— К железным дубам. — сказал я Грэму, и мы направились туда.

— Ты же говорил, что потом домой? — удивился старик.

— А потом домой. — ответил я.

Корнечерви несколько раз выныривали из земли и приносили мне по парочке целых семян. Не похоже, что это что-то особенное, но для тренировки пойдет. Анализ буду тратить потом.

Мы довольно быстро дошли до старых исполинов. Я привычно уселся у корней знакомого дуба-якоря, положил ладони на жесткую железную кору и закрыл глаза. Сознание скользнуло внутрь, сливаясь с мощным, гудящим потоком древней живы. Грэма же я попросил за это время набрать сока железного дуба. Живую корзину тоже надо было продолжать «закалять» — пока она показывала свою исключительную полезность. Пожалуй, удачным было решение пересадить черенки от изгороди Морны в форму корзины.

В течение следующих двух, а может и трех часов я методично, преодолевая сопротивление собственного тела, пробивал новые пути для энергии. Это было больно, словно под кожей протягивали раскаленные струны. Но я терпел, направляя волю как таран.

Процесс с каждым разом становился всё понятнее и привычнее.

В итоге три новых канала вспыхнули на моей руке ярким зеленым светом, просвечивая сквозь кожу.

[Открыт полноценный канал. (7/153)]

[Открыт полноценный канал. (8/153)]

[Открыт полноценный канал. (9/153)]

[Дар Симбионта: 8,3% → 9,1%]

Когда я закончил и открыл глаза, то голова гудела, а я снова был пустой. Вновь пришлось использовать уловку с «выключением» из сети. Поэтому сразу приложил ладонь к дубу, и в меня мощным потоком хлынула жива, убирая слабость. Грэм с соком закончил и теперь возле поляны разносился густой, пахнущий железом запах.

— Закончил? — спросил он, глядя на мою светящуюся руку.

— Да. Теперь можем идти домой.

У дремликов оставалось еще примерно 11 часов. Однако через нашу симбиотическую связь я чувствовал, им стало чуть хуже. А когда бросил взгляд на их тельца то увидел плесень, которая начала отвоевывать позиции.

Дома я сразу же принялся за работу. Во-первых, понимая, что на перекопанных из оврага растениях может сохраняться плесень (хотя я вроде бы всё осмотрел) выделил под них отдельный пустующий участок сада. И уже после этого пересадил их. Да, это был риск, но пока никаких признаков плесени на этих растениях не было. Кроме этого, в небольшую корзинку, которую использовал для бутылочек, я поместил все зараженные плесенью срезанные растения, которые не хотел оставлять в овраге. Тащить их в дом было опасно, но я был уверен, что без дополнительных разносчиков в виде изумрудных сеятелей, справлюсь с подобной заразой. Ну и, конечно же, кусок биома — я хотел его сохранить (он был довольно большой), поэтому собирался «пролечить», как и моховичков. Размером этот кусок был не меньше полена, хоть и весил неожиданно мало. Для него я выложил отдельное место камнями, где собирался лечить моховичков — никакого соприкосновения с землей или другими растениями.

Но самое интересное произошло не с куском дерева (он как раз таки медленно, но верно поглощался плесенью), а с срезанными зараженными растениями. И самое удивительное, что все они превратились в густую и тусклую серо-фиолетовую жижу — от растений ничего не осталось! Но и плесени в ее первоначальном виде я тоже не видел.

— Любопытно… — пробормотал я и использовал анализ.

[Объект: Ферментированная биомасса (остаточный продукт живоядной плесени)

Редкость: Редкая

Свойства: Содержит экстремально высокую концентрацию питательных веществ идеальных для взрывного роста насекомых-мутантов.

Внимание: Срок годности до полного распада — 7 дней.]

Да, плесень погибла, как и растения. Как только ей не было что есть, или куда перекинуться, она погибала. Это значит, что ее можно изолировать. Вот только сделать подобное в лесу сложновато. Но у меня в руках было то, ради чего сеятели и разносили плесень и то, что позволяло им так быстро размножаться — та самая биомасса, в которую плесень превращала те медножильные вязы. Что ж, не зря взял растения с собой, теперь понимаю их настоящую ценность. Я вначале подумал, что эта биомасса подходит только для сеятелей, но нет. Ее можно использовать для развития любых насекомых. Мой взгляд упал на жужжальщиков, кружащих вокруг живосборников. Да и кроме них эта биомасса может очень помочь Гнусу или Лире, особенно если им понадобится быстро размножить какой-то отдельный вид жуков. Например… полезный мне.

Значит, в тех местах, где обустроились эти сеятели, нужно будет собрать эту субстанцию, и как можно больше. Нужно приготовить сосуды для этого. Единственной неприятной деталью был срок годности этой массы. Семь дней — это мало, слишком мало.

Я быстро провел небольшой эксперимент. Порошок жуков хватал у меня был, а он являлся отличным консервантом. Я взял мисочку и смешал небольшое количество порошка и субстанции плесени. Слизь чуть потемнела, приобретая более равномерный и темный оттенок.

Анализ.

[Срок годности до полного распада — 65 дней.]

— Так, ну выход есть, — удовлетворенно кивнул я. — Эта жижа будет долго работоспособной.

Я переместил всю биомассу в отдельный глиняный сосуд и закупорил. Потом скормлю жужжальщикам.

Закончив с этим, я еще раз тщательно проверил все пересаженные растения, убеждаясь, что плесени на них нет.

Потом выкопал в месте, где собирался положить дерево и моховичков, яму, развел там костер и, дождавшись, когда он точно уничтожит всё лишнее, выложил мелкими камнями внутренность этой ямы.

Ну а вокруг места, где я поместил моховичков и кусок древа, я прошелся по всем мелким сорнякам Поглощением, высасывая их досуха. Именно во время этого процесса у меня закралась мысль, что ведь можно делать всё быстрее. Бывает же какое-то «массовое» поглощение? Могу ли я его использовать на целой области сорняков? С обычными крупными растениями, понятно, не выйдет, там нужно продавливать волю каждого, но вот так очистить целую зону под эксперименты неплохо бы уметь. Особенно если учесть, с какими ингредиентами мне, возможно, придется работать. Например, как эта плесень. Тем не менее, вокруг места «лечения» я довольно быстро создал относительно стерильную зону.

Вот теперь можно было работать.

Я сходил в дом и вытащил все свои запасы грибных выжимок, расставив мисочки вокруг импровизированной «операционной». Цель была проверить, как каждая смесь работает против этого конкретного паразита. В теории они все рабочие, но нужно увидеть какие наиболее эффективны.

Грэм, тем временем, уже успел вымыться у корыта, заварил свежий чай, перекусил вяленым мясом и, не теряя ни минуты, продолжил расширять вторую сторону забора.

Я же начал с малого. Взял ту самую грибную выжимку, которой лечил деда от черной хвори, и осторожно капнул на пораженные участки мшистых телец. Может не нужно ничего выдумывать, и она и так хорошо сработает против этой плесени.

Результат разочаровал. Выжимка шипела, но плесень сопротивлялась. Она оказалась куда более агрессивной, чем я ожидал. Вернее, определенно, грибная выжимка ослабляла ее, но этого было недостаточно.

— Странно…а против черной хвори эта штука работает сверхэффективно, — пробормотал я. — Значит, природа заразы разная. Ладно, попробую кое-что еще.

В огненной зоне ждала своего часа пепельная лоза. Теперь она уже набралась сил и пустила новые ростки, так что можно было срезать ее небольшую часть и начать эксперименты. Я попытался смешать немного сока пепельной лозы (выжимался он очень легко) с грибной выжимкой. Капнул в отдельную мисочку (похоже придется еще докупить совсем небольших глиняных мисочек для таких вот бесконечных экспериментов, а то запасы иссякают).

Пшик! Смесь почернела и свернулась хлопьями, не причинив плесени никакого вреда. Вытяжка из грибов и сок лозы просто убили свойства друг друга, вступив в конфликт.

Неприятно…