Подумав, что бы еще можно было сделать в ожидании реакции вице-короля, решил направить на Тринидад шпионов. Пригласил к себе оказавшегося в городе известного конкистадора Кесседа, покорившего племена чибча-муисков. Племена он покорил, но золота у них почти не оказалось. Предложил Кесседе солидную сумму денег в испанских эскудо в качестве аванса за проведение разведки на Тринидаде, и втрое более солидную, после возвращения с Тринидада. Кроме того, губернатор пообещал поручить конкистадору командование сухопутной частью карательной экспедиции на Тринидад, когда она состоится. Предоставил ему за счет казны быстроходную шхуну для заброски на остров. Кесседа набрал в городе группу из четырех конкистадоров и шестерых местных индейцев, прижившихся в Сан-Хуане, и 12 сентября отбыл из Сан-Хуана.
12. На войне, как на войне
Тысячу миль до Ямайки прошли за 12 суток. Погода благоприятствовала. На север от острова выстроили наблюдательную цепь длиной 60 миль. В 10 милях от берега — Киров, в 20 милях от него — Марти, и еще в 20 милях — Варяг. Днем при хорошей погоде ни один парусник незамеченным миновать цепь не мог. Погожей ночью — тоже. Пленные моряки показали, что Карибское море испанцы считали своим внутренним и ходили ночью с зажженными огнями. Легли в дрейф. Изредка подрабатывая машинами для компенсации сноса. Простояли двое суток. Но третьи сутки с Кирова передали, что наблюдают два корабля, идущих с запада. Марти пошел им наперерез.
С четырех миль на мостике опознали крупный четырехмачтовый галеон водоизмещением примерно 700 тонн и трехмачтовую каравеллу в 200 тонн в строю кильватера. Подойдя на полторы мили, подняли сигнальные флаги, позаимствованные у испанцев, с требованием застопорить ход и сдаться. Принятую у испанцев систему сигнализации выяснили у пленных моряков. Галеон начал поворачивать для бортового залпа. Из сорокапятки обстреляли верхнюю палубу и высокую кормовую надстройку. По батарейной палубе решили не стрелять, чтобы не дай бог, чего-нибудь, не взорвать и не зажечь. Потратили 8 осколочных снарядов. Галеон дал бортовой залп. Примерно из 20 пушек. Недолет. Довольно близкий — на два кабельтовых. Пушки на галеоне стояли хорошие. Для 16-го века. Стреножили его, сбив ему бизань-мачту.
Затем сблизились на милю с каравеллой. Угостили ее восемью снарядами, при этом оснастили её плавучим якорем, свалив мачту. Посмотрели на ее бортовой залп из шести орудий. По сравнению с галеоном не впечатляло. Калибр маловат. Затем вернулись к галеону, зайдя с другого борта. Снова полюбовались на красивый бортовой залп. С другого борта обработали 6 снарядами верхнюю палубу и надстройку. Затем зашли с носа и положили 2 снаряда в порты носовой батареи. Приходилось рисковать. Впрочем, на батарее из четырех пушек большого запаса пороха быть не должно. А расположение крюйт-камер на всех типах испанских кораблей выяснили у пленных. Рисковать своими краснофлотцами и катером Мещерскому хотелось еще меньше.
Спустили катер с пулеметом. На баке в большом количестве показались аркебузиры, постреляли из сорокапятки и по ним. Когда шевеление на баке галеона полностью прекратилось, катер сблизился с ним на полкабельтова, причесал верхнюю и батарейную палубы галеона из пулемета. Для облегчения переговорного процесса главным калибром положили два фугаса по бортам. Командовавший катером Мякишев через переводчика потребовал спустить флаг, задраить пушечные порты, и выслать на шлюпке капитана и суперкарго с судовыми документами.
Переговорный процесс пошел хорошо. Попыток сопротивления больше не было. С галеона спустили шлюпку, катер взял ее на буксир и подтянул к трапу Марти. Двоих испанцев провели в кают-компанию. Они представились старпомом доном Родригесом и суперкарго доном Бандеросом. Капитан, по их словам, был тяжело ранен. Попытались качать права, грозя всяческими карами со стороны короля Испании. Мещерский охладил их пыл, заявив, что республика Камчатка находится в состоянии войны с Испанией, ввиду нападения испанских кораблей на тринидадскую крепость республики. Посему, весь экипаж галеона берется в плен. Экипажу пообещали хорошее питание, посильные работы и возвращение на испанскую территорию после окончания войны. Суперкарго сообщил, что на галеоне груз серебра, меди, олова, бронзы и небольшое количество золота. Довольный адмирал приказал отправить испанцев обратно, приказав им готовиться к буксировке.
Затем провели те же процедуры на каравелле. Обстреливать ее не пришлось. Увидев реакцию флагмана, там сами спустили флаг и выслали шлюпку.
Марти взял оба корабля на буксир и повел их в Крым. Парусники оставил на дежурстве. Командира Варяга лейтенанта Прядильщикова назначил флагманом. Приказал ему и командиру Кирова лейтенанту Терентьеву дождаться еще одного испанского корабля, идущего из Мексики, и привести его в Крым. Второго корабля не ждать, а буде он появится, то утопить. Трофей буксировать Варягу, а Кирову нести охранную службу. Корабли, идущие с востока — пропускать, при этом постараться остаться незамеченными, или на худой конец, неопознанными. В случае невозможности уйти от контакта, противника утопить. Спасательные шлюпки, если противник их спустит, утопить тоже. Последнее адмирал подчеркнул особо, указав на важность сохранения операции в тайне. Возвращаться в Крым под машинами, с парусами не возиться. На время боя и буксировки "своих" испанцев, на всякий случай, закрыть в кубриках.
Марти буксировал галеон на максимально возможной шести узловой скорости, чтобы быстрее вернуться к оставленным парусникам.
Шхуна Кесседа "Севилья" оказалась хорошим ходоком. Через две недели она подошла к Тринидаду. Высаживаться на берег Кесседа решил между фортом пришельцев и Конкерабией, рассудив, что там высадки ждут меньше всего. До ночи дрейфовали в 10 милях от берега, едва различая вершины холмов. После наступления темноты и восхода луны, пользуясь ночным бризом, подошли к берегу на полмили, спустили шлюпку и переправили отряд Кесседы на берег. Капитану Кесседа приказал прибыть на это же место через сутки, пообещав зажечь на берегу три близко расположенных костра.
Высадившись, отошли на кабельтов от берега и затаились. Днем отловили двух местных индейцев, охотившихся на диких поросят. Пленных связали и с пристрастием допросили. Те рассказали много интересного. Пришельцы сначала полностью разгромили большую армию материковых индейцев, а затем испанскую эскадру, причем два корабля захватили в плен. Сами пришельцы, по словам пленных, потерь не понесли. Все вожди острова признали себя вассалами пришельцев. Испанский форт у Конкерабии уничтожен огромным серым кораблем пришельцев. После этого серый корабль куда-то ушел. Но, после него в крепость неоднократно приходили парусные корабли пришельцев. На них грузят продовольствие, болотную руду и древесный уголь.
Пленных тихо удавили и вечером прикопали в песок на берегу. Ночью разожгли костры и переправились на корабль.
7-го октября губернатор получил доклад Кесседы.
На пятые сутки буксировки Прядильщиков доложил, что атаковал и взял в плен еще один галеон на 600 тонн, сопровождавший его когг утопили. Спущенные с него шлюпки Терентьев тоже утопил, после того как буксируемый галеон удалился на достаточное расстояние. Из воды подобрали 46 пленных.
На девятые сутки, когда Марти уже шел навстречу каравану, Прядильщиков доложил, что утопил попавшуюся навстречу каравеллу, и принял на борт 22 человека, спасавшихся на шлюпках, поскольку среди них были женщины и дети. Адмирал решение капитана одобрил. На десятые сутки Марти встретил конвой. У адмирала отлегло от сердца. Все же, лейтенанты были еще, в сущности, салагами, а в экипажах присутствовали ненадежные испанцы. Марти взял галеон на буксир, и через трое суток караван вошел в бухту Ленинграда.
Встретивший Мещерского на берегу Круминьш, посетовал, что Председателю Совнаркома не следовало бы отлучаться на такой долгий срок, поскольку постоянно возникающие неотложные дела настоятельно требуют их оперативного решения. Поэтому, Председателю Совнаркома и адмиралу следовало бы сложить с себя полномочия командира Марти. На что Мещерский возразил, что второго сменного командира, кроме старпома Звягинцева, еще нужно подготовить. А неотложные дела Совнарком мог бы решить и без Председателя, простым голосованием. А если наркомы не в состоянии принять коллегиальное решение, то есть ещё Верховный Совет и Политбюро.