Ни Матки, ни остальных дремликов не было видно.

Как они за один день успели подцепить эту дрянь?

— Кажется, — заметил Грэм, стоящий возле меня, — Твои новые знакомые…кхм…приболели.

Я кивнул.

— Да…тут расползлась какая-то дрянь.

И с ней надо что-то сделать. Сами дремлики не могут ее очистить — они лишь еще больше ее подцепят. И, видимо, способа бороться у них с ней нет.

Так, два дремлика заражены. Вопрос лишь в том, заражена ли вся остальная стая? Или потому ее и не видно, что она боится выходить, осознавая опасность? У них ведь коллективное сознание, или что-то подобное, так что они прекрасно знают, что именно случилось с двумя из них. Вдобавок Матка у них умная. Скорее всего потому они и сидят внутри. Вот только знают ли они, что эта дрянь внизу может в прямом смысле пожрать все растения и, скорее всего, этот их цветущий ствол? Не уверен. Ведь эти двое если бы чувствовали опасность от плесени, то не подцепили бы ее.

Я стоял и думал. Ситуация была хуже некуда. Подпитать их живой? Это только ускорит рост паразита, который жрет саму энергию. Подпитать пыльцой и янтарной росой? Эффект будет тот же. А хуже всего то, что им нельзя возвращаться к своим. Если они залетят в дупло, они тут же заразят всю стаю. Хотя вряд ли они сейчас на это способны.

Оба зараженных дремлика продолжали чуть вздрагивать, а их щупальца словно искали родное дерево, к которому могли бы присосаться. Зелень вокруг них тоже была заражена.

Да уж…

Я вздохнул. Если на уникальном древе-биоме появится эта плесень, то всё древо будет съедено. А мне нужно и дерево и дремлики. Только нашел такое чудесное место, уникальных симбионтов, и сразу терять? Ну уж нет. Тем более, с его Маткой у меня уже был какой-никакой контакт, и воспринимать ее совсем уж растением я не мог. Это был просто другой организм, пусть и всё еще полуразумный. Но пример Виа показывал, что от этой точки «полуразумности» растения могут развиваться в что-то более осмысленное.

Сначала я осторожно обошел весь овраг по кругу, мысленно отмечая, где появились очаги. А их оказалось немало. Не три, не пять — их было одиннадцать. Причем все располагались строго по краю оврага.

Словно… словно эта дрянь решила со всех сторон взять это место в кольцо. Мысль была неприятной и от нее стало немного тревожно.

Так, ну выкопать и уничтожить зараженные кусты не проблема. Вопрос в том, откуда они вообще взялись. Случайность? Уже не выглядит так. Будь это один очаг, занесенный ветром или на лапах животного — тогда да. А тут их много, и расположены они слишком правильно. Что-то должно было послужить причиной.

Я отпустил Виа кружить вокруг оврага шире, искать любую затаившуюся опасность.

— Дед, ты видел такое раньше? — спросил я, указывая на пульсирующую серо-фиолетовую корку.

Грэм присел на корточки, прищурился, разглядывая налет, и покачал головой.

— Нет, в первый раз вижу. Может, в Глубинах и встречал что-то похожее, но не обращал внимания. Там мало ли какой дряни на деревьях нарастает. Но в Кромке такого точно не было.

Краем глаза я заметил, как Виа чуть подползла к одному из очагов плесени. По нашей связи тут же ударило тревожное, инстинктивное чувство опасности. Лиана отдернула щупальце. Она почувствовала, что эта дрянь для нее опасна.

Я, честно говоря думал, что мою Виа такая мелочь не возьмет. Выходит, ошибался.

Однако я ведь умею создавать в Виа устойчивость. После поглощения черной живы и черной хвори у нее образовалась устойчивость и к тому, и к другому. Возможно к такой штуке тоже нужно выработать иммунитет? Но это требует времени. Потом можно об этом подумать, а сейчас мне нужно помочь этим мелким моховичкам.

Вдруг Седой, сидевший на моем плече, сорвался вниз. Мурлык спикировал на зараженный куст, клацнул зубами, пробуя на вкус кусок серого мха, и тут же дико зашипел, отплевываясь и отфыркиваясь. Видимо подумал, что эта плесень ядовита и может ему помочь. Но нет. Она просто удивительно опасна именно для растительных организмов. И ни мне, ни Седому вреда не наносит.

— Что, — хмыкнул я, — даже ты эту дрянь не ешь? А ведь ты жрешь ядовитых жуков как семечки.

— Пи! — возмутился Седой и начал осторожно расхаживать между растений.

Грэм выпрямился.

— Ну что, придумал, что делать будешь?

— Для начала срежу с растений всю эту дрянь. И заодно проверю, насколько глубоко проникло заражение, — ответил я, доставая кинжал.

Я подошел к ближайшему кусту, аккуратно срезал несколько пораженных листьев и веток, и перенес их на плоский камень, чтобы не заразить ничего. Таких камней была дюжина по краю оврага. Потом вернулся к зараженному растению и снова применил Анализ. Увы, плесень не просто сидела на поверхности — она своими микроскопическими грибницами проникла в саму структуру растения. Возможно если я срежу весь ствол и оставлю только низ и корни — это спасет растение. Но меня интересовало именно как быстро проникает эта дрянь в «тело» растения.

Ответ был неприятный. Быстро. Может и с дремликами так же? Может оно уже поразило их внутренности? Но с другой стороны, они живые существа с коллективной волей. Может, их организм борется?

Я начал методично выкапывать остальные зараженные растения, перекладывая их на камни подальше от оврага, и тут мой взгляд упал на растение, которое я вчера проанализировал, когда изучал то ценное, что тут росло — Златожильный очиститель.

Так, а свойств у него какие? Я напряг память, и в голове всплыло описание: «Свойства: Корневая система выделяет фермент, нейтрализующий любые гнилостные и токсичные элементы в почве»

Может ли он сработать против плесени? Да, в описании речь шла про почву, но гнилостные и токсичные элементы могут быть не только в земле, но и на живых тканях. Я не знаю точную природу этой плесени. Тут два варианта: либо ее природа сугубо грибковая, и тогда мне понадобится моя выжимка из грибов (которая осталась дома), либо… либо фермент златожила тоже подойдет. А может придется использовать и то, и другое. Но попробовать я точно должен.

Я посчитал сколько есть этих очистителей всего в овраге. Три. И все нетронуты. Правда, и росли они не по краю, так что может просто совпадение.

Я взял лопатку и начал осторожно раскапывать это растение. Все-таки учитывая, что все растения тут могут погибнуть, в любом случае стоит перекопать их и перенести в свой сад, чтобы спасти эти ценные экземпляры.

Не успел я откопать хотя бы несколько кореньев, как вдруг над оврагом раздался гул, чем-то напоминающий тот, что издавали мои жужальщики.

Жуки!

Прямо в овраг из леса вылетело несколько жуков, размером с пол ладони. И они действительно были отдаленно похожи на жужжальщиков в моем саду, вот только панцири этих отливали темным изумрудом и фиолетовыми прожилками. Они тяжело приземлились на здоровые кусты и… начали деловито стряхивать с себя не пыльцу, а крошечные хлопья той самой серо-фиолетовой плесени!

— А ну кыш! — я махнул на них рукой. Жуки нехотя снялись с места. Однако далеко отлетать от цветущего оврага не хотели.

Однако дальше произошло кое-что посерьезней. С гудением, похожим на звук огромного шмеля, из-за деревьев вылетел их более крупный собрат. Уж такое жужжание в лесу не заметить невозможно. И как его только никто не поймал по пути? Размером новый жук был как мои два кулака, а его хитин сверкал, как полированный изумруд.

Жук невозмутимо, словно хозяин, спикировал прямо на уникальный цветущий ствол. Не там, где я стоял, а на противоположную сторону — на самый его край. И явно намеренно начал стряхивать на него плесень со своих лапок.

В этот же миг из дупла выскочили два дремлика. Они угрожающе запищали и прыснули в жука густым облаком своей желтоватой паралитической пыльцы. Пыльца окутала насекомое, но… никакого эффекта не последовало. Жук даже не почесался, продолжая свое грязное дело.

У него, похоже, устойчивость к их главному оружию — идеальный природный враг.