Могильщик молчал он долго, минут пять, пока наконец не спросил:

— Ну так что, поможешь своему дряхлому и больному учителю? Времени мало.

Получилась немного подзатянутая и спокойная (одни размышления) глава, но решил все-таки ничего не,,резать,,. Просто большой будет.

Я сидел на влажной от утренней росы земле, скрестив ноги, и вслушивался в дыхание жизни своего сада. Процесс был мне уже хорошо знаком. Я понял, что это, пожалуй, идеальное начало дня — встать до рассвета и, усевшись в условном центре сада, чувствовать как медленно и неспеша пробуждается жизнь. Как с первыми лучами солнца раскрываются цветы и как поворачивают к светилу листья растения. Это давало новые, непривычные ощущения. Вдобавок, я никуда не спешил — всё равно рань. Зато ощущения были кристально чистыми: я чувствовал, как пульсирует жива, которую испускает палец Первородного в огненной зоне; как дышат железные дубы-якоря на границе моего восприятия; как наливается силой каждый черенок, посаженный вчера. Как растения впитывают силу земли и солнца и растут, становятся плотнее и крепче.

Я так сидел уже полчаса и был доволен.

[Навык: Чувство жизни +3%]

Рост навыка продолжался.

Открыв глаза, я медленно выдохнул. Достаточно, можно приниматься за другие дела. Но сначала немного подумать.

Начал прокручивать события вчерашнего дня. Подчинение «Черношипа»… и это пьянящее ощущение безграничной силы и власти, которое обрушилось на меня в момент слияния с ядром мутанта. Ничего, спасибо Морне, всё не зашло слишком далеко. Рядом приземлился жужжальщик, — ранняя пташка, — остальные его собратья еще ползали по саду сонными мухами. Но этот стал чуть крупнее. Вчера я плотно накормил их питательной биомассой, в которую плесень переваривала растения. И они, надо сказать, с удовольствием уплетали ее. Вся стайка жужжальщиков получила свою порцию. Благо, взял я два полных кувшина этой смеси. Но учитывая прожорливость моих жуков, этого надолго не хватит, а у меня на них большие планы. Надеюсь, с такой подкормкой они станут крупнее и дадут новое потомство. Мне нужно много пыльцы, которой я буду торговать с Маткой дремликов.

Я вздохнул и вспомнил слова Гнуса о дюжине гнездовий сеятелей. Двенадцать точек, методично расставленных вокруг Янтарного, чтобы взять поселок в кольцо из живоядной плесени. И это только то, что нашел слепой страж. Возможно, есть и другие места, куда Гиблые или Говорящий подбросили что-то нехорошее. Впрочем, даже из этой плесени что я, что Гнус сумели извлечь пользу. Вот только заметь мы эти очаги на несколько дней позже, последствия были бы серьезнее. Повезло.

Главное, что мне пока по-тихому удается становиться сильнее, чудом не встревая в серьезные стычки.

Рядом со мной уже копошились корнечерви. Вчера они нашли мне почти пять кучек осколков кристаллов. Закладка работала на удивление хорошо, и в момент находки кристаллов во-первых увеличился уровень нашего взаимодействия, а во-вторых они четко поняли, что от них хотят. Они полностью переключились с семян на кристаллы, а я понял, что две задачи им лучше не ставить — это немного сбивало их с толку. Одна задача — и всё. Поэтому я убрал поиск семян и оставил только кристаллы. Все-таки в данный момент они были мне нужнее. Более того, обдумывая этот процесс, я пришел к выводу, что закладка может работать всё лучше и лучше, если ее регулярно обновлять и добавлять туда своей воли. Когда симбионты успешно выполняют задание раз за разом, это действие впитывается в них на уровне рефлексов. В теории постепенно закладка вообще перестанет быть нужной — они будут делать это сами. Единственное, что я заметил, так это что для обновления закладки нужно прикоснуться к растению или симбионту — на расстоянии добавить в нее «силы» не получалось. Это я проверил и на корнечервях, отправив их подальше, и на молодой сети вязов. Но в любом случае, постепенно можно в любое растение внедрить ряд закладок, которые будут действовать на уровне рефлексов. С этим тоже нужно поэкспериментировать.

Я поднялся и подошел к грядке с черенками паслена. На ночь я обмазал их новой, улучшенной смесью, в которую добавил пыльцу дремликов, а Седого оставил дежурить, чтобы он отгонял ночных насекомых, которых этот аромат манил как магнит. Эффективность была невероятной: черенки не просто укоренились, они вытянулись, вымахали на ладонь, выпустив плотные, мясистые листья. Но и цена тоже была: на эту смесь, которой я покрыл двенадцать черенков, ушла треть шарика пыльцы дремликов. В данный момент это был слишком ценный ресурс. Но с другой стороны паслен — это лечение Морны и, вдобавок, потенциальное оружие против Измененных, а значит жалеть нельзя. Увы, но каждый день по куче таких шариков мне никто давать не будет. Конечно, у дремликов наверняка есть запас на «черный день», но, скорее всего, они расходуют эту пыльцу на себя, так что Матка в лучшем случае будет обменивать один-два шарика в день, и то если будет в настроении торговаться.

Похоже, мне нужна своя Матка и своя стая, выращенная с нуля. Оба моховичка беззаботно парили вокруг живосборника, который уже начинал выделять янтарную росу.

В данный момент подчинить ту огромную Матку в лесу я не мог — не хватило бы ментальной мощи, да и не хотелось, честно говоря. Но что если вырастить ее из обычного дремлика через прямую симбиотическую связь? Главное, чтобы из рядового моховичка в принципе могла развиться Матка. Но ведь должен у них быть механизм продолжения рода и создания новых колоний?

В любом случае посмотрю, что с ними будет, если закармливать их живой, янтарной росой и биосмесью, параллельно повышая уровень взаимодействия до предела. Может сумею «спровоцировать» эволюцию?

Благо дремлики и сами тянутся ко мне и готовы эту связь укреплять.

Я услышал шаги. Грэм вновь встал позже меня. Старик вышел на крыльцо, щурясь от утреннего света, и застонал, держась за голову.

— Голова раскалывается, — прохрипел он, перехватив мой взгляд. — Клык вчера поработал на славу — до сих пор трещит.

— Да, он предупреждал, — ответил я, а сам подумал о том, что в сегодняшний выход в Кромку попытаюсь найти что-то подходящее для Грэма, чтобы снизить его боль. В принципе, можно попробовать тот ментальный отвар, который я принимал для уменьшения последствий после копания в памяти.

— Предупреждать-то предупреждал, — фыркнул Грэм, — Но когда он мне ребра и руки ломал-сращивал, так не болело!

Грэм зачерпнул из ведра холодной воды и щедро плеснул себе на лицо и голову.

— Ух… вроде полегче.

— А кости-то как? Чувствуешь разницу? — уточнил я.

— Да как тут поймешь, пока навыки в бою не используешь? — ответил Грэм, тяжело присаживаясь на ступеньку. — Вот когда вылечусь до конца от хвори, тогда и понятно будет, когда начну использовать навыки.

Я кивнул. Вчера из-за этой боли Грэм даже не в состоянии был принимать вечернюю порцию моего пепельного очистителя. Он просто слег. В лесу еще держался, делал вид, что всё нормально, но дома организм взял свое.

Но сегодня надо продолжить.

Я поднялся и принялся за алхимию. Во-первых, сварил простенький ментальный отвар, — подходящие травы у меня росли в саду, — который и протянул Грэму. Он выпил и уже через минут десять с удивлением отметил, что боль подутихла. Правда, продержался этот эффект всего лишь полчаса. Так что я сварил еще несколько порций и принялся за приготовление Пепельного Очистителя и, конечно же, Алой Пасты Жизни, для которой мне и требовались пустые кристаллы.

Никуда не спешил и постарался выжать максимум качества. Вновь пришлось взять у Виа несколько отростков и добавить в очиститель. Все-таки устойчивость к черной хвори у нее перевалила за 30%.

Когда всё было готово, я дал Грэму еще один ментальный отвар для снятия боли, и когда ему стало полегче, то использовал это «окно» в полчаса, чтобы дать ему пепельный очиститель.

Эффект был еще сильнее чем вчера. Грэма скрутило от боли и он зашелся в кашле уже через несколько минут.