Далее, вместо ядра делаем железный снаряд цилиндрической формы длиной 300 мм с внешним диаметром 85 мм и толщиной стенок 3 мм. Головная часть снаряда в виде конуса запрессовывается в стакан снаряда. В днище стакана сверлим отверстие и вставляем брандтрубку с огнепроводным шнуром. На снаряд одеваем предварительно разогретый свинцовый цилиндр внешним диаметром 92 мм с косыми насечками. Затем в стакан засыпаем порох и запрессовываем головку.
При выстреле из-за трения о стенки ствола, благодаря косым насечкам на свинцовой рубашке, снаряд закрутится. Огнепроводный шнур загорится от вышибного заряда. Благодаря железной конусообразной головке, снаряд пробьет деревянный борт и застрянет во внутренних конструкциях корабля. Шнур догорит, снаряд взорвется. Это фугасный вариант снаряда. Мы надеемся, что такой снаряд пролетит минимум в полтора раза дальше, чем ядро из первоначальной пушки. Да и точность значительно возрастет.
Если металлический стакан сделать потолще, и нарезать на нем частую сетку, получится осколочный снаряд. Если вместо части порохового заряда в снаряде разместить горючее вещество, например, солярку, получится зажигательный снаряд. Скорострельность мы ожидаем примерно два выстрела в минуту, поскольку ствол после выстрела надо пробанить.
— Имею два вопроса, Виктор Павлович, — сказал Мещерский, выслушав объяснения Сокольского, сопровождавшиеся демонстрацией на макете.
— Первое. Зачем электроподжиг? Это нужно электросеть подводить к каждому орудию, или аккумулятор ставить.
— Второе. Зачем мудрить с нарезами на свинцовой рубашке снаряда, когда можно сделать нарезы в стволе.
— Электроподжиг не обязателен, можно по старинке через дырку порох подсыпать и поджечь. Но мы считаем, что электроподжиг даст более резкое воспламенение и, благодаря этому, дополнительное увеличение дальности. Вместо аккумулятора можно сделать ручную динамо-машинку, как у взрывников. Это не сложно.
— Насчет нарезов в стволе мы консультировались с производственниками. Сделать их можно. Но, стволы у нас все же не стальные, а железные, причем железо сомнительного качества. Нарезы ослабят ствол, вероятность разрыва ствола возрастет. Лучше не рисковать.
— Ну что же, все ясно. Теперь давайте по второму макету.
Стоящий рядом второй макет был значительно красивее первого.
— Вторая пушка спроектирована под повторное использование стрелянных гильз от наших трехдюймовок. За основу конструкции взята полевая трехдюймовка образца 1902 года. Кое-какие материалы по ней нашлись в спецчасти. Да и в училище мы ее изучали. Вопрос в том, что нарезной ствол нужно делать из стали. А работы по выплавке стали на заводе еще в самом начале. Тем не менее, металлурги обещают, что какая-никакая сталь скоро будет.
Вопрос в отсутствии капсюлей. Для них требуется гремучая ртуть. Её получают из ртути, азотной кислоты и спирта. Спирт мы получаем сами. А ртуть и азотную кислоту проще всего закупить в Европе. Но, из Европы реактивы мы получим в лучшем случае месяца через три. До того, мы предлагаем использовать в качестве капсюлей патроны от трехлинейки с вынутой пулей. Патрон вставляем в дно стрелянной гильзы вместо капсюля. Взрыв бездымного пороха в гильзе патрона создаст дополнительное сжатие основного порохового заряда, что повысит его метательную силу. Конструкция снаряда такая же, как и для предыдущей пушки, только внешним диаметром три дюйма.
Сама пушка отличается от прототипа установкой лафета на тумбе и отсутствием щита. Добавлен винтовой механизм поворота по горизонту с углом плюс — минус 15 градусов. Противооткатное устройство гидропневматическое, затвор поршневой. Скорострельность — 12 выстрелов в минуту. Снаряд можно оснастить контактным взрывателем на основе того же трехлинейного патрона. Технология изготовления этого орудия существенно сложнее, в первую очередь это касается нарезного ствола, затвора и противооткатного устройства.
— А хватит нашего станочного парка, чтобы изготовить детали для этой пушки? — поинтересовался Предсовнаркома.
— Заводчане говорят, что справятся. Хотя трудоемкость этой пушки будет в несколько раз больше, чем первой.
— Тогда решим так. Запускайте в производство два образца первого орудия, и один образец второго. Вторую пушку пока делайте гладкоствольной с железным стволом. Для отработки конструкции пушки это вполне допустимо. Когда металлурги дадут сталь, сделаете новый ствол. Чем еще порадуете?
— Мы сделали и испытали образцы противопехотной мины. Корпус мины деревянный или железный, поражающие элементы — свинцовая картечь диаметром 1 см. Взрыватель — нажимного или натяжного действия из того же трехлинейного патрона. Заряд — два литра пороха. В корпусе помещается 300 картечин.
— Вот это отлично! Очень полезное противодесантное средство. В ближайшее время определимся с необходимым количеством мин.
— Что еще?
— Стандартизовали ручную гранату. Полтора килограмма вес, заряд — 300 миллилитров пороха. На железной рубашке насечками выделено 120 поражающих элементов. Вместо поджигаемого шнура разработали терочный запал. Гранаты испытаны.
— Отлично, запускаем гранаты в серию. Количество уточним позже.
— Готовых разработок больше нет. Сейчас работаем над минометной миной калибром 80 мм и пороховой ракетой калибром 120 мм. Отрабатываем состав для наполнения зажигательных снарядов.
— Для вашего коллектива из десяти человек сделано более чем достаточно. Я вполне удовлетворен, вашей работой, Виктор Алексеевич. Подумайте еще над изготовлением аккумуляторов. Если нужна грубая рабочая сила, дайте заявку. В ближайшее время сможем выделить вам еще индейцев. Испанцев на ваши работы ни в коем случае не привлекайте, во избежание утечки информации и диверсий. И вообще, задумайтесь над обеспечение секретности разработок. Сами понимаете, вся информация о ваших работах в этом времени — стратегическая военная тайна!
Мещерский попрощался с научниками, прихватил с собой Сокольского, и пошел в штаб.
— Раз уж мы с тобой тут встретились, Виктор Павлович, пошли в штаб, обсудим оборону Крыма. И вообще, как ты смотришь на то, что бы возглавить сухопутные силы республики, и заодно, гарнизон Крыма?
— Ну, я вообще-то хоть и артиллерист, но прежде всего моряк. Сухопутная карьера меня никогда не привлекала.
— Обстановку ты знаешь. Через месяц — полтора испанцы навалятся на нас со всеми силами, которые смогут собрать. А сухопутных командиров у нас нет. Конвойники не в счет. Они общевойскового боя не знают. Их учили только зэков охранять, да на диверсантов облавы устраивать. Пойми, кроме тебя просто некому! На Марти твои замы справятся. Там все налажено. А сухопутную оборону нужно с нуля создавать. Да и большая часть артиллерии с Марти уже снята. Да и создавать будем не армию, а морскую пехоту и береговую артиллерию. А она тоже морская. Что я тебя уговариваю, когда все ясно, как дважды два?
— Куда ж мне деваться? Ты прав! Берусь.
— Другое дело. Решение Совета я организую. Будешь командующим морской пехотой и береговой артиллерией. Добьюсь, чтобы присвоили тебе каперанга. Будешь по званию равен Ягодину. В случае объявления военного положения, его конвойники и туземная охрана пойдут к тебе в оперативное подчинение.
За разговором дошли до штаба. Развернули на столе карту — стометровку острова, разработанную штурманами.
— Как думаете оборонять остров, товарищ командующий? — строгим голосом, но с улыбкой, дезавуирующей строгость тона, вопросил нарком обороны.
— Вообще-то, поскольку я в последний рейд на Марти не ходил, за три недели весь остров по периметру обошел, чтобы определить участки береговой полосы, не простреливаемые нашими береговыми пушками. И насчет береговой обороны хорошо подумал. Время было посмотреть и подумать.
— Ну, рассказывай, что надумал. Не томи.
— Вдоль западного берега острова идет сплошная гряда холмов, круто обрывающаяся в море. Наши пушки береговую полосу "не видят". Просматривается только акватория, начиная с удаления один — два кабельтова от береговой черты. Значит, противника топить надо в море. Днем или лунной ночью не подойдет никто. Всех заметим и утопим. Вопрос в безлунных ночах. Днем они отстоятся в дрейфе милях в 20 от берега, мы их не увидим. А ночью пойдут высаживать десант. Могут подойти незамеченными. Но, не все так мрачно.