— Хорошо, — ответил я ему и хлопнул по плечу. — Только пока не лезьте. Следите за всеми, выставьте сигнализацию поглубже, как на ярусах. Если что-нибудь полезет оттуда, я хочу знать за минуту до того, как оно это сделает. У кладовщика в запасах как минимум пара комплектов есть. Подойди к нему, он выдаст.

Сучок кивнул и тут же ушел выполнять приказ. Я остался стоять у края дыры, задумавшись. Помимо разрушений были еще и трофеи, и нужно было заняться ими, как бы это цинично ни звучало. Мертвым уже не поможешь, а живым нужны ресурсы. Несмотря на то, что обо мне ходили слухи, что я умею воскрешать мертвых, конечно же, это было неправдой.

В трофеях, помимо ядер конструктов големов, прежде всего были две туши червей. Их хитиновые пластины и кости были ценнейшим материалом, так же, как и остатки болотных зверей. Шкуры и кости, всё это можно было пустить в дело, и сейчас это всё усиленно потрошилось и разбиралось, причём под руководством Кэша, что удивительно. Именно он занялся трофеями ещё до того, как я успел об этом подумать.

Торговец ходил неподалеку возле ближайшей туши и, увидев меня, тут же подбежал ко мне.

— Мастер, мастер, столько всего ценного, ты даже не представляешь, —затараторил он, увидев меня. — Да-да-да. Зверь очень ценный, очень ценный, ты даже не представляешь. Да у него даже кишки на лекарства идут, да-да-да.

— Ну вот и разбирайся, — ответил я. — Рад, что ты выжил. Только смотри, строго спрошу тебя за каждую косточку.

— Вот ты мастер совсем меня обидеть хочешь, да-да-да? Да я ради нас всех стараюсь, ради нашего общего племени Белого Духа. Я не то, что последнюю косточку туда положу, еще и от себя добавлю.

— Хорошо, — он впервые заставил меня улыбнуться за последние сутки и именно его слова заставили меня не просто ходить как зомби, а наконец взять себя в руки, выгоняя туман и дурацкие мысли из головы.

Казалось бы, я достаточно опытный ветеран и за последние несколько лет пережил десятки боев, терял боевых товарищей и не только. Много чего было в моей жизни, и все равно здесь и сейчас, при таком количестве погибших людей, которые положились на меня, я чуть было не скатился в жесточайшую депрессию от того уровня ответственности, который возник надо мной и по которому я понял, что не совсем соответствую этим данным.

Вот только у меня не было учителей и не было волшебной палочки, которая могла бы одним взмахом решить все мои проблемы. За все вокруг происходящее отвечал прежде всего я. И началось это тогда, когда я впервые набил татуировку на плечо Рена. После этого назад пути уже не было, и нужно было уже окончательно смириться с этим и заняться наконец делом, а не рефлексировать и заниматься всякой фигней. Есть люди, которые теперь стоят за моей спиной, и значит, мне нужно сделать все для того, чтобы этим людям жилось лучше, чем раньше, потому что иначе никакого смысла идти за мной не было. Сначала дело, а мысли потом.

После того как я все это переварил в себе, я вернулся в мастерскую и созвал большой совет, пригласив всех командиров и ответственных людей, которые участвовали в сражении и не только, а также представителей каждого квартала. Сбор был в большом общем зале на первом ярусе, я стоял на небольшом каменном пьедестале, который позволял мне на голову быть выше остальных, и все взгляды были обращены на меня.

— Много я говорить не буду. — Начал я, обводя глазами всех, кто был рядом со мной. — Но того, что я скажу, должно хватить всем. Передайте это людям. Сегодняшняя ночь завершилась нашей победой, страж потерпел серьезное поражение, и, скорее всего, он истратил на эту попытку все свои силы. Она атаковал нас сверху и снизу одновременно, пытаясь раздавить и зажать нас в клещи. И что, получилось у него?

Осматривая зал, я заметил, что Корневики стояли плотно плечом к плечу с Глубинщиками. Между ними уже не было той невидимой стены, которая еще пару месяцев разделяла эти два народа. Кровь, пролитая вместе, оказалась лучшим цементом, чем любые мои слова.

— Его страшные черви мертвы, даже дикие звери уничтожены или бежали, и почти две сотни големов разбиты в щепки, а их ядра лежат в наших запасах. Мы удержали первый уровень. Глубинщики не пропустили ни одного врага снизу, Корневики выстояли сверху. Даже Осколки защитили мирных. Каждый из нас сделал свое дело и каждый должен гордиться собой и теми людьми, что стояли рядом, я горжусь всеми вами и рад сражаться и жить вместе.

Я перевел дух и продолжил говорить дальше.

— Но я не буду вам врать, как не врал и раньше. Мы потеряли многих героев, среди них и воины, и мирные женщины и дети. Северный квартал перестал существовать, и каждая из этих смертей лежит на мне, потому что я отвечаю за всех, кто носит это клеймо и за тех, кто пришел под мою руку без него.

Снова небольшая пауза, и я даже слышал, как потрескивает рунный светильник над моей головой, кто-то из мастеров Горбуна накосячил с рунной связкой и этер периодически выплескивался не так как нужно. Зараза.

— Страж слаб. Впервые за тысячи лет он по-настоящему ослаблен. Я не знаю, сколько сил он потратил на нашу атаку, но для него это слишком много. Слишком много ресурсов ему стоили эти сотни обычных големов и тех убийц, которых он выпустил против нас. Он бросил все и проиграл. И сейчас, пока он зализывает раны и пытается восстановить потерянное, у нас есть окно, маленькое, может быть, несколько дней, может быть, неделя, не знаю точно, сколько времени ему нужно, чтобы собрать новую армию. Но знаю точно только одно: если мы дадим ему это время, он соберет. И в следующий раз будет умнее.

Рен почувствовал, что я буду говорить дальше, и подался вперед. Все же он понимал, к чему я веду, и его точка в моем сознании пульсировала настоящим нетерпением.

— Поэтому мы не будем ждать. Я даю двое суток на отдых и подготовку. За это время мы восстановим поля, чтобы люди были сыты, починим оружие, зарядим накопители и соберем все ресурсы, которые нам необходимы. А на третий день мы пойдем вниз и пройдем все ярусы до самого сердца матери, убивая каждого голема, который попадется на нашем пути, и заканчивая то, что начали когда-то делать наши предки!

В зале тут же начался гул. Кто-то ударил древком копья в пол, потом еще один, и уже через секунду стучали и топали десятки людей, выражая согласие моим словам. Все уже понимали, что наступало время решающего боя, и дальше может быть либо смерть, либо победа.

— И последнее. — я повысил голос, и зал притих, ловя каждое слово. — Вцепившись в врага, мы его не отпустим, запомните эти слова. Очень скоро каждый из нас увидит, как над Ямой исчезнет Штормовая Крышка, и мы наконец сможем посмотреть на чистое небо! Белый дух даст нам свободу, и мы сами решим, как ей распоряжаться дальше. А теперь займитесь делами. У нас всего двое суток. Используйте их с умом, чтобы подготовиться к последнему сражению.

После столь пафосной речи последующие два дня слились для меня в одну непрерывную полосу работы, когда я спал урывками и продолжал трудиться. Первым делом я восстановил все поля, собрал пять новых столбов, вырезанных из железного дерева, которые встали на место разрушенных.

И к вечеру первого же дня Ветка уже закапывала клубни в свежую землю, ворча на помощниц, что те сажают криво. В атаке через туннель должны были участвовать пять сотен бойцов. То есть наверху не оставалось практически никого, кто занимался бы охотой, поэтому нужно было обеспечить людей полноценным питанием до того, как мы все уйдем вниз.

План, который мы придумали близким советом, состоял из того, что наша армия разделится на два отряда. Один пойдет через туннель, а второй пройдет через разбитую големами дыру первого яруса. И, соответственно, пока одна часть будет вырезать големов на втором и следующих уровнях, мы, основной отряд, спустимся по туннелю вниз и ударим в самое логово твари. Во всяком случае, на это были основные надежды, что големы пришли как раз из четвертого или пятого ярусов, то есть из места, которое являлось исконной вотчиной стража.