Раздался грохот. Удар сотряс одновременно всю арену, заставив Повелителя Бурь упасть окончательно, а меня споткнуться. Арена начала разваливаться с краёв, но мы уже были не в её центре. И я понял, что модификатор в принципе не оставил мне возможности завершить босс-баттл. Холод ужаса пробежал вдоль позвоночника. Как быть⁈ В последний момент вспомнил, что убийство босса не есть цель этого данжа и, повернувшись спиной к ещё не поверженному противнику, ринулся к колбе с цветком. Когда я обнял и повалил декоративный столик с артефактом в спину влетел ещё один разряд, оставивший мне жалкие два процента хитпоинтов, но дело уже было сделано. Пол под ногами взорвался, и я вместе с боссом и остальным щебнем полетел вниз, прямо в сверкающие грозами облака. Последняя мысль перед тем, как сознание затопил свет, как ни странно, была посвящена вопросу: а смог бы я завалить эту громадину, если бы данж мне это позволил?

Осознал себя висящим на перилах уже знакомого балкона. Затем раздался слитный звон ударившегося каменную лестницу и многораз отскочившего от неё «Эсток+1» и удар разбитого стекла от колбы, которой была укрыта квестовая роза. Цветок, кстати, до сих пор был у меня в руке, а его стебель у основания был изломан латной перчаткой.

Кое-как отлип от каменных перил и улёгся прямо там на сухую ровную поверхность. Поднял забрало, вдыхая разряженный, но такой родной воздух хаба. Ощущения были ровно такими, какими и должны были быть при двух оставшихся процентах здоровья. Свободной рукой разломил «Малый Осколок Солнца» и блаженно прикрыл веки.

Эта бешеная гонка наконец-то закончилась!

«Вы завершили последнюю главу в жизни 'Парящего Бастиона».

Получен Амулет Грозового Стража.

Амулет грозового стража делает своего носителя менее восприимчивым к ударам стихии Молнии.

Получен сюжетный предмет: Цвет Жизни.

Непонятно как пророс этот цветок. Никто не знает, когда и где это произошло. Ясно только то, что в нём сосредоточена частичка всего живого, что когда-то населяло ныне разрушенный мир'.

Счётчик Воли тоже не огорчал. За данж мне начислили сто восемьдесят шесть тысяч очков. С учётом предыдущего данжа получилось двести сорок шесть. Хватит, чтобы дважды повысить уровень и заточить новое копьё взамен утерянного. По сравнению с предыдущими расценками — небо и земля.

«Получено следующее достижение: Бегущий Человек».

Будем честны: это было быстро! Ты действительно пережил Коллапс Мира, буквально пробежав поле боя. Игра не может определить, чем была намазана твоя задница: скипидаром, перцем или ракетным топливом, но Спидран ты освоил.

Ну хоть что-то не изменилось! Слава всему! Достижения как были всратыми, так и остались! Хоть какая-то стабильность!

— Поздравляю с победой, Странник, — раздался надо мной голос Лии Тир Аман. — Это был сложный поход.

— Ага, — я приоткрыл глаза, чтобы обнаружить свою голову у ног возвышающейся надо мной дворянки. — Наконец-то встретил достойного противника… Наша битва была легендарной! Ещё бы пол из-под ног не уходил…

— Я видела каждый твой шаг.

— Рад, что тебе по вкусу подобные зрелища. — поморщился от болезненных ощущений, одного янтарика для полного восстановления шкалы здоровья было явно недостаточно. — Но я не хотел бы повторять нечто подобное в ближайшее время.

Девушка явно смутилась.

— Это было очень… ярко и очень опасно. И мне снова совестно, что опять бросила тебя в самое пекло.

Усмехнулся и протянул цветок, который, как и раньше сжимал в своих пальцах девушке.

— Ну вот и договорились. Это тебе. Надеюсь, в таком состоянии он всё ещё пригоден для ритуала.

Лия наклонилась и взяла розу из моей руки и с наслаждением вдохнула его аромат. Лотос она тоже нюхала.

— Он полон жизни. И куда сильнее, чем в прошлый раз.

— Вот как? Это из-за того, что я перешёл на Второй Тир?

— Возможно. Я не понимаю, как это связано. Внешняя магия искажает Угасающие миры и делает привычные вещи непонятными даже нам, местным обитателям.

— А можешь объяснить, как это работает для вас?

Лия на какое-то время задумалась и посмотрела вдаль поверх меня. Казалось, её наше текущее позиционирование нисколько не смущало. Впрочем, меня тоже. Я в доспехах лежу на полу ногами на балкон, головой в замок. Лия стоит надо мной и полы её юбки почти касаются забрала моего шлема. Всё нормально. Всем хорошо.

— Сейчас, больше понимая твой язык и твою культуру, думаю, я могла бы ответить на твой вопрос. — Лия вновь опустила глаза на меня. — Думаю, наши миры когда-то умерли по тем или иным причинам. И нечто достало их из небытия в виде крошечных осколков, ставших полями битв для вас. Нас же оно заперло в немёртвых оболочках, лишило разума, ограничило в воспоминаниях, свободе воли, мысли и приковало к вашим аренам. Ужасно, на самом деле, но… Какой бы жизнью ни было наше текущее состояние — это всё равно жизнь. Не знаю, для кого это большая пытка, но мне жутко от того, что это всё сделано по прихоти чужого разума. Существо, сотворившее такое не может быть светлым… Но и абсолютным злом я назвать его не могу…

— Вот как? — я с интересом наблюдал, как Лия подпирает пальчиками свой точёный подбородок. С моего ракурса зрелище было удивительно милым.

— Я и все здесь собравшиеся получили второй шанс на жизнь. Ты сам не можешь не видеть, как меняются Мастер и Горничная. Как преобразился Падальщик… нет, пожалуй, Падальщик — это плохой пример, — Лия поправила сама себя. И, собственно, не зря. Кузнец и Падальщик вообще не изменились, но если первый — просто существо-функция, то второй иной раз разливался соловьём, нахваливая свои товары. Но, несмотря на то, что суммарно потребил больше всех очков Воли, как был мумией, так ей и остался. Притом совершенно по этому поводу не комплексовал. — Но бригада рабочих под его руководством тоже начала «свежеть».

— Рад за них всех. — искренне выдохнул я. — Ну а ты сама?

— Я?

— Чувствуешь ли ты в себе перемены со времени нашего знакомства?

— Тут сложнее. — Лия отступила на шаг, давая мне возможность подняться, которой я самым наглым образом пренебрёг. — Я изначально не столько живое существо, сколько сосредоточение твоей связи с Угасающими Мирами. Таковой я стала сразу, как твой выбор даровал мне свободу от оков вечного плена. Так что да, я меняюсь вместе с тем, как крепнет твоя связь с этим местом и Угасающими Мирами в целом. И этот цветок меня тоже изменит.

Помолчали. Я переваривал сказанное девушкой, Лия… понятия не имею, что творится в голове у средневековой женщины-маршрутизатора. Наконец, хранительница не выдержала.

— Э-м… Странник, а почему мы разговариваем о сущности, породившей Угасающие Миры, когда ты лежишь на полу полумёртвый в доспехах и даже не пытаясь подняться в присутствии благородной дамы?

— О! Рад, что ты спросила. Ведь у этого есть глубокий философский подтекст, — рассмеялся я, радуясь такому проявлению эмоций со стороны моей Хранительницы. — Видишь ли, у моих соотечественников есть великолепная традиция обсуждать политику международных отношений, финансы и устройство вселенной, сидя на кухне в майках-алкаголичках, пребывая в состоянии полутрупа в результате различной степени алкогольного опьянения. Моё состояние сейчас максимально приближено к этой самой традиции. Можно сказать, прямо сейчас мы с тобой воздаём ей своеобразные почести.

— Но какой в этой традиции смысл⁈ — ожидаемо сломалась логика Лии. Будучи продуктом своего времени, культуры и сословия, к тому же являясь молодой девушкой она явно не могла ощутить всей прелести кухонных бесед под открытую форточку и рюмку беленькой.

— Никакого! — утвердил я подозрения девушки. — Видишь ли, от тех рассуждений нет никакого толку, ибо от самих участников этих дебатов не зависит ничего. Они слишком мелки и незначительны, а решения принимают совершенно другие люди. Так и здесь. Мы, будучи заперты в рамках этой самой воссозданной реальности вряд ли когда-нибудь сможем повлиять на что-то глобально. Даже если получим все ответы от самой сущности, вернувшей из небытия Угасающие Миры.