Достигнув совершеннолетия, решил принять участие в Конкисте, о которой мечтал каждый испанский парень. Завербовался матросом на корабль, идущий в Вест-Индию. И всем сердцем полюбил море. Хотя, матросов на корабле вовсе не кормили пряниками. Сметливого и грамотного матроса, к тому же дона, приметил штурман каравеллы, и взял к себе в помощники. Через два года он уже сам стал штурманом. Флот Испании быстро рос. Через три года он уже был капитаном каравеллы. В Новом Свете способные люди делали карьеру быстро. В 34 года он уже был произведен Вице-королем в капитан-командоры. Но, тут его постигла неудача.
Он оказался в плену у каких-то совершенно непонятных и необъяснимых пришельцев. Все, чем владели пришельцы, сильно смахивало на колдовство. Корабли, быстро ходившие против ветра без парусов, яркие лампы, сверкающие в ночи без всяких признаков пламени, аркебузы, стреляющие со скоростью детской трещотки, самоходная повозка и много других чудес. С другой стороны, никаких признаков колдовства: заклинаний, обрядов, жертвоприношений и прочей мистики не было и в помине. Пришельцы делали свои дела быстро, четко и, можно сказать, обыденно, как крестьянин в его родной Андалусии возделывает почву.
К пленным пришельцы относились вполне по человечески, даже, по первости, одергивали конвоиров — индейцев, не позволяя бить пленных. Требования пришельцев были четкими, понятными, как и меры наказания. Двух не в меру гордых благородных донов с галеона, вздумавших не подчиниться конвою, попросту утыкали стрелами. Других донов, не желавших делать своими руками грязную работу и пытавшихся халтурить, продержали по трое суток на одной воде. Всем остальным хватило наглядного примера. Никаких разговоров о возможном выкупе с пленными пришельцы не поддерживали. Видимо, их этот вопрос не интересовал. Всем объявили, что пленных отпустят после окончания войны с Испанией. А до тех пор придется работать.
Первый набор специалистов в экипажи Планель пропустил. Сомневался в допустимости для благородного дона служения стране, воюющей с Испанией. Но, когда во второй раз объявили набор в экипажи галеонов, он записался в штурмана. В конце концов, это дело он знал. Да и с Испанией, его по большому счету, ничего не связывало. Но главным мотивом было, чего греха таить, любопытство. Хотелось поближе посмотреть на дела таинственных камчатцев. Да и предлагаемое жалование превосходило капитанское в королевском флоте. Его приняли.
Завод изготовил две пушки первого типа. Мещерский лично присутствовал на испытаниях. Из обоих орудий отстреляли по полсотни зарядов. Сначала ядрами, потом новыми снарядами. Максимальная дальность стрельбы снарядами составила 2800 метров. На дистанции в одну милю снарядом уверенно поражалась цель размером с малую каравеллу. На дистанции в один километр — размером с баркас. В полете снаряды не кувыркались, пробивая деревянную мишень только железной головной частью. Нарком обороны принял орудия на вооружение береговой артиллерии. Предсовнаркома приказал запустить в производство серию из десяти орудий, а также тысячу снарядов: по четыре сотни осколочных и шрапнельных, по сотне фугасных и зажигательных.
В металлургическом цехе строители закончили строительство конвертера. Металлурги запустили первую пробную плавку стали. Первый блин, конечно, получился комом. Никто не расстроился. Другого и не ожидали. Выплавка стали — дело сложное. К счастью, в библиотеке обнаружился учебник по материаловедению, в котором имелась диаграмма состояний сплава железо-углерод, которая значительно облегчала дело. Тем не менее, подбор режимов плавки мог занять длительное время. Недаром, в их прошлой истории выплавку стали освоили только в середине девятнадцатого века.
Стройотряды провели линии столбов ко всем четырем артиллерийским позициям, электрики провесили по ним электролинии. На артиллерийских позициях установили прожектора и ратьеры.
Электромеханики поставили на испытания опытный электромотор мощность 30 киловатт. Он же предназначался в качестве генератора в состав типовой электростанции с паровым двигателем в полсотни лошадиных сил. Такие двигатели завод уже выпускал малой серией. Теперь цех взялся за разработку электродвигателя мощностью десять киловатт. Он должен был стать типовым приводом для исполнительных механизмов, а также бортовым генератором для парусников, работающим от освоенного в производстве двадцатисильного паровика.
В конце октября в бухту вошел Марти, ведя на буксире большой галеон и двухсоттонную каравеллу. Грузов все население республики ждало с огромным нетнрпением. Запасы тканей, обуви, хорошей посуды были полностью исчерпаны. Завод уже вынужден был выпускать оловянные тарелки, чашки, ложки и вилки. Литейный цех отливал чугунные сковородки и котлы. Гончарный участок делал грубые глиняные миски и кружки. С тканями была вообще беда, все ходили в заплатанных обносках.
Как обычно, сгрузили новую партию пленных в 690 человек, переписали их и определили в лагеря, коих в Крыму стало уже три: лагерь комсостава при кирпичном заводе, лагерь для специалистов при несекретных производствах и строительный лагерь для рядовых матросов.
Затем приступили к самому долгожданному: выгрузке и учету товаров. Трофеи вызвали восторг как у руководства, так и у рядовых граждан: 270 больших рулонов льняных и шерстяных тканей, тюки хорошо выделанных кож, даже три рулона шелка. 87 больших коробов с обувью, по большей частью солдатской, 32 короба испанских армейских мундиров, 5 коробов портновской и обувной фурнитуры, 16 коробов стеклянной посуды, столовые приборы, зеркала, листовое стекло, парусина, пеньковые канаты. Значительно меньше энтузиазма вызвали аркебузы и холодное оружие, составлявшие примерно одну пятую часть общего тоннажа грузов. Этого добра и так хватало. Как обычно, с галеона и каравеллы сняли все пушки, числом 68 штук и оружие экипажа. К сожалению руководства, в составе груза не было никаких химических реактивов.
Доставленные товары Совнарком решил продавать через магазин. Деньги теперь у граждан были. У народа появился мощный стимул для выполнения норм. Предсовнаркома распорядился расширить швейный и обувной цеха на общем заводе, как решили именовать, для краткости, все несекретные производства. Секретные производства назвали спецзаводом.
Научники раскопали информацию о неэлектрических прожекторах, на так называемом свете Друммондов. О нем вспомнил командир БЧ-1 Веденев. Изучали его в училище в качестве источника света для маяков до появления дуговых электроламп. Нашли соответствующую статью в Брокгаузе. Попробовали раскалить кусок известняка в пламени паяльной лампы на керосино — бензиновой смеси. Кусок засиял ярким белым светом. К нему изготовили бронзовый отражатель параболической формы. Получился более — менее приличный прожектор. Ими решили осветить все десантно — доступные участки берега. На кораблях и береговых орудиях и решили оставить электрические прожектора, поскольку свет Друммондов давал, все-таки, большее рассеяние.
Завод изготовил одно орудие второго типа с гладким стволом. На испытаниях после трех выстрелов потекли сальники в противооткатном устройстве. Пушку вернули на доработку.
Связисты успешно испытали опытные образцы угольных микрофонов. Запустили в производство партию телефонных аппаратов в количестве, достаточном для телефонизации всех артиллерийских позиций и цехов.
Научный сектор вплотную занимался разработкой дуговой электролампы. Свет Друммондов в качестве источника для дальнобойного прожектора не годился. Источник света для них должен быть одновременно ярким и точечным. Пытались из подручных материалов изготовить электрические аккумуляторы. Пока безуспешно. Для аккумуляторов требовалась серная кислота, получить которую не смогли. Срочно требовались реактивы для изготовления капсюлей, бездымного пороха и тротила.
Радиотехники требовали развивать стекольное и стеклодувное производство. Без него не изготовить радиолампы. Того же требовали медики, им нужна была химическая посуда для производства медикаментов. Электротехники требовали стекла для производства электроламп.