь есть скрытые проходы, как тот, что нашли Сыч с Кротом, то я хочу знать о каждом.

— Ну, артельщики могут вернуться назад, — предложил Клык. — В принципе, им хватит сил удержать первый ярус, так же, как и у нас.

— Точно нет, — ответил я. — Я тебе говорю, оставляй здесь пару десятков бойцов, не больше. Пусть ходят на разведку, проверяют все. Надо выдать им максимальное количество рунных фонарей, чтобы они освещали все по максимуму, чтобы не случились засады. Но мы уходим отсюда все, нечего здесь делать.

Как бы я ни хотел побыстрее заняться големами и изучить их, мне пришлось ждать до завтра. Бойцам нужно было отдохнуть, подготовиться, собрать вещи и потратить несколько часов на то, чтобы вернуться в основной лагерь. И уже там, по истечении второго дня, я наконец смог добраться до своей мастерской, где меня ожидал один из найденных нами големов, первый, готовый на разбор.

Начал я с головы, которую достаточно трудно было отвинтить, но мне удалось. Собственно, голова голема содержала главный управляющий контур, нечто вроде небольшого мозга. Рунные цепочки здесь были чуть плотнее, чем в основном корпусе, и выполняли функцию обработки сигналов от сенсоров, располагавшихся в глазницах и на поверхности груди.

Именно они считывали этерные колебания в радиусе нескольких метров и передавали данные в самоуправляющий контур, который уже принимал решения. Причем достаточно примитивные, конечно, враг или не враг, идти туда, идти сюда. Но для патрульного большего и не требовалось, Тем более что сама эта схема автоматизации была не настолько уж и важной, потому что основной контроль был связан с ядром конструктора.

Теперь я был уверен в этом полностью. Без ядра этот голем, который лежал сейчас напротив меня, не представлял из себя никакой ценности. Да, он мог пойти и попытаться кого-то убить, но это было все равно что бодаться с ребенком. Он был неповоротлив и не был способен рассчитывать свои шаги, мог спокойно, уткнувшись в стену, закончить свою жизнь на том, что его просто убьют в спину. Абсолютно бесполезная хрень.

Зато всё менялось, стоило вставить ядро-накопитель в грудь голема. Тогда он связывался с основным сервером, назовём это так, получал уже дополнительные правильные инструкции и контролировался он уже оттуда, с сервера. И вот тогда он уже становился полноценным бойцом. А без этого сервера, просто обычная пустышка.

— Тьфу, — я даже плюнул в расстройстве. — Хоть в чем-то мне должно повезти. Хоть что-то я должен, чему-то хоть я должен научиться.

Но, как и с хранилищем, чем дальше и чем глубже я зарывался, тем больше понимал, что без нормальных вычислительных мощностей, только силой своего мозга, я сломаюсь на големе и не смогу завершить это дело. Слишком сложно. Это было, конечно, обидно, и не хотелось признавать свое поражение.

— Хотя с другой стороны, — я задумался, почесал подбородок, на котором появилась редкая щетина. — А я ведь и сам могу решить этот вопрос. Пусть я начну сначала, с нуля, но ведь я могу.

Дариш, мертвый царь Аш-Китара, конечно же, был гением. Я это и раньше понимал, но одно дело, понимать теоретически, и совсем другое, видеть работу изнутри, разложенную на составляющие. Вряд ли он оказался в этом мире с ноутбуком или чем-то похожим в руках, чтобы иметь возможность создавать такие сложные схемы. Он до всего дошел сам. Значит, и я могу до всего дойти сам, нужно только время.

Дайте мне сто лет, и я развернусь не хуже, чем Дариш, а может быть, даже и гораздо лучше. Во всяком случае, я точно был уверен в одном, нужно прятаться как можно дольше и не высовываться, пока у меня не будет такая армия, которую просто невозможно будет победить. И уже тогда можно будет решать какие-то другие вопросы. Хотя на него же скинули Слезу Ока, так и на меня могут скинуть, поэтому лучше вообще не высовываться, пока я сам не стану богом, по идее это еще не конец пути практика.

Тем временем я продолжил разбирать голема. Разбирая грудную клетку, я уже устал понимать, изучая структуры, которые открывались передо мной дальше. Некоторые принципы мне и в голову не приходили, но здесь они находили вполне рабочие решения. Правда, понимал я от силы один процент от того, что было передо мной, но этого хотя бы хватало, чтобы знать, в каком направлении нужно копать.

А потом я добрался до самого дна грудной полости, до того места, где гнездо для ядра крепилось к распределительной сети, и увидел нечто, от чего у меня перехватило дыхание. Там была встроена небольшая, не больше мизинца, крохотная связка рун, спрятанная в небольшом углублении и поэтому невидимая снаружи, доступная только щупу, который знает, где искать. Она не была частью рабочей конструкции голема, она вообще не выполняла никакой функции. Она просто была, потому что это была личная подпись мастера.

Ошибиться я тут, в принципе, не мог, потому что что-то подобное было у меня на плече. Я прекрасно знал, что это такое. И был очень сильно рад обнаружить, что наши рунные имена не одинаковы, что доставшееся мне в наследство от древнего рунного мастера, погибшего на Этажах, это не то же самое имя, что имя Дариша.

Хотя, возможно, набей я на себе имя Дариша, это бы упростило мою жизнь в Яме, и, может быть, страж подчинился бы мне, стоило только показать ему знак. Тем более что с этим знаком я сталкиваюсь в первый раз. Ни у одного из големов, которых мы убивали раньше и которых я рассматривал, ничего подобного я не видел.

Те были, по сути, новострои, никто не ставил там свои печати, а этот древний осколок былого величия имел на себе имя творца. Так что можно сказать, что я прикасался к легенде, но добраться до стража мне это прикосновении не даст, Стражу плевать на печать творца, в этом я был уверен.