Я застыл.

— Живые?

— Именно. — кивнул Клык. — Это меня напрягает.

В памяти сразу всплыла кучка красных костей, которые я видел в ментальной проекции Кости Стража. Могут ли быть они теми пульсирующими костями, которые ощутил Клык?

— Возможно, Клык, — решил я не скрывать своих догадок, — Не один ты нашел кость и использовал ее. Есть кто-то еще.

— Значит, и он меня так же чувствует? — прищурился Клык.

— Возможно, — кивнул я. — Пока что я знаю не больше твоего.

— Если это так, — еще тише сказал он, — То значит нам тем более нужно поскорее собрать еще костей. Элиас, я чувствую как эта штука усиливает мой Дар. Это невероятно!

Я застыл. Да, я знал, что кость влияет на Дар, усиливает его, это я увидел еще во время первого Анализа Клыка с интегрированной костью. Но что мне не нравилось, так это странное нетерпение и возбуждение Клыка. Раньше он был немного другой, более сдержанный и закрытый. Это кость так на него влияет? Или просто жажда силы в условиях, когда всё вокруг идет кувырком?

— Скоро, Клык, скоро соберем.

Мне и самому нужно было заглянуть в Кость Стража и понять, стали ли Клык теперь тоже «красной точкой» — или он что-то другое?

Я поднялся и быстро вошел в дом. И увидел, что Микла и Шель сидят за столом, тихо переговариваясь.

— Это Элиас. — бросил им Рыхлый, который, похоже, закончил с Грэмом. Вернее, раз он уже спрятал пиявок, то сеанс прошел неудачно.

— Да, Морна говорила, — ответил мужчина. — Значит, это ты нас вытащил с того света?

— Вроде того, — покачал я головой, — Но не только я. Рыхлый тоже помог своими пиявками.

— Спасибо. — сказала женщина, — И за меня, и за него.

Я, честно говоря, не знал, как на это реагировать. Принимать благодарность это что-то, чему невозможно научиться.

— Ну…главное — что вы оба теперь живы-здоровы. — ответил я.

Повисло неловкое молчание. Видно было, что Микла и Шель всё еще не восстановились, но по сравнению с тем состоянием, в котором их принес Нурл это было небо и земля. Я лишь подошел и осторожно анализом проверил их, пожал руку Микле и…вышел наружу.

Грэм вышел вслед за мной.

— Не вышло, — сказал он, — Пиявки не достают.

— Я так и понял, — кивнул я. — Ничего, у нас есть чем долечиваться.

— Это да, — вздохнул Грэм.

Рыхлый вышел и стал рядом с нами.

— А Гнус где? — спросил я.

— Так пошел в то место с жуками, о котором ты рассказал. — ответил Рыхлый.

— Он еще не вернулся? — прищурился Грэм.

— Возвращался, — ответил Рыхлый, — И, кстати, сказал, что когда вы придете, направить вас туда, к гнездовью жуков. Он будет ждать. Передал, что у него там работы на несколько дней, не меньше.

«Работы», значит, — задумался я. — Очевидно, не всё так просто.

— Значит, — протянул Грэм, — Мы туда и пойдем.

Я подошел к изгороди и проверил степень ее мутации.

[До окончания процесса мутации осталось 6 часов]

Ясно, как раз успеем сходить и к Гнусу, и к Матке. В момент, когда изгородь окончательно мутирует, я должен быть тут, рядом, чтобы сразу ее подчинить.

Я провел рукой по жестким листьям. Изгородь сильно изменилась. Листва стала темнее, приобретя свинцовый оттенок, шипы удлинились вдвое. Растение буквально наливалось силой, но… оно еще не превратилось в настоящего мутанта.

Вот что отличает обычное растение, даже магическое, от мутанта — четко оформленная воля. В растении зарождается то, что ему природой вообще не свойственно — воля, подобная человеческой.

Уже сейчас я ощущал в изгороди колоссальную силу, намного большую, чем была в ней раньше. И эту силу дал ей я.

До цветущего оврага мы добрались без происшествий. Я сразу отметил, что новых очагов серо-фиолетовой плесени не появилось — значит Гнус со своей задачей справился, и перекрыл жукам возможность разносить заразу.

Чем ближе мы подходили, тем больше я ощущал волнение дремликов. Они чувствовали, что приближаются к своей территории и своей Матке. И…на удивление не очень этому радовались. Как будто со мной они получили больше свободы. А еще увидели больше, чем один овраг. Ну да, они ведь полностью привязаны к Матке, где она — там и они.

Как только мы подошли к краю оврага, из-за ствола медленно, словно опасаясь подвоха, выплыла огромная Матка дремликов — она меня почувствовала.

Я открыл корзину (вернее, живая корзина расплела щупальца), и два исцеленных моховичка вылетели наружу.

Не спеша я кольнул палец кровью и протянул руку вперед, к щупальцу Матки. Наша связь исчезла и нужно было создать ее заново. Только так и она, и я могли доверять друг другу. Матка тут же вытянула длинное щупальце и впитала каплю моей крови. Ментальный контакт установился мгновенно.

ВЫЛЕЧИЛ. — послал я мысль и подтолкнул двух дремликов к ней.

Они чуть нехотя подплыли к ней.

В следующее мгновение с легкой опаской Матка начала водить щупальцами вокруг дремликов, не решаясь, тем не менее, прикасаться к ним. Помня, что плесень может переброситься при контакте.

ЧИСТЫЕ. — успокоил я ее. — ВЕРНУЛ.

В ответ она послала волну тепла — видимо, так она выражала благодарность.

Оставалось последнее и самое неприятное. Разорвать связь. Я осторожно погладил обоих дремликов, словил через связь волну радости и…разорвал связь.

В голове почти одновременно кольнуло. Разрывать связи было больно.

СВЯЗЬ. ОБОРВАЛ. — мысленно сказал я Матке.

Моховички, тем временем, растерянно зависли в воздухе. Матка плавно потянулась к ним своими тонкими щупальцами, намереваясь воссоздать материнскую связь.

Оба дремлика вдруг тревожно запищали, увернулись от щупалец Матки и… быстро отлетели назад, поближе ко мне.

В тот же миг я ощутил непонимание Матки и ее…недовольство.

— Эй, ребята, а ну обратно к мамке. — подтолкнул я их, — Нам тут проблемы не нужны.

Вот только что-то они не спешили возвращаться, и их Матке это совсем не нравилось.

Друзья. Завтра глава выйдет днем. Спасибо всем за поддержку, за лайки и комментарии) с удовольствием читаю всех их и становится сразу лучше настроение)

Я почти сразу почувствовал волну недовольства Матки. Сначала небольшое, оно нарастало. Дремлики не спешили возвращаться, и это ее раздражало. Она не понимала, вернее, не хотела принимать то, что произошло. Ее длинные, покрытые густым мхом щупальца хищно метнулись вперед, пытаясь ухватить двух зависших в воздухе моховичков. Но те оказались проворнее. С тихим, испуганным писком они скользнули в сторону и юркнули прямо мне за спину, прячась, словно за каменной стеной.

Что ж, проблемка уже нарисовалась.

РАЗОРВАЛ СВЯЗЬ. ОНИ САМИ, — послал я мысль, пытаясь объяснить ей, что я тут вообще-то не при чем.

Матка приняла этот образ. Я почувствовал, как мысль осела в ее сознании, но это ее совершенно не успокоило. Наоборот, ее щупальца задрожали от напряжения.

НЕ Я. САМИ, — повторил я, транслируя образ того, как я просто стою, а дремлики прячутся по собственной воле.

Ей это было непонятно. Она считала дремликов частью себя и, судя по зародившейся вспышке злости, неотъемлимой частью. В следующее мгновение из нор цветущего древа наружу хлынуло с полсотни дремликов.

Кажется, меня хотят запугать.

Полсотни пушистых, янтарно-зеленых моховичков высыпали наружу, словно растревоженные пчелы. Они не бросились в атаку, но зависли в метре передо мной плотной, гудящей стеной. Воздух между нами мгновенно наполнился густой желтоватой пылью. Я сделал шаг назад. Не хватило мне еще тут упасть парализованным и усыпленным. Благо, вперед они не бросались. Матка не пыталась атаковать — она, видимо, демонстрировала силу.

Я покачал головой. Да уж, не так я представлял нашу торговлю.

— Элиас, всё в порядке? — тихо спросил Грэм.

Его секира была уже готова к бою. Виа напраглась, а живая корзина, чувствуя мое напряжение, зашевелила своими отростками.