Его рука взметнулась вверх с невероятной скоростью, и он намертво перехватил её запястье, останавливая когти в паре сантиметров от своих глаз. Однако несмотря на показную легкость, мышцы на руках Грэма напряглись до предела. Легко ему не было.

— Притворилась слабее, чем есть, — спокойно констатировал старик, удерживая бьющуюся руку Измененной. — Типичная повадка пойманных хищников. Ждут момента, усыпляют бдительность, чтобы ударить наверняка.

Запах дикого зверя вокруг Морны стал настолько концентрированным, что у меня в голове помутилось.

Виа выглядывала из корзины и была готова если что вдруг перехватить удар. Я чувствовал ее…беспокойство. Она видела в Морне опасного противника, и не зря.

Она дернулась еще раз и уже второй рукой прорвала паутину, после чего попыталась ударить Грэма в живот.

Виа была быстрее.

Миг — и моя изумрудно-черная лоза молнией выстрелила из корзины и обвилась вокруг левой руки Морны, намертво блокируя удар, и тут же впилась в её плоть мелкими шипами, начиная агрессивно высасывать силы и ослаблять ее.

Грэм скосил на меня глаза.

— Спасибо, конечно, но я вообще-то ожидал этого удара.

— На всякий случай, — спокойно ответил я. — Мало ли.

Виа, почувствовав сопротивление, действовала инстинктивно. Она перекинула еще один толстый побег, намертво блокируя уже зафиксированную Грэмом правую руку, а затем скользнула вверх и плотным кольцом обвилась вокруг шеи Морны. Я позволил ей это сделать. Только приказал, не слишком увлекаться.

Позади нас бесшумно возникла Шурша и тихо сказала:

— Сейчас подействует еще один паучок. Это ее успокоит и даст вам несколько минут. Сразу вливай свой отвар, Элиас.

Я кивнул. И действительно, через минуту бешеное сопротивление Морны начало угасать. Её мышцы слегка обмякли, а желтые глаза закатились.

Как только это произошло, я осторожно поднес к губам Морны бутылочку и, чуть запрокинув ей голову, влил густую жидкость ей в приоткрытый рот.

Морна тут же инстинктивно попыталась выплюнуть отвар, но Грэм моментально сомкнул её челюсти и зажал нос. Хотела она того или нет, но базовый глотательный рефлекс сработал.

Отвар ушел внутрь.

Прошла минута. Две.

Ничего не менялось. Шерсть не исчезала, когти не втягивались.

Я положил ладонь ей на плечо.

Анализ.

[Состояние: Активная стадия Озверения.

Процесс незначительно замедлен.]

Замедлен, — с отчаянием понял я. — Не остановлен, не обращен вспять –просто замедлен.

Вливать второй отвар не было никакого смысла.

— Может, еще порцию? — хмуро спросил Грэм, видя мое лицо.

— Нет, я попробую кое-что другое. — ответил я и достал из мешочка на груди темный, маслянистый кусочек Золотого Женьшеня — Корень Укрощения.

С корнем было сложнее. Это не жидкость и проглатывать его она не спешила. Грэм держал ее челюсть открытой, а я протолкнул корень ей глубоко на корень языка и тут же влил следом немного отвара, чтобы жидкость заставила ее проглотить кусок. Можно было водой, но я не хотел ничем разбавлять тот отвар, что был уже внутри.

Грэм крепко сжал ей рот. Морна судорожно сглотнула.

— Если это не сработает, дед, — честно сказал я. — То я не знаю, что делать.

Грэм покачал головой.

— Сработает. Я в тебя верю, Элиас. Раз ты что-то придумал, значит сработает. Ящерицу ты спас и тут спасешь.

Я хмыкнул. Мне бы такую уверенность, как у Грэма. Хотя я понимал, что он просто пытается меня подбодрить.

Прошла минута…вторая…третья.

Я стоял даже не снимая корзину. Просто с напряжением вглядывался в тело Морны и ждал изменений. Конечно же в обратную сторону.

Минут через пять к нам подошла Шурша.

— Не помогло? — обеспокоенно спросила она.

— Еще непонятно, — ответил я.

Виа с тела Морны я не убирал. На всякий случай. Я помнил два удара, которые она нацелила в Грэма и понимал, что она вполне могла пробить его закалку.

Лиана не смущала Шуршу. Похоже, через своих пауков она давно засекла мою лиану и всё поняла, но, как истинная гнилодарка, хранила чужие секреты.

Истинная гнилодарка, — я мысленно улыбнулся тому, как ее назвал. — Да уж, как ни крути, а гнилодарцы умеют хранить тайны других.

Мы втроем молчали, неотрывно глядя на лицо Морны. Дети стояли снаружи, но изредка заглядывали.

Примерно на десятой минуте началось.

Сначала изменилось дыхание, оно стало частым и каким-то болезненным. Затем раздутые мышцы на ее плечах и руках начали буквально сдуваться, теряя неестественный объем. Жесткая черная шерсть посерела, стала ломкой и начала осыпаться на пол, словно иголки хвои. Длинные костяные когти отпали, стукнув о пол.

Я не знаю, заходила ли Морна раньше хоть раз так далеко в своей трансформации, но что-то мне подсказывает, что нет. Сегодня оставались считанные часы до того, как зверь окончательно бы ее поглотил.

Но как только я увидел все эти изменения внутри всё расслабилось от облегчения. Я даже не заметил, как был напряжен все эти минуты.

Виа скользнула обратно в корзину, а Грэм отпустил руку Морны.

И вот еще что странно: во время превращения в зверя она себя не контролировала и нас с Грэмом явно не узнавала, а вот у Чернорука такой проблемы не было. Это из-за того, что он привык к своей Измененной форме? Или дело в чем-то другом?

Морна вдруг глухо, жалобно застонала и с трудом приоткрыла глаза. Желтое свечение исчезло. На меня теперь смотрели желтые глаза с вертикальными зрачками, а то ощущение присутствия дикого, первобытного хищника исчезло без следа.

Грэм выдохнул с облегчением.

А я понимал, что если бы я сегодня не рискнул, если бы не создал эту экспериментальную выжимку с Женьшенем и пасленом, отваром я бы ее не вытащил.

Морна обвела мутным взглядом разгромленную комнату, посмотрела на паутину, на Грэма, на Шуршу, и, наконец, ее взгляд сфокусировался на мне.

— Спасибо, — прошептала она пересохшими губами. — Ты… успел.

В глазах ее плескалась благодарность, но сил произнести еще что-то у нее просто не было. Борьба со зверем отняла все.

Я покачал головой. Я-то знал, что не успел, но говорить об этом сейчас не имело смысла. Я осторожно прикоснулся к ее руке, кожа на которой еще была красноватой и воспаленной после сошедшей шерсти и дал ей живы.

— Всё закончилось, Морна. — попытался я успокоить ее, — Такого больше не повторится. Запас у тебя будет.

Она как-то вяло кивнула.

Шурша позвала детей, те влетели в комнату, бросились к матери и обняли ее. Морна слабо улыбнулась, прижимая к себе девочек дрожащими от слабости руками.

Вернее…бросились только двое. Малик, похоже, не совсем понимал, что происходит, ну а Лорик просто был испуган.

Шурша, тем не менее, не спешила отдавать паукам приказ убирать нити.

— На всякий случай, — тихо сказала она, перехватив мой вопросительный взгляд. — Пусть еще так немного посидит.

Грэм понимающе кивнул. Он посмотрел на Морну, на плачущих детей, закинул секиру на плечо и молча вышел на улицу, понимая, что его присутствие здесь сейчас лишнее.

Я бросил последний взгляд на успокаивающуюся Морну, развернулся и тоже следом за стариком вышел во двор.

Я тяжело опустился на бревно. Не хотелось ни с кем говорить. Хотелось просто подумать.

Потому что когда я увидел Морну, которая скидывает с себя звериное обличье, в моей голове что-то щелкнуло, какая-то важная мысль.

Важная для всех нас.

Ночной паслен. Он невероятно усилил свои свойства, когда я заставил Золотой Женьшень впитать его сок. Именно поэтому подавление сработало так мощно и быстро. Но Женьшень был лишь губкой, носителем — суть в самом паслене. Это растение и так было эффективно само по себе, но что если заставить его эволюционировать?

Одна эволюция, потом вторая, а может и третья?

Да, это займет время и тут больше зависит от самого растения. Но у эволюционировавших растений свойства возрастают кратно. Несколько этапов эволюции — и обычный ночной паслен превратится в нечто, способное подавлять звериные порывы даже небольшим количеством. А если из такого эволюционирующего паслена сделать эссенцию? Это будет максимально убойная смесь, которая будет глушить абсолютно любые всплески звериной натуры.